Поиск по сайту:
Акции

Разнообразный и богатый опыт укрепление и развитие структуры требуют определения и уточнения позиций, занимаемых участниками в отношении поставленных задач. С другой стороны рамки и место обучения кадров требуют определения и уточнения позиций, занимаемых участниками в отношении поставленных задач.

Опрос
Время проведенное нашим клиентом в очереди не более 6 минут. Вы согласны с этим утверждением?
Да
Нет

Новости

Акция 11.02.2019 09:54

Последняя записочка открыла нам, что в РФ не все так безнадежно с общественной жизнью, как может показаться, когда втуне снуешь у нея внутре, натыкаясь на различные естественные и сверхъестественные препятствия или же по временам грациозно их огибая. Но, правда, оказалось, что все общественное трепетание, как бы там ни было, связано с неандертальством в том или ином виде. Копенгагенская интерпретация, как всегда, говорит, что мы сами виноваты, а мы и не спорим: виноваты, так виноваты. Действительно, можно было не писать про День неандертальца, а избрать какую-нибудь более человечную тему, и, глядишь, обнаружилась бы и другая общественная жизнь. Более общественная, что ли, или вообще такая, какой и не было никогда, и даже наша обветренная макушка, может быть, в результате расцвела бы, как ботанический сад, и принесла бы плод сам-пятьдесят, а то и сам-сто, или произошло бы что-нибудь не менее, коротко говоря, грандиозное. И вообще, можно было бы, как нам советовали, оповещать о своем бытии рассуждениями о пищеварениях, о жарениях и печениях, и договориться в конечном счете о продуктах процесса питания, что было бы и в тему, и к месту, и хорошо, и мило, мило, очень мило.

Но мы были молоды и ветрены, обратились к чему обратились и в результате познали, что в РФ имеется общество друзей неандертальцев, общество сочувствия погорелым неандертальцам, общество познания неандертальской чувствительности, детское объединение «Уважайка» и студия высокого стиля «To be a Neanderthal», где учат носить спортивные пары, плевать сквозь зубы, сидеть на корточках и многим другим фокусам. От каждого нам пришло по письму. Из общества друзей написали, что мы никакие не друзья, а из общества сочувствия — что мы не имеем в себе сочувствия. Вскрывая письмо от общества познания, мы ожидали обвинений в лености мысли, но они предложили нам выбрать самим, в чем мы желаем быть повинны: в кулинарии, в словесности или венерологии.
— При чем тут венерология-то? — удивился директор.
— Ну как же? — прокричал не умеющий, как известно, выделять главное завхоз. — Вот же, черным по белому — «сифилис».
Студия же высокого стиля прислала нам рекламный буклет и карту скидок, за что им большое спасибо.

В нашу защиту можно сказать, что мы избрали, кажется, самую аполитичную тему: где неандертальцы, скажите на милость, и где политика? Сами попробуйте употребить это словосочетание в предложении. «Политика неандертальцев в области образования». Хм. Или «Внутренняя политика неандертальского правительства». Даже наиболее неискушенный в этих делах человек поймет, что тут какая-то подстава чувствуется, и вся политика, скорее всего, сведется, в лучшем случае к посиделкам на корточках и плевкам на тротуар, а в худшем — к сусалам, микиткам и прочим в этом роде таинственным русским народным определениям.

Это совершенно точно и произошло еще сто лет назад, когда первый загадочно улыбающийся неандерталец явился в Правительствующий Сенат, ткнул штыком портрет Государя и распространил вокруг запахи сивухи и обреченности. Это теперь их там полным-полно, а тогда запахи сивухи пополам с обреченностью пали на всех как снег на голову. Но тут его хлопнула по голове та самая немецкая философия, которая казалась родной матерью, когда речь шла о чуждой собственности, но в применении к своей оказалась постылой мачехой и почти что чертом. Теперешние, впрочем, несколько эволюционировали и прикладывают немецкую философию уже только к чужой собственности, свою же освободили от любых влияний. Последнее время даже стараются выглядеть аристократами, как их себе представляли советские кинорежиссеры, то есть дамы навязывают банты и устраивают на головах нечто вроде пулеметных гнезд, а господа покрикивают на лакеев и вызывают обидчиков на дуэль, иногда путая то и другое, заставляя лакеев жаловаться на «нервы». Но тут в дело аристократизации вступает такая хтоническая антропология, что, одним словом, прослыть в тех кругах самым умным легко, но пользы это не приносит никакой. Мы проверяли.

Когда (самой последней) из «Уважайки» пришла телеграмма, где тамошние октябрята, умилительно коверкая слова, просили нас не портить аппетит компатриотам, райтер слег на матрасик и заснул. Во сне же ему привиделась правительствующая нимфа с вавилонской башней на голове, которая приближала свое комсомольское грызло прямо к его уху и страстно шептала: «Любишь ли ты мине, сокол ясный?», а он бился на своем матрасике и бредил: «Святъ, святъ, святъ Господь Саваоѳъ! Не пугай ты меня, бабушка». Пришлось даже растолкать его, рискуя утратить бытие.
— Что же? — допрашивал его директор, — Это была какая-то конкретная нимфа или так, архетип?
— Конкретная. Членъ совѣта федерацiи Затетеха Тюрюхайловна Брыдлая.
— Ну вот врешь же!
— А вотъ и не вру. Въ гербѣ у нея изображено отверстое хайло на красномъ полѣ съ девизомъ «Кто съѣлъ, тотъ и съѣлъ». Провѣрь, коли будетъ желанiе. Кромѣ того, она же и архетипомъ служитъ на общественныхъ началахъ. А мнѣ теперь нужно акцiю расписывать.

Сегодня, слава Богу, все совершенно точно аполитично: празднуется День больного. Райтер с самого утра мешался всем, кашлял и подкатывал глаза.
— Вот, ныне светлый праздник, — говорил жестокий директор, — а поздравлять-то и некого: все здоровы, как лошади.
— Ну, то, что валят кучи и ржут, еще не означает, что здоровы, — донеслось откуда-то сверху и немного сбоку.
— А? Это кто сейчас сказал?
— Неизвѣстно, — отозвался бледный райтер. — Подойди-ка, я тебѣ послѣднюю волю продиктую.
— Шалишь, брат. От ипохондрии еще никто не умирал.
— Что?! — приподнялся райтер. — Еще и это! Звучитъ ужасно… И то-то же я думаю, что суставы-то пощелкивать начали. Ужъ не иппохондрiя ли, молъ. Конскiй хрящъ! Это меня убьетъ…

Но директор не зверь все-таки. Поздравил. А потом отворились двери, взошел Василий Иванович и долго тряс слабую райтерову руку. А потом доктор Зеленкин сказал, что без райтера его существование было бы бессмысленным, и все прослезились. А после пришла почтавица с корзиной поздравительных телеграмм, и райтер так обрадовался, что сплясал танец робота. А затем Курятина с Говядиной спели «Многая лета», а завхоз презентовал вонючую бутылку.
— Я ея тебѣ послѣ отдамъ, — растроганно сказал райтер, — но спасибо.

А в конце сама, без почтавицы, пришла телеграмма из общества друзей неандертальцев, в которой говорилось: «Вы больной тчк Поздравляем».
— Слава Богу, — сказал директор, — а то я боялся, что они на тебя дуться будут.

Поэтому акция сегодня посвящается всем болящим, с пожеланиями скорейшего выздоровления. Акция: суп гороховый 17 рублей и плов куриный 55 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

sup_gorokhovyy_2.jpg img__20160331__101354.jpg




Акция 04.02.2019 09:56

У всех неандертальцев сегодня повсюду приглажены волосики, маечки щегольски заправлены в трусики, и из пиджачного кармашка глядит расчесочка с частыми зубчиками. Рыльца их умыты и утерты, сидят они в душистом облаке из замысловатой смеси лосьонов и вполне готовы к принятию поздравлений, ведь теперь день неандертальца, и со всех сторон в столицу РФ летят крылатые телеграммы, а уже оттуда отважные фельдъегери разносят их по всей стране, как пилигримы сифилис, вплоть до самого отдаленного угла, где местный неандерталец чем-то даже напоминает человека умелого.

По некоторым сведениям, когда-то отечественный неандерталец держал себя более или менее прилично, музицировал на дудочке-сопелке, имел васильки в бороде и ни в коем случае не допускался в правительствующий сенат. Ученые утверждают, что умел добывать и поддерживать огонь, с некоторым даже шиком носил шкуры животных и хоронил покойников. Этим они, впрочем, и теперь занимаются, только разделили обязанности на мужские и женские. Так, дамы носят шкуры, а неандертальские господа хоронят покойников, что, кроме ученых, иногда подтверждают и сотрудники следственного комитета.

Однако в начале двадцатого века неандерталец подпал под обаяние немецкой философии, совершенно взбесился и до сих пор еще продолжает бредить. В частности, уж не хочет он быть владычицей морскою, но желает, чтобы его, сверх того, еще и уважали. В Столовой №100 считают, что если динамика сохранится, то неандерталец вскоре захочет, чтобы в него влюблялись, и уже начали возгревать в себе это чувство, покуда, правда, без особенного успеха.

Жажда уважения коренится в ошибочном утверждении, что неандертальцы являются нашими предками, а культ ближайших предков почему-то для них очень важен. Мы своими глазами видели это в книжке, которая распространяется между неандертальцами как нечто вроде ихнего катехизиса. «Австралопитек роди питекантропа, питекантроп роди неандертальца и братию его, неандерталец роди сапиенса...» Ученые, между тем, сообщают, что неандерталец не столько предок, сколько боковая ветвь и вообще седьмая вода на киселе, и уважать его в обычных условиях не обязательно. Однако же делают сноску, что в РФ возможно все. А в Столовой №100 полагают, что неандерталец никакая и не ветвь, а просто сбившийся с пути, испорченный каннибализмом и тягой к спирту человек, самостоятельно начитавшийся Карла Мракса. Как говорит райтер: «…прежде вкушенiя благъ средняго образованiя».

Из всех поприщ неандертальцы теперь предпочитают службу и по возможности в чека или хотя где-нибудь, где дают пистолеты. Ученые объясняют это тем, что наиболее крупные и подающие надежды части мозга у неандертальцев отвечают за зрение и другие простые функции, что позволяет ловко лазать, извиваться, подкарауливать и скрадывать, однако при этом никак не улучшает логику и анализ. А хорошо развитая зрительная кора, кроме прочего, говорит о эмоциональной возбудимости, агрессивности, обидчивости и злопамятности. Поэтому сцапать они, конечно, могут и наверняка сцапают, но все это как-то без толку.

Мы в свое время были близко знакомы с одним таким. У неандертальцев хвоста, вообще-то, нет, а у этого был, но использовал он его очень благоразумно: бил себя им по бокам, отгоняя мух, вилял, когда бывал в духе, и поджимал в виду начальства. Он так умело с ним обходился, что возникла даже мысль снабдить хвостами всех неандертальцев разом, и это непременно было бы исполнено, если бы валюта, которую накопили для закупки хвостов в Нигерии, не исчезла безо всякого следа. После, впрочем, выяснилось, что это и к лучшему, потому что хвосты, заготовленные нигерийской стороной, также пропали. Поэтому обе стороны только перемигнулись, поискали друг у дружки в волосах, как положено по этикету, и разошлись в разные стороны, беззаботно насвистывая.

К нам в Астрахань тоже прислали недавно одного чекиста. На коробке, кроме прочего, было надписано: «Вот вам губернатор. Чтобы вы не говорили, что мы только и делаем, что отнимаем». Все опасались, что губернатор окажется сборный, и придется ломать голову, куда какую часть втыкать, но он, слава Богу, оказался уже собран и даже умел выбрасывать пламя из сопла. Нового губернатора прислали взамен старого, который умел высвистывать на дудочке-сопелке, но изрыгать пламя не умел, а пламенел внутренне, как и все вообще комсомольцы. А новый теперь модный — воспитание получил в физкультурном институте на факультете приседаний и внезапных выпадов. Как говорят источники, близкие к его фигуре, под галстуком он и по сей день носит свисток на крепком шнурке, что, конечно же, говорит о том, что намерен рано или поздно чего-нибудь свистнуть, если уже не свистнул. Кроме того, он еще и генерал чекистских войск, что, в свою очередь, говорит о том, что либо Столовая №100 пропустила какую-то сугубую войну, бушевавшую где-то поблизости, либо в физкультурном институте теперь большие изменения и он получил благодать рукополагать генералов.

Все губернские дамы тут же надели лучшие шкуры и влюбились в него без памяти.
— Ах, mon general, — то и дело несется от них. — Как же теперь, при вашем попечении, будет обстоять дело с образованием?
— Милые мои, ну ведь жеж физкультурный институт: тут тебе и физика, и высокая культура. Конечно же хорошо будет обстоять, не печальтесь.
— Ах, mon general…
— Ах, ах, а как же теперь с экономической-то программой-то? А то ведь издергались все.
— И совершенно напрасно, — продолжает очаровывать всех его превосходительство. — И с экономической программой все будет хорошо своим чередом.
— А медицина, mon …
— И с медициной.
— Так что же, все решительно будет хорошо?
— Решительно.
— Ах, mon general!

И уходят губернские дамы, кутая в шкуры обретенный дар новой влюбленности. А мы, из черствой Столовой №100, провожаем их завистливыми взглядами, и сердце наше просит любви, но дурная склонность к логике и анализу заставляет только беспокойно озираться. Вот и решайте сами, кто боковая ветвь, а кто от самого корня.

А в САСШ сегодня день домашнего супа. Нам такой праздник не нравится, скажем прямо. Нам более по нраву дикий, романтический и неукротимый суп Столовой №100, способный покориться лишь обладателю храброго сердца или семнадцати рублей.

А акцию мы хотели посвятить человеку разумному, но директор, мечтающий получить какой-нибудь неандертальский грант, велел посвятить Дню неандертальца.
— Авось, — сказал, — заметят нас разбой… то есть, короче говоря, эти самые и озолотят.
Акция: суп куриный 17 рублей, котлета куриная 44 рубля и картофельное пюре 28 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

sup_lapsha.jpg IMG__20150904__163141.jpg IMG__20160314__100018.jpg




Акция 28.01.2019 09:50

Как-то мы мало знаем о женщинах. Они публикуют фотографии про то, как греются на пляжах и сидят в трусах под пальмой, как вынюхивают цветы и обнимают березы, шлют улыбки телефонам и телеграфам, поддерживают пизанскую башню и флиртуют с эйфелевой, а мы это все игнорируем, игнорируем и еще совсем чуть-чуть и выигнорируем до дна наконец.

Дошло до того, что не можем отличить уже годную женщину от мужчины. Вот недавно идем и видим — затаилась и сидит. Мы решили, что это какая-нибудь добрая фея из областной администрации. Ну, знаете, короткая стрижка, брючный костюм, будка со следами комсомольских забав, а сверху вся эта роскошь прикрыта кепочкой. Короче, солнечный клоун Олег Попов, да и только. Можно прямо так Ленина в октябре изображать, что сам Станиславский восстанет из могилы. Но это и правда оказался Олег Попов, только не солнечный, а просто клоун: проездом из города Харабали по линии Минселькоз и в поисках дешевых напитков. И внешний вид уже не подает, таким образом, надежного удостоверения.

Из интернета нам известно, что там где-то сидят голые женщины с тугими коленками, которые как бы говорят «прииди и виждь» и которые занимают такие позиции, что из их габитуса можно смело стрелять по вражеским самолетам, если у тех достанет безрассудства над ними пролететь. Но райтер сразу же сделал попытку увидеть в этих дамочках личность и увидел. А потом и нам показал. Жить стало совсем уж невыносимо.

И ведь это не вчера началось. Когда-то в молодые годы, нам тогда еще и сорока не было, а было так, что светлые кудри струились по нашим плечам, и усы цеплялись за провода, и из глаз сыпали разноцветные искры, и мы шли с красными, будто с мороза, щеками, и краше нас в Астрахани был только арбуз, но и он к тому времени еще не созрел. Или это действительно был мороз? Райтер в ту пору еще не умел писать и мечтал отрастить себе третью ногу или пролететься на связке праздничных шаров. В общем, грезил теми же самыми дерзкими грезами, как и все прочие молодые люди. А директор был до того кудряв и великолепен, что это граничило с изменой родине.

В церковь мы, конечно, зашли не из желания умножить свои женские познания, но первая же книжка, которую мы там получили, трактовала именно об этом. Вообще, получать знания из книг, это была, конечно же, целиком и полностью идея райтера. Директор, тот склонял всех к живому общению.
— Потремся там, — уверенно говорил он, — послушаем частушки и прочее творчество. Так само собой все и разнюхаем.

Но райтер напирал именно на то, что печатное слово может как раз оградить нас от частушек, подавая при этом более систематическое образование. 

Книжку нам вручила церковная старушка, которые бывают в основном двух видов — a la russ и тип вдовствующей генеральши. Оба названия, впрочем, очень условны, потому что та, что a la russ представляет собой, собственно, советскую замарашку или комсомольскую работницу, изгнанную из рая, а вдовствующая генеральша чаще всего не генеральша и не вдовствующая, но так как ее коньком является стильная скорбь, то сами понимаете. Наша старушка была второго вида и носила такую широкую шляпу, что райтер сначала решил, что это кардинал, но, как вы понимаете, это оказалась до того проверенная старушенция, что в дождливую погоду сам отец-настоятель брал ее с собой прогуляться до машины. А один заспанный алтарник, ради ее экстренной худобы и широкополости, однажды включил ее в электрическую сеть, приняв, видимо, за торшер. Факт этот не был бы слишком примечателен, если бы она в ответ на это не зажглась. Но она зажглась и некоторое время тускло, но уверенно освещала свечную лавку, пока бдительная a la russ совершенно не прекратила этот позор.

— Совсем ты уже с ума сошла, — сказала a la russ, запретила электричеству, а алтарнику погрозила кулаком.

В книжке, между тем, говорилось о том, что приобщение женщин к саенсам, в частности к изучению языков, чревато для вторых лишением смысла, а для первых — жестокими болезнями, постигающими, в основном, женское естество. Список болезней и смертельных недугов прилагался и удручал обширностью.
— Однако, — сказал директор. — Вот тебе и печатное слово.
— Можетъ, это какое-нибудь иносказанiе? — проговорил опешивший райтер. — Что-нибудь приточное? Призванное подчеркнуть скудельность сихъ сосудовъ?
— Черт его знает, — пожал плечами директор. — Как будто все однозначно: английский язык несет собой рак матки, французский — целый букет срамных болезней, немецкий поражает грудь и дыхательную систему.
— Но вѣдь Пресвятая Богородица-то — честнѣйшая херувимъ, а она все-таки женщина!

Потом некоторое время стояли молча, и историки Столовой №100 утверждают, что именно во время этого стояния мы научились шевелить волосами. Может быть, что и врут, впрочем.  
— Об этом тут, кажется, ничего не написано. Автор, между тем, мужчина, по благословению смоленского ангела церкви. Что скажешь?

— Вотъ какимъ изнурительнымъ можетъ оказаться попеченiе о женскомъ цѣломудрiи, — уклончиво ответил райтер. 

И вот сегодня празднуется годовщина открытия в Санкт-Петербурге политехнических женских курсов, а мы смотрим на фотографию и видим, что половина курсисток имеют бороды и при этом весьма густые. И совсем бы мы запутались в жизни, если бы простой как голубь мальчик Матфей, которому ни к чему очки, не сказал бы, что все бородачи на фотографии — суть преподаватели, а курсистки расположены по краям и приятны для глаз до того, что их нисколько не портят пенсне, сидящие у некоторых на носах.

А акция сегодня посвящается женщинам, чтобы, с одной стороны, посрамить дурацкое восьмое марта, а с другой — потому что мы их все-таки любим, хотя совершенно не знаем, а иногда и шевелим своими волосами, у кого сколько сохранилось. Акция: борщ 21 рубль, шницель куриный 52 рубля и на гарнир рис 26 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20150802__093139.jpg IMG__20150814__115638.jpg IMG__20160109__143524.jpg




Акция 21.01.2019 09:11

В то время как в РФ упорно празднуется день каких-нибудь войск, а в мире день обнимашек. В Столовой №100 сварили борщ, а в мире день обнимашек. Со стороны может показаться, что борщ варится в Столовой №100 каждый день, а в мире день обнимашек. Но это не так. Конечно, он варится, но каждый день все сомневаются, сварится ли, и всякую минуту кто-нибудь в мире обнимается, но сказать, что всякую же минуту празднуют, тоже нельзя. Такая же история в РФ с их войсковыми праздниками, несмотря на то, что в мире день обнимашек. Нетрудно посчитать, что войск в РФ триста шестьдесят пять, и все, конечно, жаждут праздника, но сомневаются в целесообразности, точно зная, чем все закончится, а про мировой день обнимашек говорят, что это пустяки и что обнимаются там все как в Гефсиманском саду, однако же не могут указать, где находится Гефсимания и самое это слово повторить не смогли, хотя высовывали язык и сопели, как военный чайник, и теперь мы уже сомневаемся, говорили ли что-нибудь подобное или все это был сон.

Дело, в основном, в том, что из Столовой №100 был похищен райтер, и теперь никто не знает, куда ставить знаки препинания. Просто препинаются, как в каменном веке. По одной версии, похищен кочевыми пришлыми пришлецами. А по другой, ушел сам, сказав на прощанье: «Аще же нецiя столовая не станетъ кормить своего райтера, да будетъ кормить чуждаго». А каков он, чуждый райтер? Подобен ли трехглавой гидре Кукрыниксе и шевелит чешуей при ходьбе, или же подобен рыцарю современного искусства и первым делом прибьет свой богомерзкий щит к вратам Столовой №100, или же вовсе бесподобен, красив и страшен, как индюк? Это все нам неизвестно, и страх сковал наши члены, а тут еще и вечные сомнения в борще, в общем — Содом и Гоморра.

Да еще иностранцы как с ума посходили и только и обнимаются, применяя все возможные объятия: дружественные, страстные, супружеские, ободряющие, удручающие, удушающие, конечно же, гефсиманские, потому что куда же без них, и такие, которым и названия нет в русском языке.

А райтер, по первой версии, сидит теперь в башне, укатанный в персидский ковер. Или же, как гласит вторая версия, курит кубинские сигары и празднует день обниманий тем, что кидается с головой в любые отверстые объятия, заставляя нас белеть от ревности, а также от страха перед грядущим чуждым райтером, который в это же самое время рыщет иский кого поглотити. Да ведь мы и сами разве были когда-нибудь против объятий? Не мы ли не уклонялись, даже когда книга Проповедника прямо предписывает уклоняться? Не мы ли при всяком случае первым делом лезли обниматься и даже шли дальше и дарили поцелуи, путаясь в юбках и прочем прихотливом женском гардеробе? Не мы ли за всю историю существования столовой дообнимались до того, что покаяние в грехе человекоугодия у нас уже не принимают, и мы вынуждены исповедоваться напрямую, засоряя канал, и без того уже забитый протестантской братией?

И в пропитании мы райтеру не отказывали. Тут, впрочем, тоже две версии. По одной, все-таки отказывали, но зато по другой — нет. Кроме того, первая версия очень уж слезлива и неправдоподобна. Там бледный и изможденный райтер с какой-то мятой кружкой для супа, с нечистым шарфом, навязанным вокруг шеи, и все время покашливающий, тонким голосом просил его покормить, причем называл всех «сэр» и «мэм», а ему было в грубой форме отказано, и якобы даже грозили работным домом. Причем все это в рифму и, кажется, еще и под музыку, но это неточно. Точно, однако же, что в конце какие-то бродяги в жилетках на голое тело станцевали чечетку с тросточками. А вот во второй все больше похоже на правду. Там подобный опереточному немцу райтер сам схватил все, до чего смог дотянуться, и, нисколько не стесняясь съел, а после, ломая русские слова, ущипнул кассиршу. Но не ту, которая жена старины кассира, а ту, которая сама кассир. Нам эта версия больше всего нравится и подкреплена свидетельством самой кассирши, которая была готова предъявить след от щипка, и отговорить ее от этого так и не представилась возможность.

Жаль, что эта версия насквозь лжива и придумана только в попытке оправдать наше жестокосердие. Кассирша, правда, намерена продолжать лжесвидетельствовать, утверждая, что это ее самое романтическое приключение за последний год, а мы не должны стоять на пути ее счастья. Мы вынуждены были обещать, что не будем. Правда же состоит в том, что райтер спросил обед, а ему сказали: «Погоди, сейчас клиентов отпустим, и тогда», а он сказал: «Ладно» — и как сквозь землю провалился.

— А что такого-то? — оправдывались кассирши, все, кроме ощипаной. — Мы ему — «погоди», а он — «ладно».
— А что же он должен был сказать? — вскинулся директор. — Это же деликатнейшая душа! Ну вот ужо погодите, как воссядет здесь райтер младой и незнакомый, так и покажет вам кузькину мать. Куда он делся, в какую сторону? О! Райтер! Прости нас окаянных!
— А? — приостановился выворачивающий из-за угла райтер.
— Где ты был? Куда исчез?
— А? Да тутъ, неподалеку, — сказал, что-то дожевывая, райтер.
— Отныне мы будем кормить тебя без очереди и самым отборным кормом! — восторженно прокричал директор.
— Эт-то хорошо, — промямлил райтер, отряхивая спереди жилет. — Прiятно слышать. Когда изволите начать?

— Это вы очень правильно придумали, — позже говорил он, водя вилкой по многочисленным тарелкам, нагроможденным вокруг. — Сегодня вѣдь какъ разъ празднуется усѣкновенiе воровской главы Емельяна Пугачева…
— И мировой день обнимашек, это мы уже написали.
— Да, и это. А Пугачевъ, къ слову сказать, никогда своего райтера безъ очереди не кормилъ. И вотъ результатъ.
— Да разве у него, у разбойника, был райтер?
— А кто же тогда прелестныя письма писалъ? Конечно былъ, но худой и злобный.
— Ага! — раздалось вдруг из кухонных дверей. — Ловите его, люди! Этот ваш рейдер котлету со сковороды унес!

И тут, как позднее говорили свидетели, только вилка звякнула о тарелку и будто холодок прошел по всем лицам, а райтер исчез, будто растворился.

А акция сегодня посвящается тому обстоятельству, что райтеров нельзя ругать и пугать, а нужно только баловать и обнимать, как это сегодня заведено во всем мире, с чем мы всех и поздравляем. Акция: рассольник 19 рублей, бифштекс с яйцом 48 рублей, а на гарнир гречка 26 рублей за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

rassolnik.jpg IMG__20150726__093529.jpg IMG__20151212__104257.jpg




Акция 14.01.2019 09:43

Сегодня празднуется день трубопроводных войск имени красной трубы и, наверное, серпа с молотом или Буденного, или тучных сосцов, или булок и колосьев, или чего-нибудь подобного, от чего замирает сердце советского патриота, и от чего партикулярным людям хочется вышвырнуться в окошко и никогда не возвращаться. Это, судя по всему, те самые войска, через посредство которых неприятелю и приходит труба. Происходит это всегда неожиданно, особенно если неприятель не слишком сообразительный. Сидит он, стало быть, и разглядывает окрестности в бинокль или в монокль, а может быть, чистит пушку, наивно полагая найти в ней спасение и вдруг: оть, еть, да что же это, в самом-то деле? То есть начинает чувствовать некоторое истощение, а потом — бац:
— При всем уважении, ваше превосходительство, нам, кажется, труба.
— Вот оно что! То-то же я смотрю, как будто что-то не того. Уже на монокль грешил. Или на бинокль.

Тут, конечно, необходимо немедленно свериться с сочинениями короля Фридриха II. Лучше всего это делать, будучи одетым во французское платье галантного века, сидя на скамейке в саду, удерживая книшку в левой руке, в правой же имея золоченый лорнет. Ну да, а там черным по белому: труба. И еще язвительная подпись снизу: «А ведь я говорил! Говорил я ведь…» Ах, alter Fritz, могучий старикан будто в воду смотрел.

В мирное время эти войска действуют внутри страны и, несмотря на то, что их дело, собственно, тоже труба, довольно успешно угнетают население, отметив свое присутствие уже во всех отраслях отечественной жизни. Поэтому, куда ни оборотится русский человек, отовсюду прямо ему в глаза зияет труба с разнообразным орнаментом, в зависимости от местности и ведомства. Когда-нибудь, как ясно из древних пророчеств, они подожгут все, что горит, и тогда, оглядевшись вокруг в свете пожарища, мы увидим тех, которые во всем виноваты. Пока же принуждены тыкаться по темным углам и недоумевать.

В сущности, это, наверное, довольно приятно — иметь в стране трубопроводные войска. Во-первых, потому что ни у кого таких войск нет и неизвестно, как им противостоять, затем что они таинственны, стремительны, наверняка используют служебных кровожадных кротов и носят смешное название ТБВ, тогда как ничего смешного в себе не имеют. А во-вторых, потому что своим существованием дарят надежду, что и нас, любезные читатели, когда-нибудь военизируют, и мы перестанем стоять на голове, как это свойственно гражданским, но обретем все необходимые опоры и смыслы.

Директор уже хлопочет о присвоении себе звания генерального лейтенанта, ссылаясь на то, что командует тридцатью подлецами и умеет материться, и непременно бы выхлопотал, если бы знал адрес маршала столовых войск. Ну а маршал столовых войск, из уважения к сединам, наверняка пожаловал бы ему звание старшего генерального лейтенанта с правом ношения серебряной мерной ложечки в петлице.

А райтер намерен записаться в литературные войска рядовым и говорит, что это не стыдно, раз уж поэт в России все равно больше, чем поэт, то обыкновенный, скитающийся вне русских пределов поэт является подмножеством множества поэтов в России, а будучи вычтен сам из себя или из другого равноодаренного поэта, становится пустым множеством и не может уже состоять в множестве поэтов России. Вот почему пустых поэтов на Руси нет даже среди рядовых, но каждый преисполнен различных поэтических благодатей.

И вот, не видя, кто еще мог бы с такой поистине алгебраической точностью польстить российским поэтам, мы надеемся, что райтеру присвоят все-таки какой-нибудь чин выше рядового. Например, фейерверкера. Тем более, что райтеру это звание очень нравится за его праздничное звучание. Он даже был замечен однажды за тем, что любовно выводил на белом листе черной кистью: «Старшiй фейрверкеръ отъ литературiи имярекъ».

И сегодня же отмечается годовщина указа царя Петра о переодевании России. Петр так же, как и мы, считал, что некоторыми делами следует заниматься в определенном платье, но, в отличие от нас, предпочитал голландский камзол и треуголку. Почему это так, мы не интересуемся и будем благодарны всем тем, кто не заинтересуется, зачем сочинения старого Фрица следует читать во французском камзоле и в застегнутых на щегольскую пуговку кюлотах, а готовить борщ — в китайской курточке и колпачке. И это, кстати, тот самый Петр, который прорубил окно в Европу, обеспечив таким образом партикулярному человеку возможность вышвырнуться. Тоже как в воду глядел.

Акция же сегодня так же стремительна и таинственна, как трубопроводные войска. Во всяком случае, мы постарались придать ей такой вид.

Акция: суп с фрикадельками 47 рублей и макароны по-домашнему 55 рублей за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

А всех живущих и умирающих по Юлианскому календарю поздравляем с Новым годом и желаем нового счастья, потому что старое, как всегда, оказалось чистым надувательством. Терпения вам, друзья, и любви. Тем же, которые отметили и Новый год по Григорианскому календарю, и Рождество, и теперь снова воздвигают бокалы, тем паки и паки — терпения и здоровья. В любви у них, судя по всему, недостатка нет.

K85XFFnsfvQ.jpg whatsapp_image_2019-01-14_at_105920.jpg




Акция 07.01.2019 09:58

Сегодня такой день, что нужно было бы написать святочный рассказ. Чтобы порастрясти поджилки или, наговорив банальностей, заставить всех поверить, что быть жадными и тупыми не клёво. Но мы, к сожалению, плохо знакомы с этим жанром.

Хотя и была у нас история про беспартийную калмычку, которая обращалась в белую однорогую корову и разгуливала по полям, форсируя водогоны и крутя хвостом во все стороны. Но этот рассказ какой-то неубедительный, да и сюжет исполнен дырами, если, конечно, дырами (даже такими огромными) можно что-то наполнить.

Почему, например, местные пейзане, будучи вовсе невысокого мнения о коровах, так легко леденели от страха, когда видели ту, которая получалась из калмычки? Почему самые храбрые из них норовили переломать ей ноги, вместо того, чтобы, смело ухватив за сиськи, надоить молока или как-то иначе приспособить к своей пользе? В то время как была коровой, ставилась ли она на учет в колхозном стаде и получала ли положенные ей по статусу брюкву и ветеринарный уход? Зачем вообще было обращаться в корову, когда можно было, если уж на то пошло, превратиться в более могущественную скотину. Например, в бегемота, и, ворвавшись в сельсовет, покорить окрестность или разорить сельмаг, сожрав карамель и растерзав ужасное пальто на вате, висящее там с незапамятных времен между мылом и алым вымпелом. А если уж и превращаться в безобидное животное, то почему же не в черепашку? Даже бешеная черепашка держит себя прилично и, в сущности, мало чем отличается от черепашки обыкновенной, что, кстати, всегда ставит в тупик зоопсихологов. Почему у коровы был только один рог, тогда как в нормальном состоянии у этих зверей их имеется два, а калмычка обходится вовсе без рогов? То есть если бы у калмычки был один рог и вообще если бы среди калмычек это было бы заведено, и они не только повседневно разделывали свои таинственные калмыцкие дела, но еще и лихо бодались бы своим единственным рогом, то тогда ее превращение в единорогую корову не выглядело бы так странно и необычно. Это совершенно очевидно.

А главное, эта повесть не несет никакого смысла и научения. Все как-то глупо и муторно, будто блуждание между трех сосен. Не говоря уже о том, что это все, конечно, оголтелый расизм, а райтер уже получал предупреждения на этот счет и теперь намерен в этом смысле поменьше привлекать к себе внимание.

Была, конечно, и более осмысленная история про раскаявшегося русского либерала Рафинада Медовича, который жил-поживал, либеральничал в рамках своей русскости, а потом вдруг, не без вмешательства мистических сил, совершенно раскаялся, поступил на службу и сделался такой толстый и розовый, что престидижитаторы нахвалиться им не могли, а только смотрели на него блудливым со слезой глазом, так что даже сторонним наблюдателям на ум всходило где-то вычитанное: «А егда имать человѣка ясти, то плачетъ и рыдаетъ, но ясти не престаетъ». Но тут взбунтовалась вся Столовая №100.

Директор тут же сказал, что такого имени не бывает, и наши читатели, уличив нас в этой малой лжи, и все остальное неминуемо сочтут сомнительным. Рафинад Медович попробовал было предъявить паспорт, но был изгнан на том основании, что не следует множить персонажей без необходимости, согласно с законом экономии. Сначала, конечно, пытался препираться и егозить, но, услыхав про закон, сник, побледнел и растворился в воздухе.

Завхоз сказал, что это и правда похоже на брехню, потому что престидижитаторский глаз никак не блудлив и вообще не ведает добра и зла, но вместе со всем престидижитатором целиком живет, более опираясь на инстинкты, которые разделяет с щукой. А русскому либералу и нужды нет становиться розовым, потому как это — его естественный цвет, когда он бледен от недоедания, но стоит только ему позакусить, как тут же делается красным, как университетская профессура Соединенных Штатов или Соединенного же Королевства, без, впрочем, древних языков, но с английским словарем.

Райтер сказал, что необходимо определиться в понятиях, и тут же, никого не спросясь, принялся определяться, причем делал это так бесхитростно и бесстыдно, будто собрался приватно пообедать у себя дома. То есть разинул рот, внутри которого немедленно включилось маленькое, но шумное радио.
— То, что теперь всюду называется либерализмомъ, собственно, не либерализмъ, а соцiализмъ разной интенсивности. А единственные либералы — это американскiе республиканцы, которые, затаивъ дыханiе, наблюдаютъ за эволюциiями демократовъ, въ свое время породившихъ ку-клуксъ-кланъ, а теперь пытающихся распространить его принципы на вѣсь мiръ, попутно узурпировавъ либеральное званiе. Поэтому и Рафинадъ Медовичъ, почерпающiй политическое вдохновенiе въ википедiи, — тоже не либералъ и каяться ему не въ чѣмъ, потому что отличается отъ русскаго патрiота только тѣмъ, что не любитъ ничего русскаго, тогда какъ патриiотъ обожаетъ русскiй коммунизмъ, а отъ престидижитатора — только удаленностью отъ благъ и вызываемой этимъ меланхолиiей. Реституцiи, короче говоря, ожидать не приходится, потому что эдакъ ограбленное русское населенiе можетъ, чего добраго, обрѣсти законную собственность, а этого никто не хочетъ, кромѣ американскихъ республиканцевъ, которымъ глубоко плевать на русскiя дѣла.
— Он что, — наклонился директор к завхозу, — опять про реституцию?
— Да, кажись, ругается, — прислушался завхоз, — но без мата сложно определить точно. Говорит, что Рафинад Медович ничего русского не любит, а американцы — такой беспечный народ, что им на все решительно наплевать.
— Ну, это ты загнул, — обернулся директор к райтеру. — Рафинад Медович борщ ест, кажется, с удовольствием.
— Борщъ еромъ оканчивается, а Рафинада Медовича отъ русской орѳографiи, въ силу комсомольскаго прошлаго, тошнитъ.

А посудомойки увидали на коньке столовой сидящего там черта и принесли эту весть в кухню, чем посеяли смуту в сердцах поваров и прислуги. Все единогласно решили, что это недобрый знак, и как раз, когда вся головка администрации решала, размещать ли святочный рассказ о раскаявшемся либерале, просунулись в дверь с погаными пророчествами и шумливыми предчувствиями разнообразных бед. Стоит ли говорить, что директор, не разобравшись и перетрусив, воспретил и рассказ, и самую столовую. Впоследствии он, конечно, столовую разрешил опять, но до рассказа руки так и не дошли.

Но, к счастью, свойства христианского Бога таковы, что Рождество наступает и безо всяких святочных историй для всех, включая и таких, которые не только не имеют веры святочным россказням, но и самому Богу. Наступило оно, таким образом, и в Столовой №100, застав всех на своем месте. Директор сторожит добро и чахнет над златом; завхоз испытывает жажду и напитки для ее утоления; администратор периодически выбегает наружу и, убедившись, что черт еще на коньке, бледнеет и забегает внутрь; медный таз дрожит как натянутый нерв и хочет сорваться с привязи; посудницы сплетничают; повара лязгают ножами; а райтер спит с книжкой и видит во сне всю Столовую №100, у которой там выросли колеса и она едет по степям, дымя трубой и распространяя вокруг запах пирожка.

А акцию сегодня мы, конечно, не будем привязывать к Рождеству, потому что это глупо, и Рождеству никакие подпорки не требуются. Поэтому привяжем ее к медному тазу. Ему все равно, а нам так спокойнее.
Акция: борщ 21 рубль, биточки куриные 43 рубля и пюре картофельное 28 рублей порция. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566


А братию поздравляем особо и рекомендуем не налегать, но по себе зная, что непременно налягут, только обнимаем и троекратно целуем в щеки по русскому обычаю. В руце твои, Господи, предаем чрево наше…
IMG__20150802__093139.jpg ов.jpg IMG__20160314__100018.jpg


Акция 31.12.2018 09:44

Уж сегодня-то можно писать все, что только угодно, потому что все человечество посходило с ума, а те, которые 31 декабря читают столовую, не заслуживают никакой жалости. Наоборот, их надлежит всячески подталкивать к социализации, а тут, как подсказывает опыт детского сада, школы и армии, жалость только вредит, пользу же приносят щипки, колотушки и неожиданные выскакивания из-за угла с криком: «Ага!». А можно даже и вообще ничего не писать и, завалясь на диван, чего-нибудь в кои-то веки почитать. Тем более, что райтер с каждым днем все более погружается в религиозный фанатизм и уже был замечен разгуливающим по базару и выспрашивающим почем нынче акриды. Но это известный отщепенец. У него даже родину заменяет какое-то очень сомнительное библиотечество.

Новый год подобен всеобщему концу света. В том смысле, что каждого, конечно, караулит свой собственный конец, но всеобщий возбуждает гораздо больше нервных припадков. Так и у всех имеется свой собственный день рождения, в который можно сколько угодно предаваться алкоголизму без риска осуждения со стороны общества, но в Новый год, как в некотором роде всеобщий день рождения, это можно делать с особенной настойчивостью. Но какой смысл в поздравлении всех, когда все и так друг друга поздравят, и наш голос, таким образом, затеряется в общем шуме и не послужит тому, что требует директор: восславлению столовской стряпни и концепции ее принародного поедания?

Поэтому сегодня мы хотели поздравить тех несчастных, которых никому не придет в голову поздравлять и у которых сегодня день рождения. Но райтер вдруг неожиданно подал голос из религиозного угара и сказал, что этих бездельников еще кое-как поздравляют и не они самые несчастные на земле.
— Ищите дальше, а лучше всего — в календарь загляните, — сказал и снова скрылся в чаду православной веры, откуда уже вовсю доносились запахи золота, ладана и смирны.
— Как он сказал? — переглянулись мы. — «Дураки»?
— Вряд ли. Должно быть, что-нибудь на церковно-славянском.

И вот при помощи календаря были найдены наинесчастнейшие люди на земле. И это — киргизские таможенники, у которых сегодня профессиональный праздник. Никто и никогда их не поздравлял. То есть весь год они любопытствуют по чужим вещам, за что им не подают руки порядочные люди; мздоимствуют, за что им не подают руки непорядочные люди, а в конце вся эта разнопорядочная публика дружно и равнодушно проходит мимо, груженая мандаринами и шипучим вином. Несчастнее киргизских таможенников только киргизские таможенники, у которых сегодня день рождения. Эти и рассказать о своей беде не умеют, а только ходят и клянут судьбу на киргизском языке.

Столовая №100 как утешительница всех безутешных и прибежище всех гонимых поздравляет киргизских таможенников и желает им найти в новом году себе работу по склонностям, перестав быть несчастными, но сделавшись счастливыми.

Уж и не знаем, как это может помочь в продаже произведений нашей кухни, но директор говорит, что это и не нашего ума дело.

Акция: рассольник 19 рублей, котлета куриная 44 рубля, а на гарнир рис 26 рублей за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

P. S. А братию мы сочувственно обнимаем и не знаем, что и сказать, кроме того, что «Сами вы виноваты». Могли бы сегодня воссиять, как киргизские таможенники, но «Сами вы виноваты».

rassolnik.jpg img__20160331__101111.jpg IMG__20151115__101702.jpg




Акция 24.12.2018 09:45

В тысяча восемьсот первом году, двадцать четвертого декабря, пешеходам был показан первый паровой автомобиль. Пешеходы тогда были наглые, мнили о себе бог знает что и выхаживали по мостовым даурскими журавлями, степенно поднимая ноги и щелкая клювом по сторонам, будто тоже занесены в Красную книгу и могут хоть на голове стоять. Лошадей они не боялись и в будущее смотрели уверенно и скучно, как в собственный чулан. Бывало, что возьмутся под руки, чешут через дорогу наискосок и друг дружку еще и подзадоривают:
— Что, брат пешеход, небось вольно тебе живется?
— И не говори, брат пешеход, уж до того вольно, что и следовало бы иной раз пожаловаться на утеснения, да грех.
— То-то же. И заметь себе, что и в предбудущее время никаких превратностей ожидать не приходится. А как проклятых лошадей постигнет лошадиная чума, тогда, брат пешеход, уж тогда-то ого-го, уж тогда мы того, еще резвее разгуляемся.

Нам не вполне понятен этот пешеходный оптимизм, по преимуществу в части «ого-го». И вообще, может показаться, что весь диалог отдает какой-то надуманностью и предвзятостью, особенно памятуя о том, с каким остервенением райтер выписывал вот этих вот «проклятых лошадей», но из песни слова не выкинешь. Кроме того, то, что пешеходы частенько пересекали проезжую часть наискосок и под ручку, ни для кого не секрет — они и теперь это делают. Ну и трепаться могли, конечно, о чем вздумается и говорили при этом такую прорву слов, что рано или поздно вполне могли выболтать и что-нибудь подобное. Это же и наука о физике охотно подтверждает.

И вот в самый разгар пешеходного разгула явился паровой автомобиль. Задорная была машина и представляла собой, собственно, самодвижущуюся печку со штатным печником на запятках. В недрах ее бушевало пламя, а наружу извергались клубы пара, собиравшегося в тучи, время от времени проливающиеся дождем на прохожих. Однако за тем, что дело происходило в Англии, этой особенности никто не заметил. Зато один местный индус решил, что видит аватар Калки, и упал в недолгий, но глубокий обморок. Индуса, лежавшего в трогательных тапках, тоже не заметили, потому что в Англии что ни день — в обморок валится целый пучок индусов. Или даже охапка. Или, черт его знает, мы в Столовой №100 сроду не видали ни одного индуса и не знаем в чем они измеряются.

Тем временем паровой автомобиль, оказавшись в центре внимания, развил скорость в двадцать километров в час, и всем стала очевидна его опасность для покоя и благополучия тучных пешеходов. Он, конечно, до смерти пугал лошадей, что в принципе могло ускорить явление повальной лошадиной чумы, но при этом был совсем не вонючий и почти бесшумный, а поэтому, когда неповоротливый английский пешеход успевал его заметить и пуститься наутек, уже грозил настичь и раздавить. Тогда решили пускать впереди машины человека с красным флагом, но вышло еще хуже. Этому голенастому бездельнику приходилось развивать скорость больше двадцати километров в час, и поэтому, когда неповоротливый английский пешеход успевал заметить несущегося на него со всех ног верзилу с нечистым воротничком и красным флагом, то первое, что приходило ему на ум, — это политические фантазии на тему красного флага и нечистого воротничка. А всем известно, что когда английскому пешеходу всходят в голову такие мысли, то неминуем скандал с кощунственными упоминаниями королевы-матери. Стоит ли говорить, что в конце концов пешеходы, у которых в то время были обширные связи, добились того, что автомобиль запретили, а механик, его создавший, переехал в Перу, чтобы пугать перуанских прохожих. Напоследок он, как сообщают, сказал речь, в которой пророчил явление вонючего и шумного автомобиля, который уже совершенно точно всех передавит. «И черт с вами»,— сказал он в конце, плюнул и отбыл в Перу.

Мы очень сожалеем о такой судьбе паровых автомобилей. Ездили бы сейчас и горя не знали. Имели бы стильные кожаные очки и давали бы свисток, а индусы падали бы по ходу движения, раскинув тапки, превращая любую поездку в захватывающее приключение. Не зря мы все-таки недолюбливали пешеходов и подозревали их в злокозненности.

И сегодня же празднуется день рождения ку-клукс-клана. В Столовой №100, как оказалось, никто не представляет себе, что это такое, и знают только, что члены этого клуба ходили в белых балахонах, которые шили из простыней, и наводили ужас на негров, про которых в Столовой №100 также составлено смутное понятие. Тогда мы посмотрели фильм «Рождение нации» режиссера Гриффита по пьесе преподобного Диксона. Фильмец такой старый, что смотрится совсем как кинохроника. Из него делается ясно, что негры — это по большей части агрессивные животные, которых кое-как удается укрощать добрым и мечтательным ку-клукс-клановцам. Однако райтер сказал, что ку-клукс-клановцы тоже процентов на восемьдесят были агрессивными животными и что вообще это касается любых человеческих междусобойчиков. Мы, находясь под впечатлением от фильма (он трехчасовой и немой, поэтому у нас только рояль в голове бренькал), попытались было возражать, но райтер сказал, что и сам на восемьдесят процентов состоит из агрессивного животного, и потянулся к своему ужасающему диплому.

А акция сегодня посвящается индусам, которых в Столовой №100 каждый второй и которые были возмущены тем, что мы этого не знали. Приносим свои извинения. Хм, действительно, каждый второй в тапках. Да, и считаются они все-таки охапками, а никакими не пучками. На наш вопрос «Почему же это?» они ответили «Да потому, что мы все-таки, черт побери, индусы, а не сельдерей». Мы вынуждены были согласиться.

Акция: суп гороховый 17 рублей, котлета куриная 47 рублей и капуста тушеная 28 рублей.Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20160307__083421.jpg img__20160331__101111.jpg 10834624__1542984755945001__1014897251__o.jpg




Акция 17.12.2018 09:48

Как-то давным-давно мы читали про то, как отважные белые этнографы, подгоняемые жаждой знаний и желанием освоить грант, сделали экспедицию и забрались куда-то в самые дебри, где-то посередке между Офиром и страной пресвитера Иоанна, чтобы изучать обычаи местных народов, собрать шутки и потешки, узнать, како веруют, а потом насплетничать обо всем об этом в книжке. Имея в виду эти задачи, этнографы накупили бубликов, чаю, веселых ситцев, шикарной бижутерии, зарядили револьвер на случай, если кто-нибудь захочет всю эту роскошь оттягать, помолились Богу и поехали.

В состав экспедиции входил свирепый директор, усатый завхоз, задерганный администратор, лукавый повар, какие-то бездельники, обязанные таскать мешки с бусами и бубликами, врач и писарь. То есть, другими словами, все сборище сильно напоминало Столовую №100, которая тронулась с места и отправилась бродить по дорогам, паниковать на перекрестках и ночевать в канавах, чего, к слову, настоящей столовой, вот такой как №100 имени Иммануила Канта, совсем не требуется, потому что народы сами идут к ней и по доброй совести докладывают обо всем, что у них накопилось на душе.

Этнографический директор был, как и положено директору, молодец молодцом, носил соломенную шляпу, а палец его сверкал золотым перстнем с немеркнущим и драгоценным камнем.

Завхоз формой был подобен бочке и когда говорил, то голос его доносился как бы тоже из бочки, поэтому смысл сказанного часто ускользал, заставляя всех только приседать и уходить на согнутых ногах куда-нибудь в сторону. Прихотливость устройства его гортани, однако же, была такова, что, стараясь уйти в сторону от страшного гула, несчастный часто шел прямо в завхозовы лапы и пропадал там, скрестив полусогнутые ножки и успевая только горестно пискнуть напоследок, что бы это слово ни означало.

Администратор была женщиной нервной и способной к предвидению тьмочисленных бед и разрушений, поэтому счастливые случаи всегда заставали ее врасплох, что она само по себе трактовала как неприятность, и, короче говоря, жизнь ее была подобна беличьему колесу, в центре которого она и металась, не зная отдыха и срока.

Повар, происходя из китайского народа, был лукав уже только поэтому и знал такую пропасть даосских историй, что язык его был исключительно приточным, и всякий разговор про недостачи угрожал уклониться в рассуждения о строительстве кумирни на пустом месте или об обретении бессмертия. Если же его удавалось прижать так, что деваться было уже некуда, он мог запросто обратиться в журавля, и тогда разговор заходил в тупик, потому что на все вопросы он только хлопал крыльями, стучал клювом и гадил. Эта его манера особенно досаждала. В прочее же время он сидел, сложив ноги по обычаю своего народа, и лукаво пырился по сторонам.

Бездельники с мешками на плечах ходили туда и сюда, изображая великомучеников, и грезили наяву. Во всяком случае, те, кому надлежало нести мешок с бубликами, обязательно хватали тот, что с бусами, и наоборот. А часто и вовсе теряли мешки или даже терялись сами, при этом совсем не замечая своего горестного положения, пока из-за поворота не выходил лев и не проглатывал бездельника вместе с бубликами, если он должен был нести бусы, и наоборот — выплевывал бусы, если он должен был нести бублики. Но то были благословенные времена, когда память еще хранила предание о законе о кухаркиных детях, и благословенная страна, где подобная память и не требовалась. Теперь же эти сновидцы пробрались у нас на самый верх, и лев, таким образом, подстерегает нас всех почти за каждым поворотом.

Экспедиционный врач назывался д-р Zelenkind и, несмотря на врожденный иудаизм, обладал жизнелюбивым нравом и прекрасным здоровьем, что своим несоответствием стереотипам несколько раздражало его пациентов. Был взят для установления времени и причины смерти бездельников («Съеден львом в пустыне после заката» и тому подобное). Все время шутил и смешил всех вокруг, так что если его больные и не умирали реже, чем у других, то делали это, по крайней мере, в хорошем расположении духа.

Ну а писарь был самый обыкновенный: как только вся компания прибыла к месту своих исследований, тут же натаскал откуда-то банановых листов, уложил поверх них матрасик, а сверху улегся сам. Этим его полезное участие в экспедиционных дрязгах и ограничилось. Уже по приезде домой, когда директор насел на него так, что лежать на матрасике стало опасно для жизни, он согласился описать все и в результате больше наврал, но изобразил при этом директора в ореоле такого ослепительного сияния, а его недругов — в таком ничтожестве, что директор и сам поверил, и склонил к этому всех, до кого смог дотянуться.

Впрочем, про писаря нам совсем ничего не известно, но, хорошо зная эту публику, предполагаем, что он именно так бы и поступал. И вы, дорогой читатель, должны согласиться, что выходит очень правдоподобно, если вам, конечно, не хочется препираться с директором и испытывать на себе гулкость завхозовых недр. Вообще, мы так подробно останавливаемся на составе экспедиции потому, что нам сделалось вчуже обидно за этих тружеников. Про стольких голодранцев они в своей жизни порассказали, а про них — никто ни словечка. Голодранцы — из полуграмотности и нежелания лишний раз акцентировать внимание на субъекте исследования как носителе определенных научных концептов и дискурсивных стратегий, тем самым неизбежно давая повод для рефлексии и прочего компота, свойственного бледнолицым, а коллеги — просто из ревности и вредности.

Долго ли, коротко ли, а только экспедиция под руководством перстненосного директора оказалась в столице некоторого народа, где-то, как мы уже говорили, в самых дебрях, постоянно опасаясь нападения львов, или бешеных бегемотов, или еще какой-нибудь местной подлянки. Столица представляла собой полтора десятка крытых листьями лачуг, в центре которых было нечто вроде площади с устрашающим деревянным болваном, у подножия которого лежала дюжина невзрачных кислых слив и стоял горшок с кишками. Вопрос «како веруют», таким образом, несомненно решался в пользу идиотизма. Позднейшие расспросы подтвердили, что местный пантеон состоит из некоторого подобия жалких вагнеровских богов, боящихся дневного света и ладана, а царь или что-то вроде, самодержавно управляющий этим народом, кроме этого, является потомком какого-то бесстыжего крокодила, который в старинные года похитил и растлил здешнюю колхозницу. Сам этот царь, конечно, никак не походил на знакомых нам всем молодцов, что правят в Европе. Начать с того, что на шее он носил чьи-то нечистые зубы, часто находил радость в спанье под кустом, а когда сидел на своем троне, то всем становилось очевидно, что не имел никакого понятия о нижнем белье и способах его ношения. Да и сам этот трон представлял собой, собственно, худо устроенный шалаш или некое дырявое укрывище, перед которым сидела толстая мартышка с копьем и внутри которого стоял просто пенек (и притом довольно скучный). Сакральность власти, таким образом, постоянно испытывала нескромные взгляды со всех сторон и держалась только за счет бесхитростности народа и готовности правителя скандалить с любым желающим до потери пульса. В этом смысле, у мартышки, сидящей перед входом в шалаш с заостренной палкой, были скорее церемониальные функции, тем более что в случае настоящей опасности, она первая планировала убежать в лес, позорно бросив копье и своего патрона на произвол судьбы.

И вот как-то раз, когда директор уже вовсю разохотился порасспросить аборигенов про обычаи и записать парочку скабрезных частушек, оказалось, что бездельники забыли где-то мешок с бусами или бубликами, а без этого аборигены только чесали в затылках и отговаривались всякой ерундой, при том, что все их дела заключались только в верчении козьих хвостов, да и это занимало не более четверти часа в день. Весь смысл экспедиции на глазах у изумленной публики накрывался медным тазом и непременно накрылся бы, если бы директор, слава Богу, не был настоящим директором и не умел производить чудеса. А он умел и договорился по радио, чтобы ему прислали бубликов самолетом.

Когда самолет, треща мотором и подпрыгивая, садился на поле, примыкавшем к столице, все боялись, что сейчас произойдет что-нибудь позорное: весь народ во главе со своим деревенским царем падет на колени и начнет идиотствовать — мазаться кишками или каким-то иным мерзким способом проявлять свою религиозность. Но ничего подобного не случилось. Все, конечно, попрятались, а некоторые особенно мечтательные простолюдины попадали, но не на колени, а кто как. Только толстая мартышка привела в действие свой план и умчалась в лес, но и она к обеду воротилась. Сам царь укрылся за деревом и выглядывал оттуда одним глазом, а через минуту после приземления самолета уже прохаживался вокруг и трогал его за хвост и крылья. Летчик, добродушный рыжий парень, даже предложил ему полетать, и он согласился, но сказал, что прежде ему нужно кое-что сделать, и начал ходить по округе, собирая по пути увесистые камни. Когда же директор спросил его, зачем он это делает, то несколько смутился и, колупая желтым ногтем деревянную кору, сказал, что они ведь непременно будут пролетать над вражеской деревней («тут все рядом»), и он хотел бы, если ваши милости не против, сбросить несколько камней на своих врагов, учинив им неприятности, а если будет на то благая воля божественного крокодила, то и попав кому-нибудь по башке.

А ведь его величество всю жизнь проходил без трусов, не был испорчен чтением толстых книжек, но, напротив того, был носителем исконной крокодильей духовности, однако же первое, что взошло ему на ум после знакомства с самолетом, было устроить бомбардировку окрестностей. И в конце концов еще и револьвер, о котором мы упоминали вначале, вдруг оглушительно стрельнул, и объяснить это чем-то иным, чем желанием соблюсти принцип драматургии, мы так и не смогли.

И вот сегодня празднуется сто пятнадцать лет со дня успешного испытания самолета братьями Райт, а мы сидим и не знаем, поздравлять нам всех с этим или же сделать вид, что не заметили. Хотели поздравить с чем-нибудь другим, но остальные праздники еще хуже: в РФ опять день каких-то войск, на Украине — день работника (sic!) государственной исполнительной службы, в Белой Руси — годовщина постановления Совнаркома (мы уже не уточняли, про что), а вообще в мире — день защиты проституток.
Может быть, как раньше бывало, просто пообедать, пожелать друг дружке Bon appetit, налопаться и хлопать глазами перед собой? Многие каждый день так поступают, и никто их за это не порицает, а, наоборот, только нахваливают. Пожалуй, что так и поступим. Bon appetit, друзья.

Тем более что и акция сегодня аппетитна и даже весьма. Акция: борщ 21 рубль и макароны по-домашнему 47 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20150802__093139.jpg whatsapp_image_2018-12-17_at_132515.jpg




Акция 10.12.2018 09:32

Пока мы тут разводили соусы, валяли котлеты и загибали пироги, веруя, что наши читатели вполне знакомы со Столовой №100, а благодаря предательским байкам нашего райтера, даже то того, что извещены обо всех ее наиболее сокровенных обстоятельствах, оказалось, что многие полагают ее безымянной, а иные думают таким образом, что со стороны бывает и непонятно, думают ли вообще или это у них в животе бурчит. Так, например, Василий Иванович — известный бывший министр легких путей и нынешний ректор, профессор и тайный флибустьер — вообще был уверен, что Столовая №100 носит имя номера сто.

— Черт бы тебя побрал, Василий Иванович! — сокрушался директор. — Ты же ведь доктор неведомых наук! Как же ты это так?
— А что? Разве другое имя?
— Конечно же! Имени Иммануила Канта. Столовая №100 имени Иммануила Канта. Как же иначе?
— Святые угодники! Зачем же имени еврея? Лучше бы уж имени номера сто. А еще лучше, выбрали бы что-нибудь исконное, свое, родное. Имени товарища Свердлова, например, или товарища Бухарина, если уж непременно нужно фрондировать.
— Что! Ну вот, тем не менее, имени Канта.
— Век живи, век учись. А я вот тоже недавно ездил на слет липовых ректоров. И долго ли, коротко ли, а только чувствую — начал попахивать. Дело известное: жизнь на чужбине вдали от супруги, полностью, таким образом, испытывая погружение в ректорские потехи. Однако же чувствую: что такое? Натурально, сижу на семинаре и, с одной стороны, по ректорским делам растабарываю, а с другой — пахну. И все бы ничего, а только другие ректоры стали намеки делать: «Что это, Василий Иванович, от вас как будто из-за сарая наносит?» Делать нечего, решил помыться. Опять пахну. Опять стал мыться и такие места намыливал, что грех сказать, а только пахну и даже еще вроде бы пуще прежнего. Совсем уже было отчаялся, да добрые люди научили. Оказывается, белье нужно менять, да. А сменивши, отнюдь не носить старое в брючном кармане, а прятать поглубже в чемодан. Вот, запомните и передайте своим друзьям.

— Ну что же, — говорил директор райтеру, когда они шли от Василия Ивановича восвояси, — следует признать, что ты был неправ и наш ректор тоже может молодое поколение кое-чему научить. Не бог весть какая наука, но в конце концов могущая способствовать очищению общественной атмосферы.

Мы избрали имя Канта, потому что оно было свободно. Никто не хотел его для себя и каждый старался подсунуть кому-нибудь другому, а тут как раз мы — безалкогольные и безымянные. Повелось это с тех самых пор, когда советский протопрофессор отделился от авгиева коровника, в котором безотлучно находился с самого рождения, и решил испытать фарт в университете. Он в результате был так напуган Кантом, что первым его поползновением было утечь обратно в коровник, но тут произошло то, о чем хором предупреждали святые отцы: грех гордыни пожрал все прочие, пощадив только беса блуда и чревоугодия. Впоследствии протопрофессор принял из рук правящего павиана орден Трудового красного знамени и до самой смерти думал, что получил его за то, что прочитал введение к кантовской «Критике чистого разума», после чего мрачно запил, а не за то, что одним своим присутствием навсегда изгадил само понятие гуманитарной науки. Потом он пугал Кантом своих студентов, те, в свою очередь, своих, пока на этой унавоженной почве и не расцвел пахучий, как Василий Иванович до обретения ума-разума, вице-адмирал Мухаметшин.

По совокупному мнению всего наличного кадра Столовой №100, в результате этого в своих гробах завертелись подполковник Алябьев, генерал Мельников, морской офицер Римский-Корсаков и его друзья — офицер-преображенец Мусоргский и генерал Кюи, братья Лаптевы, адмирал Крузенштерн и адмирал Лазарев, мичман Владимир Иванович Даль и мичман Верещагин, адмирал Колчак, поручик Лермонтов и поручик Яблочков, штаб-ротмистр Павел Шиллинг, штаб-ротмистр Хомяков и штаб-ротмистр Фет, поручик Достоевский и поручик граф Николаевич, генерал-майор Болтин и генерал Журавский, военные врачи Пирогов, Павлов, Бунге, Капустин и Трапп, барон Ф.П. Врангель и граф Путятин, князь Борис Голицын и даже сумасшедший рюрикович князь Кропоткин. Завхозу даже якобы явился сам Гавриил Державин в мундире подпоручика Преображенского полка и погрозил пальцем. Это происшествие, впрочем, директор велел отнести к скорой инвентаризации и тоже пригрозил пальцем.

Один только райтер не предвидел никаких переворачиваний, а Гаврилу Романовича, пытавшегося не то пригрозить, не то благословить, позорно перепутал с Василием Кирилловичем и предпочел не замечать.
— Глупости. Чего имъ вертѣться? Люди все образованныя и русскаго офицера отъ военнаго пэтэушника всегда отличатъ. Собственно, совѣтскiй офицеръ — это такой же оксюморонъ, какъ женатый инокъ или знаменитый, но чуждающiйся общества, лысый ежикъ, а въ видѣ образованiя получаетъ матчасть, то есть науку лихо материться и, сверхъ этого, уберегающую отъ того, чтобы при стрѣльбѣ изъ пушки не поотрывало руки, плюсъ строевая подготовка. При такой загруженности на то, что въ партикулярномъ обществѣ называется образованиемъ, времени уже не остается. Поэтому изъ военныхъ училищъ выходятъ не офицеры въ понятномъ для бѣлой цивилизацiи смыслѣ, а нѣкоторый подвидъ совѣтскаго чиновника со склонностью к сугубому кровопролитiю и украшениiю пиджака медалями. Это началось тогда, когда правящiй павiан хотѣлъ было задуматься о томъ, что ему болѣе угодно: умъ или лояльность, но инстинктъ самосохраненiя это желанiе пресѣкъ. Да и тутъ, кстати, Богъ своей милостью не оставляетъ. Вотъ завхозъ нашъ всю молодость провелъ въ краснознаменномъ морскомъ флотѣ, однако же посмотрите на него теперь: министръ по дѣламъ житницъ Столовой №100 имени Иммануила Канта.
— Да, это я и есть, — зарделся завхоз.

Кант, конечно, что бы там себе ни воображал Василий Иванович, был немец и как таковой сам иногда не мог толком ответить на вопрос, зачем он, собственно, нужен: для того чтобы умножить мировое томление или для прямого человекоубийства. Но в сущности своей вовсе не желал ничего плохого, а напротив того — мечтал научить следовать добру и избегать зла. Делал он это, конечно, без чувства юмора, которое чувство немецкими профессорами отрицается и даже с их подачи запрещено немецкими законами, но делал честно и в конечном счете повлиял даже на принятие прав человека, их же память ныне и совершаем. Поэтому если вы человек, то возвеселитесь, а если кот, то возопите к небесам.
— Нет, тоже возвеселитесь. Календарь сообщает, что сегодня и день прав животных тоже.
— Ну вотъ, а вы спрашиваете еще, зачѣмъ Мухаметшинъ адмиралъ. Имѣетъ право, ничего тутъ не подѣлаешь.

А акция сегодня посвящается правам вообще и в особенности праву человека и животного на благовременное утоление голода и разнообразные гастрономические причуды. Акция: борщ 21 рубль, курица в остром соусе 49 рублей и рагу из овощей 40 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20150802__093139.jpg ovoshchnoye_ragu.jpg kuritsa_v_ostrom_souse.jpg
P. S.
— А почему это Кант — предатель родины? Он ведь дважды предатель. В первый раз — когда русские войска вошли в Кенигсберг, а второй раз — когда покинули. А минус на минус дает плюс.
— Когда-нибудь, когда страшный Баронъ Самди, который приходитъ за совѣтскими офицерами, ткнетъ его въ лобъ своей тростью, мы, быть можетъ, и увидимъ тѣхъ бѣсовъ, которые теперь дергаютъ за адмиральскiя ниточки. Теперь же будемъ лишь удивленно взирать, затворивъ уста и стараясь не давать волю мочевому пузырю. Впрочемъ, тѣмъ, кто такую волю уже далъ, скажемъ: «Ободрись, человѣкъ, это твое святое право, потому что очень ужъ страшновато».




Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] 5 [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ]
Адрес:
г. Астрахань ул.Брестская, 9а. 
GPS: N 46°19.48' E 48°1.7',ул. Кирова, д. 40/1,координаты GPS: N46.343317, E48.037566