Поиск по сайту:
Акции

Разнообразный и богатый опыт укрепление и развитие структуры требуют определения и уточнения позиций, занимаемых участниками в отношении поставленных задач. С другой стороны рамки и место обучения кадров требуют определения и уточнения позиций, занимаемых участниками в отношении поставленных задач.

Опрос
Время проведенное нашим клиентом в очереди не более 6 минут. Вы согласны с этим утверждением?
Да
Нет

Новости

Акция 14.05.2018 09:37

Потребление спиртных напитков сегодня увеличится, но никто не поймет, куда они делись. Вроде бы одна кассирша рассказала, что видела удаляющуюся искристую спину, а потом — хвать-похвать, где бутылка виски? Нет её. И только деньги без сдачи и присмотра лежат в тарелке. Да только кто же кассиршам поверит? Те, которые поверили, давным-давно уже имеют от них детей и каждый день принимают ужин из их лукавых рук. А мы не таковы. Сердце в нас черствело с той же скоростью, с какой возрастал купеческий индивидуализм, и теперь мы способны веровать кассиру, только если он пешком приходит из Иерусалима, попутно преодолевая речки без помощи мостов и паромов, а над головой имеет ясно видимые двенадцать нимбов, по числу колен израилевых.

Откуда-то послышится хрустальный смех, будто дружная компания стиснула вдруг бокалы, но никто не поймет и не ухватит соли. Тем же, кто хотя бы сделает вид, что ухватил, будет горше прочих. Пустота и бессмысленность так живо встанут пред ними, что утром они, чего доброго, без всякой причины не пойдут на службу и впоследствии обретут намыленную шею или станут заискивать перед околоточным терапевтом ради справки, а когда это не выгорит, то прививать себе чуму где-нибудь между средневековых развалин, отражаясь только в глазу одинокого и несносно скрипучего ворона.

Из ресторана выведут женщину с размазанной тушью, и ни одна душа не заметит в какую сторону она пошла, спотыкаясь на высоких каблуках, а какой-то грустный и улыбчивый господин угостит бездомного вином из красивой бутылки и присядет рядом, положив горючую голову на его пропитанное опасностью плечо.
— Маловато что-то хаоса в природе, брат, больно уж все красиво, — и пропадет, растает, растворится, оставив только шанелевый запах, который долго еще будет тревожить бездомного и его гостей.
Спросить же, кто это был и откуда ему теперь парижские сны, будет неловко. А тем, кто изловчится, он ответит уверенно, что это был святой аббат Пьер, и всем опять станет неловко.

Дифтерит Пистолетович и Левольверт Промильевич (оба с полосатыми жезлами) будут свирепо вглядываться в глаза соотечественников, принюхиваясь к их мультинациональному и при этом удивительно монокультурному дыханию, но ничего не обнаружат, беспокойно закрутятся на месте волчком и обиженно уйдут в свою будку, чтобы разорваться там от жалости к себе и писать более распространенные, чем обычно, и как всегда сумбурные рапорты: «Нечисто нынче. Данный день то есть является нечистым. Чуем каждым сердцем, что где-то празднуют, а выявить не умеем». И в этот момент, как на грех, хлопнет за углом одинокая хлопушка и закапает жидкий аплодисмент.
— В ружье, Дифтерит Пистолетыч, тревога!
— Никого! Что же это, Промилич? Ведь хлопал же какой-то паразит!
Но на асфальте — только горсть разноцветных конфетти и воздух обнимает все душистым флером.
— Сейчас чихну, кажется, — скажет Дифтерит Пистолетович.
— Давай вместе, — испуганно прошепчет Левольверт Промильевич.
Чихнут, взявшись за руки, и это обязательно им поможет, как помогало всегда и будет помогать впредь до скончания века.

Директору Столовой №100, на дверной табличке которого вместо «Директор» давно уже написано «Несмь якоже прочие человецы имярек», на золотом блюде внесут конверт с бутоньеркой внутри, надписью молоком «С праздничком» и подписью с прихотливыми закорючками. Но он не различит надписи и не узнает звания, заключенного в закорючках. «Унесите», — скажет.
— Унесите, — скажет, — райтеру. Пусть разъяснит, что это значит. А если не разъяснит…
— Ваш меч, его голова с плеч?
— Что? Дайте-ка подумать… Нет, просто зажмите ему тогда нос: он должен от этого проснуться.
— Да просто-напросто сегодня четырнадцатое мая, — зевая и прилаживая бутоньерку к отвороту халата, скажет райтер. — Праздникъ фрилансеровъ, что означаетъ «вольное копье».

Было время, когда фрилансеры сбивались в шумные разноцветные банды, наводящие ужас на самого дьявола, и поражали всех — от шотландских скал до московских лесов — бескрайними полями шляп, нескончаемыми петушьими перьями и такими выдающимися гульфиками, которые бросали в трепет и в конце концов окончательно погубили даже доблестного тирольца Георга фон Фрундсберга. Тогда они назывались ландскнехтами, ланцкнехтами, ланснайтами и так далее и продавали свои копья тем европейским директорам, которые имели деньги, потеснив с рынка знаменитых швейцарских фрилансеров. Теперь же, имея в виду общественный покой, фрилансеров постарались снабдить отдельными квартирами и интернетом, откуда они тихонько распространяют свои копейные службы. Лишившись цветных бантов, не узнают друг дружку в толпе. Пытаясь сплотиться хотя бы в праздник, посылают вокруг себя тайные знаки, но, так как знаки у каждого свои, распознать их не могут. Поэтому празднуют поодиночке и хотя иногда по-прежнему шумно, но уже без тогдашнего размаха с разрушением городов, пленением государей и разграблением аббатств.

Интересно, что как раз под конец райтерских разъяснений из-за угла вдруг послышалась хриплая песня «Wir haben gar keine Sorgen wohl um das römische Reich №100», потом оттуда же показался расшитый золотом и похожий на чудовищный горб гульфик, а за ним появилась бухгалтер Столовой №100 Айса Хроносовна Копейкина, сняла с головы запыленный бургиньот, достала из-за спины тяжелый эспадон и оперлась рукой на его гарду.
— С Днем фрилансера, хлопцы. Я документы привезла.
— Сиръ, зачѣмъ вы разрѣшаете вашимъ фрилансерамъ такъ вызывающе одѣваться? — повернулся райтер к директору. — Даже у нашихъ дворянъ изъ областной администрацiи нѣтъ такихъ гульфиковъ. У Василiя Ивановича и то меньше…
— Пускай, — беспечно махнул рукой директор, — у фрилансера в Столовой №100 век короток, пусть себе куражатся.

И акция сегодня, само собой, посвящается Дню фрилансера — человека, которого не поймешь, есть он или нет. Если сегодня вы увидите одиночку, купающегося в фонтане или пьющего вино с бродячими котами, то подойдите, поцелуйте его в плечо и поздравьте. Вы удивитесь, насколько фрилансер может быть рад доброму слову. Если же, сверх ожиданий, вы увидите больше троих празднующих, то бегите в горы: скорее всего, они зажгут город и заграбят аббатство. Акция: суп грибной 30 рублей и плов из курицы 52 рубля. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566.

IMG__20160314__100051.jpgplov_s_kuritsey.jpg

P. S. По поводу поддержки нашими читателями «Лапшички», райтер произнес очень чувствительную речь, где в частности сказал:
— И какъ-же мы, грѣшныя люди, можемъ понять и почувствовать любовь? Только черезъ жертвенный поступокъ. Вотъ, райтеръ попросилъ только, а его друзья откликнулись и нажали кнопку перепоста, рискнувъ добрымъ именемъ и пожертвовавъ временемъ и хрупкой кнопкой. И въ тотъ самый мигъ между ними всталъ самъ Господь, имя которому Любовь и только Любовь.
— Может быть, — повернулся практичный директор к завхозу, — послать райтера попрошайничать, раз уж так хорошо получается?




Лапшичка 11.05.2018 12:10

А в Астрахани тем временем все застыло на месте и одновременно летит куда-то: то ли вверх, то ли в тартарары, мало-помалу преодолевая вечность. Медный таз вернулся на родину и гремит теперь без всякого соответствия с престидижитаторскими целесообразностями, а сам по себе, сами же престидижитаторы разминают пальцы и отекшие от инаугурации лица, готовясь удивлять народы еще большим проворством рук. Кремль, кажется, еще более укореняется в Заячий бугор, а колокольня Успенского собора продолжает крениться, и ее тень делается гуще ото дня в день. Коты переходят с крыши на крышу, а собачки, завидуя воле, еще прочнее влюбляются в свою блохастую будку и тревожно проверяют зарытую косточку. Улица Ленина по-прежнему остается улицей Ленина, и не было бы ей никакого оправдания ни в сем веке, ни в будущем, если бы в самой ее сердцевине в доме 18 не открылась «Лапшичка» — заведение, где лапшу используют по прямому назначению, без развешивания по ушам, а запросто приготовляя в глубоких сковородах и предлагая съесть при всем честном народе или унести в укромное место в стильной коробочке. 

Мы, наверное, ни за что не стали бы хвалить конкурентов (они и сами хвалятся на каждом углу), но этих расхвалить нужно: там и правда вкусно и стильно, а против правды, вкуса и стиля нам идти не с руки. Мы как-то пару раз пробовали, но всегда получалось очень сомнительно, безвкусно, а стиль хотя и присутствовал, но такой, без которого всем только веселее. 

Кроме того, эту «Лапшичку» открыли дети директора и райтера, и если вы любите детей, директоров и райтера (как его то вообще можно не любить, когда у него в корне есть слово «рай»? — недоумеваем), то должны полюбить и ее, то есть «Лапшичку» как она есть. 

Интересно, что наголодавшийся в детстве, худой и нервный райтеров сын сразу же захотел быть директором, а толстый и красивый сын директора — райтером. И что же? Райтер мгновенно благословил своего: 
— Будь! — сказал. — Директоръ живетъ вольно, ѣстъ только амброзiю и пьетъ импортные нектары. 

Директор же сказал своему: 
— Не будь. И вообще, тебе нектар, что ли, в голову ударил? — и еще такое слово присовокупил, которое можно употреблять только директорам и только самым бесстыжим. 

Вот почему повсюду в нашем отечестве ходят под ручку друг с дружкой одни только директора, а райтеров так мало, что скоро их будут окольцовывать, мазать зеленкой и следить, чтобы куда-нибудь не влипли. И вот почему на лапшичкино директорство помазаны сразу двое, а райтер у них привозной, не очень новый и пахнет керосином. 

Теперь всем, кто нас знает и любит, всем, кто нас знать не хочет, презирает и впервые видит, постящимся и не постящимся, богатым и бедным, воздержанным и нерадивым, астраханцам и проживающим где придется, мы советуем прежде всего идти в «Лапшичку», а уже после — шагать по делам, на службу, к волам и женам или приступать к досмотру астраханских примечательностей. 

Впервые в жизни просим перепостить: помощь детям должна носить всеобщий характер. О них уже написали уважаемый «Арбуз» и любимая «Последняя щука»

P. S. А как проголодаетесь, тогда уж милости просим в Столовую №100, позакусить и вообще. С уважением, директор Столовой №100. 

P. P. S. Намъ бы хотѣлось, чтобы дѣти наши стали престидижитаторами, но не приноситъ древо глупое плода умнаго. Просто такъ, райтеръ Столовой №100 всея Руси. 

P. P. P. S. По контракту мы обязаны упомянуть название семь раз, поэтому «Лапшичка», «Лапшичка», «Лапшичка

6txqwvhags0.jpgaapg3ggcyle.jpglc3ntpxpb8y.jpgwhatsapp_image_2018-04-05_at_34939_pm.jpgwhatsapp_image_2018-04-05_at_34953_pm.jpgxxz0hll-0-i.jpgyjlpwfczzpe.jpgzckx5ie0uhq.jpg




Акция 07.05.2018 09:54

Седьмого мая отверзаются небесные клети, и оттуда на астраханцев выскакивают комары. Кроме того, они прибывают рейсами из Турции, Персии и тому подобных мест, где всю зиму набираются сил и оттачивают свои дамасские носы. Мы знаем, что в других русских весях о комарах составлено не слишком лестное мнение, но в Астрахани, кажется, их просто обожают. Всегда приветливо размахивают руками и кричат: «Ох, батюшки, комары!» А в руках имеют веточки, как в Вербное воскресенье, и очень бывают, по видимости, рады. При советской власти комаров даже нарочно разводили в подвалах, а они верой и правдой служили, наверное, чем-то вроде опоры режима, иначе чем еще объяснить, что когда в подвалах засело честное купечество, комары не смогли понести такого соседства и частью подались по своим загородным имениям, частью же ушли в камыши, чтобы коллективно подстерегать там индивидуального предпринимателя, а в перерывах читать газету «Коммунист» и грезить.

Впрочем, мы не совсем понимаем, к чему вообще нужно грезить и мучить себя чтением, если весь социализм и так налицо, только развился уже до того, что вся груда ограбленного в семнадцатом году добра, которой раньше инстинктивно распоряжалось красное начальство, теперь поделена им и терпит почти сознательные распоряжения. И Ленин, по сообщениям мавзолейных жрецов, тоже уже перестал попахивать и рассыпаться, но со дня на день обещает замироточить или как-то еще иначе воссиять. И октябрь такой… такой… юный. И в секретной лаборатории первого канала, говорят, пророщен и выпущен на волю товарищ Клевитан и репетирует уже какую-то экстраординарную брехню. Слух же о том, что он зародился не в лаборатории, а явился плодом легкомысленного союза Полигимнии и моложавого чекиста, приходится признать недостоверным, потому что пущен он, несомненно, самим товарищем Клевитаном. А Василий Иванович уже прямо говорит, что лавочники нужны только для того, чтобы, с одной стороны, казенному и, таким образом, совершенно беспомощному человеку не погрязнуть в мусоре, а с другой —чтобы ему было за кем присматривать и укорять жаждой наживы.
— Наживы ведь жаждете?
— Это так, Василий Иванович, жаждем. Но только в том случае, когда нажива способна пролиться или другим способом уподобиться жидкости. В иных же случаях — алкаем.
— Ну, вот. Когда же в Сколкове изобретут известное количество роботов, то и такая надобность в лавочниках отпадет.
— И куда же ихъ тогда? — малодушно простонал райтер.
— Кого же «их»? Речь как раз об вас идет… Но-но, попрошу без обмороков в казенном заведении.
— И куда же нас? — прошептал директор, шевеля волосами.
— Да, собственно, туда же, только без наживы. Жажду, впрочем, разрешат оставить при себе, как я полагаю.

Мы, надо сказать, на лавочников не обиделись. Райтер, правда, потому что всю жизнь был уверен, что лавочник происходит от слова love, а директор — тот по чистой совести. Он сам к этому шел и теперь, подходя со скрещенными руками к святой Чаше, ясно произносит: «Лавочник Алексий». Но мы ведь еще помним те времена, когда прослыть «частной лавочкой» считалось позорным и опасным. Да, нам уже черт знает сколько лет. А также знаем и более исторические времена, когда в частную лавочку стремилось превратиться даже и то, что не имело на то никаких оснований, но все-таки превратилось. И вот, стало быть, опять лавочник зазвучал с позорными коннотациями. Не облегчает даже то, что из уст Василия Ивановича все звучит позорно, почему, кстати, мы всегда вздрагиваем, когда он поминает имя нашего маленького липового университета, а делает он это с тех пор, как стал его ректором и властелином, довольно часто.

Словом, нам непонятно к чему эти грезы и в то же время совершенно понятно, почему ничего не изменится, если из камышей выйдет неведомое начальство, запятнанное одним из оттенков красного, воссядет на груде ограбленного, объявит об окончании очередного раунда «Царя горы» и перераспределит все между собой или станет, как встарь, распоряжаться с опорой на большевистские внебрачные декреты, инстинкты и русский авось как дань национальному колориту. Понимание это подкрепляют и приключения тех советских людей, которые волею судеб населяют теперь юго-западные губернии русского государства и крушат истуканы лукичей, но при этом ведут свое происхождение из их же скудельных декретов, а слово «реституция» понимают только как повод уязвить жаждой наживы.

Астраханские комары тоже, кстати, считают все происходившее прошлым летом преданием седой старины, а происходившее сто лет назад — не происходившим вовсе. Таково свойство памяти гнуса. Откуда-нибудь из менее насыщенных насекомыми губерний комариное население может выглядеть сборищем опасных головорезов, блуждающих между трех сосен и объятых мороком, но в Астрахани их привыкли различать.

Деревенский комар называется товарищ Комаров, но родства предпочитает не помнить, хотя это именно его прямой предок Комар Комарович Длинный-Нос прославился междуусобием с Михаилом Потапычем Короткий-Хвост, что даже нашло отражение в народных преданиях. Имеет волосатый нос. Ходит вразвалочку, то ли потому что в молодые годы служил в военном флоте, то ли наоборот — потому что не служил. На людях утверждает, что всякое предложение, состоящее более чем из трех слов, считает «философией», но на самом деле считает «философией» и всякое слово, состоящее более чем из трех букв. К кровопролитию относится спокойно, полагая его обычным делом, и, завидев теплокровного, летит прямо, садясь куда глаза глядят. Без суеты, но и без раздумий обнажает жало и вонзает его куда придется. В собственную смерть не верует, но не потому, что не способен (на самом деле, он преисполнен всяческих суеверий), а потому что эта концепция даже в простом изложении содержит более трех слов. Вообще, он во всем так прям и честен, что даже когда врет, а врет он через слово, делает это с той же открытостью и прямотой. Будучи прихлопнут, вытягивается во весь рост и скрещивает лапы на груди. Те, которые видели этого маститого покойника, все как один хотели сжечь его на погребальном костре в согласии с каждой буквой законов этого жанра: о, я вижу отца моего, о, я вижу матерь мою и так далее. По вечерам выпивает в компании участковых. На свадьбах ходит в вывороченной шубе, привязывает промеж ног огурец и вообще слывет острословом.

Городской комар не имеет ни отчества, ни фамилии и называется просто Эдик. Никакой вообще родословной похвалиться не может, а страдание по этому поводу проявляет тем, что брехливо возводит свое происхождение к графу Дракуле. Неврастеник: прежде чем подлететь к жертве, делает удивительно хитрые пируэты, загибает мертвые петли и так резко меняет направления, что иногда вовсе теряется из виду, вызывая у малодушных трепет, но часто и правда теряется. Садится только в труднодоступных местах и уверяет, что будет не больно. Кусает, отлетает, снова кусает, уверяет, сочувствует и канителит до того, что все, кому удавалось его прихлопнуть, говорят, что испытали от этого недолгое, но очень острое наслаждение. На свадьбах довольно быстро очаровывает свидетельницу, но еще быстрее напивается, так что, когда товарищ Комаров начинает свои пантомимы с огурцом, уже спит в салате. За двусмысленные комплименты невесте бывает бит. Верит, что хороший комар после смерти оказывается в станции переливания крови, а плохой — в станции переливания из пустого в порожнее. Себя мнит хорошим, но при этом до смерти боится помереть. Общества участковых гнушается, в общество же престидижитаторов более высокого градуса не вхож, а поэтому склонен считать себя звездным мальчиком и впадать в меланхолию. В молодости плакал на концертах «Ласкового мая», теперь же только спьяну.

Впрочем, теперь, с умалением партикулярного общества и возрастанием массового, все так перемешалось, что прилагательные «деревенский» и «городской» стали очень условными и почти не несут первоначального смысла.

А акция сегодня посвящается двести шестьдесят третьей годовщине открытия Московского университета. В тысяча семьсот пятьдесят пятом году он был совсем один, за последующие полтора века появилось не больше дюжины, а теперь любо-дорого — в каждом городе по два, а то и по четыре. И в каждом — свой ректор, ученый совет да любовь, профессоры, доценты, студенты, Татьянин день, шутки и потешки, публикации и вонючие пробирки, проректоры по хозяйственной части и проректоры по части бесхозяйственности, душевное пьянство и домашний гангстеризм. Все это, без сомнения, свидетельствует о том, что советский человек если и не стал умнее российскаго подданного, то во всяком случае сделался легче на подъем, бесшабашнее и веселее, с чем мы сегодня всех и поздравляем.

Акция: рассольник 17 рублей и паста мясная  59 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566.

rassolnik.jpg pasta_myasnaya.jpg




Акция 30.04.2018 10:33

Ленивый райтер сегодня отличается от райтера буднего дня тем, что лежит безукоризненно, как потрошеный египетский царь с рубинами вместо глаз. В другие дни он делает это, по видимости, с сознанием своего несовершенства, ворочаясь с боку на бок и периодически отрывая голову от подушки, чтобы показаться небесполезным, а может быть, если удастся, то и активным. Мы-то поначалу думали, что он ленится из любви ко всякого рода лежаниям и почиваниям, но после, по некоторым косвенным уликам, установили, что он делает это для облегчения разнообразного технического прогресса.

— Все просто! — объяснял нам завхоз. — Если бы все на свете были трудолюбивы, то и теперь таскали бы на плечах всякую пакость, вместо того чтобы возить ее в разные стороны при помощи тележки, разбивали бы носы, гоняясь за дикой беговой курицей и впадали бы в тесные объятья медведя, шатаясь по лесу с лукошком для ягодного промысла, потому что не нашлось бы того счастливого лодыря, который, разлегшись под деревом, придумал бы колесо, курятник и свисток, пугающий медведя. А если бы лодырь сыскался всего один, то его уж непременно погнали бы в лес, вручив лукошко, потому что Бог не дал трудоголикам сердца, но зато наделил целым ворохом лукошек. Следовательно, каждое благоустроенное общество должно иметь некоторый постоянный процент освобожденных лентяев, лежащих там и сям. А иначе — каюк.

— Я это еще при совѣтской власти имъ указывалъ, — подал голос райтер, — дождетесь, говорилъ, будутъ у васъ въ приемныхъ одни только толстые медвѣди разгуливать и лодырей изъ клыковъ выковыривать, да меня не слушали, а я, со своей стороны, потомъ даже удивлялся: мнѣ-то, молъ, это зачѣмъ, пусть хоть на головѣ стоятъ.
— Неужели правда? — удивился завхоз. — Неужели указывал?
— Да он все время что-то говорит, — отмахнулся директор. — Умом не постичь, сколько я от него за пятьдесят лет слов наслушался. Отчего ж, однако, он до сих пор ничего не выдумал? Вот подшипник, на котором вертится вся Столовая №100, в последнее время ломается и переламывается, а он все лежит и только горы табаку и фантиков вокруг себя насыпает.
— Это от того, — горячо заговорил завхоз, — что время еще не пришло! Вот как придет, то все мы удивимся той истинно обезьяньей прыти, которую этот кажущийся довольно томным райтер, обнаружит.
— Глупости, — испугался райтер, так что даже почти сел на своем матрасике, — вы не понимаете разницы и банально смѣшиваете божiй даръ съ яичницей. Лѣнтяй (миръ ему) выдумываетъ только колесо и замираетъ, подшипникъ же — плодъ алчности трудофила (чтобъ ему).
— Впрочемъ, и во время изобрѣтенiя колеса, — строго посмотрел он на завхоза, — отнюдь никакой такой прыти не выказываетъ, а удобно сидитъ, черкая по песку палочкой. Запомните это и передайте своимъ друзьямъ.

Но впоследствии выяснилось, что облегчение прогресса было только ширмой, которая должна была развлекать поверхностный ум, а на самом деле выходило, что райтер чуть ли не держит в своих руках все нити, связующие мироздание, пряча их концы где-то у себя под поясницей. Это выяснилось, когда директор, поняв, что никакой починки подшипника ожидать не приходится, захотел погнать райтера в дальнюю столовскую колонию, чтобы пересчитать пирожки и вообще явить тамошним подданным отблеск директорской славы. Тут все и открылось. Райтер прямо сказал, что если это допустить, то небо запросто шмякнется на землю и даст по башке в первую очередь всем тем, чей рост превышает метр восемьдесят, стараясь таким образом запугать, если возможно, и рослого директора, а когда директор не испугался, то сказал:
— Вотъ вамъ исторiя за номеромъ одинъ или, если она окажется убѣдительной, а вы понятливыми, то безъ номера.

«Однажды райтер, заинтересовавшись современными проблемами всеобщего высшего образования, отправился к своему другу Василию Ивановичу в самое образовательное пекло. Слово за слово, зашла речь про старые времена, и райтер сначала несмело, а потом все наглее и нахрапистей стал произносить слово «реституция». Дошел до того даже, что разъяснил Василию Ивановичу его значение:
— Да не твое, ушастая голова, значенiе, а реституцiи!
— А!
— Вот слушаю я тебя, — сказал после всех разъяснений Василий Иванович, — и в толк не возьму: при чем тут вообще вся эта древность? Или ты про исторический процесс никогда не слыхал?
— А при томъ, что прошлыя событiя какъ минимумъ равноправны съ нынѣшними и грядущими, а скорѣе всего перевѣшиваютъ, какъ въ иконной обратной перспективѣ.
— Мне сейчас даже кажется, — задумчиво сказал Василий Иванович, — что ты прогуливал диамат, а может, чего доброго, и лекции по истории партии.
— Не помню. Впрочемъ, посмотрю въ дневникѣ. (Ага: «Азъ, въ то же самое время, будучи увѣнчанъ ромашками, спалъ на лонѣ второкурсницы съ естественно-географическаго факультета и географiя ея была преестественна. До того, что сердце мое стало большимъ и мокрымъ, и взошелъ на него помыселъ: гдѣ-то теперь мои добрые товарищи? Неужели ругаются дiаматомъ или, чего добраго, слушаютъ исторiи партiи въ исполненiи Тамары фонъ Шариковой»). Однимъ словомъ, не помню. Конец»

— Ну и что? — пожал плечами директор. — Вот ты, кстати, и есть продукт всеобщего образования: письму тебя научили, а про что писать — рассказать позабыли.
— Хорошо же. Вотъ вамъ другая исторiя, за номеромъ два.

«Однажды райтер путешествовал по реймской области, находясь в свите местного архиепископа. Обязанностью его, кроме прочего, было нести на своих плечах архиепископский щит с красным крестом на голубом поле золотых королевских лилий и латные перчатки, но он, понятное дело, погрузил всю эту благодать на тележку, сам устроился там же, натаскав себе под бока целые снопы разнотравного сена, и предоставил тянуть ее более энергичным товарищам. В свите архиепископа находился, в частности, молодой дворянин, хотя родом и англичанин, но при этом такой ревностный католик, что и сам архиепископ при нем чувствовал себе не вполне уверенно. Как-то утром молодой англичанин увидел прекрасную крестьянку, которая шла виноградником, с лукошком в руках. Райтер сразу смекнул, что добра тут ждать нечего и сейчас неминуемо начнется какая-нибудь дурацкая возня, а англичанин был не слишком смекалистый и поэтому немедленно направил коня в ее сторону. Поговорив с крестьянкой и убедившись, что ответы ее благоразумны, а дыхание свежо, он предложил ей уединиться с ним в ближайших кустах, галантно пообещав оставить коня снаружи. Она же, несмотря на учтивость англичанина и собственную свежесть, сказала, что не может этого сделать, так как боится греха и вообще. И тут проницательный дворянин совершенно ясно понял, что перед ним несомненная и опасная еретичка. Однако, будучи человеком добросердечным, он некоторое время увещевал ее, а когда выбился из сил, то воззвал к архиепископу, чтобы сей тучный старец имел возможность преподать заблудшей овце христианство фактически из первых рук. Архиепископ, несмотря на свою многонедужность, некоторое время смело вразумлял девицу, но видя ее нераскаянность и превратное понимание Евангелия, велел наконец соорудить походный костер и сжечь еретичку вместе с лукошком. Поручено это было райтеру, который как нарочно попался на глаза.
— Ну, что? — сказала девица, когда архиепископ со свитой уехали, а она осталась один на один с райтером. — Пойти, что ли, по дрова?
— ?
— Я говорю, по дрова, что ли, пойти? Или ваша милость сами?
— Ты, женщина, — сказал райтер, — дѣйствительно совсѣмъ ужъ погрязла до того, что, кажется, ума лишилась. Тебѣ-то нужды нѣтъ, а мнѣ еще вѣсь этотъ бродячiй циркъ догонять. Быстро сжигаемъ лукошко — и чеши отсюда восвояси.

И она ушла, к вечеру добралась до дома, потом вышла за какого-то деревенского дурня и всю жизнь распускала свои еретические яды, а старый добряк реймский архиепископ все в толк не мог взять, откуда в его епархии столько превратного понимания. Райтера подозревать было неудобно: он принес обугленное лукошко и живо описал, как разверзлась земная твердь и поглотила костер, оставив только серный дух, который вскоре и развеялся. Конец».

— Ну это уже вообще вранье. — надулся директор. — Еще истории есть?
— Секундочку, — ответил райтер и продолжил дозволенные речи. — Исторiя за номером три. Про то, какъ Минамото потопили всѣхъ Тайра напротивъ Хонсю, а потомъ боялись тамъ плавать, опасаясь, что Тайра будутъ хватать ихъ изъ-подъ воды (говорятъ, они и правда собирались). И только райтеръ, случайно проспавшiй сраженiе, смѣло плавалъ тамъ въ плетеной лодочкѣ, сочинялъ коротенькiе стишки и наблюдалъ за летучими рыбами.
— Тоже брехня, — зевнул директор.
— Ну ужъ это даже обидно. Всѣмъ, кажется, извѣстная исторiя. Хорошо, тогда исторiя за номеромъ четыре. Съ подзаголовкомъ «Правдивая».

«Человеческая история часто содержала в себе такие подробности, которые делали ее иногда совершенно нечеловеческой. Все это, конечно, всегда происходило от трудолюбия и неуспокоенности. И только в Столовой №100 никогда не возникало идеи обратить персонал и посетителей в какую-нибудь веру или вторгнуться в сопредельную столовку и покрыть себя славой. Наоборот, все только и занимались тем, что жарили, парили, мыли и жевали, в зависимости от жизненных приоритетов и финансовых возможностей. Это и сделало Столовую №100 оазисом стабильности и нехитрого благополучия, что и обратило на нее взгляды мировой общественности. А ведь райтер будто знал, что просвещенная публика пожелает заглянуть, и лежал там уже задолго до того. И как публика все-таки заглянула, то был во всеоружии и даже покрыт сверху благородной пылью. Говорят, что прямо перед тем, как публичному глазу глянуть, у него там таймер сработал или, во всяком случае, что-то такое скрипнуло и задребезжало. И тут как раз публика со своим глазом, чтобы, дескать, разузнать, что там происходит и происходит ли что-нибудь. Ожидали, разумеется, каких-нибудь кровавых событий или, на худой конец, духовных высот, а когда узнали, что ничегошеньки не происходит и весь тарарам родится только из недр медного таза, то вздохнули облегченно и хором сказали: «И пусть, пусть хотя бы этот лежит как бесстыдный языческий бог, пылится и благословляет каждую душу, желающую устроиться таким же образом». Аминь, мы должны повторять сие каждый день прежде всех дел, тем более что сегодня это не только нужно, но и можно: сегодня весна, а впереди два выходных и лето. Конец».

— В столовой за номером сто, между тем, рабочий день, — сказал директор. — Ладно уж, акцию подавайте. И протрите все-таки райтера и вокруг.

И все сразу заерзали, заскрипели, закипели и зажарили.
— Черти бы драли этого райтера, — сказала Курятина, — чуть ведь было не залегла…
— Акция! — возгласил завхоз в форме герольда Столовой №100 и поклонился на все четыре стороны, — суп-лапша куриный 17 рублей, биточки из индейки 36 рублей, а на гарнир гречка за 24 рубля порция. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566.

P. S. По требованию г-жи Говядиной вынуждены опубликовать опровержение. Последнюю фразу произнесла не Курятина, а она, то есть г-жа Говядина. Ей-богу, мы думали, это одно и то же лицо, получающее двойное жалование и умеющее мгновенно переноситься в пространстве. Стало быть, их и правда две. Чудны дела твои, Господи. Интересно, что они еще умеют?

sup_lapsha.jpgIMG__20151212__104257.jpgwhatsapp_image_2018-04-30_at_114426.jpg




Акция 23.04.2018 09:00

В день английского языка директор пожелал, чтобы все вокруг было по-английски: чтобы пудинг и девочки в национальных костюмах, лекция и состязания лучников, а потом — горькие напитки, парк, поединок льва с единорогом и чтобы из каждой шахты пронзенных столовских недр неслась английская речь.
— Пусть несется, ничего. Не всякiй же день выслушивать совѣтскiя любезности, иной разъ можно и такъ.

Все, однако, с первых же шагов пошло не «такъ». Прежде всего сразу и во весь рост встала проблема национальных костюмов. Оказалось, что англичане давным-давно благословили своих христьян по колониям, а те увезли с собой и национальные костюмы, оставив на родине только груды смокингов, которые им взять не разрешили. Таким образом, все национальное облачение свелось почти к одному только смокингу.

Девочки же, за которых отвечал завхоз, хотя и были согласны принарядиться, но требовали за это одолжение дополнительную плату и ругались при этом такими скверными словами, что перепуганный директор тут же кинулся в общество «Жолдастык», пал там ниц и выпросил к понедельнику группу девочек с астрами, пусть и не в английских, но все же, несомненно, национальных костюмах. Тех же, за которых отвечал завхоз, велел вывести через заднюю дверь и сжечь после все, к чему они прикасались. Правда, забыл предупредить, чтобы не сжигали с ног до головы залапанного завхоза, и поэтому очень торопился вернуться, воображая уже, как повара зажигают его, чиркая спичками, а тот орет благим матом, распугивая клиентов и заставляя атеистов сомневаться в избранной вере. Странно, человеку черт знает сколько лет, приобрел уже дальнозоркость, что поставляет его в шаге от прозорливости, а все считает, что его повеления исполняются молниеносно и без укоризны. Конечно же, поджечь завхоза еще не успели и даже, как кажется, пока не помышляли, а он, как и в первый свой рабочий день в Столовой №100, имел только одну прожженную дыру на рубашке в том месте, где грудь смыкается с животом, образуя жизнерадостную запятую янь. Или инь. Мы в китайских делах чувствуем себя не слишком вольно. Сам он, впрочем, говорит, что янь, потому что в жаркие моменты перемирий с женой, они представляют уже полный символ единства и вечного скандала темного и светлого начал, где сам завхоз — начало, разумеется, светлое и даже способное по временам затмевать сияние дня. Но, в любом случае, мы были рады, что завхоз не загорелся, потому что без его рыжих усов какой же может быть праздник?

Для прочтения лекции о вреде и пользе английского языка из ближайшего университета (три остановки на троллейбусе) выписали специально обученного преподавателя. Он сначала ругался, но директор сделал звонок Василию Иванычу, и преподаватель сник, выслал нам бодрого ассистента, а сам заболел или, во всяком случае, прислал справку, что у него отнялась голова и он станет теперь лежать дома, на попечении родственников, которые уже обложили его грелками, покуда голова не дастся ему снова.

Ассистент пришел к нам с рыбным обозом и признаками обморожения.
— Вот тебе и на, — удивился директор, — в апреле замерз. И эти лапти…
— Что это за дохлятину намъ прислали? — сказал райтер и ткнул ассистента стеком в бок, на что тот открыл один глаз и повращал им из стороны в сторону.
— Эй, старина, имѣете что-либо сказать изъ англiйскаго языка?
— Whiskey, — пискнул ассистент.
— Гм, не густо, — сказал директор, — ну-ка, ткни-ка его еще разок.
— Что же вы делаете, — всплеснул руками завхоз, — человек пить просит, черт знает сколько остановок в рефрижераторе между судаками ехал, а вы его стеком!
— Положимъ, три остановки, это не чортъ знаетъ сколько, а ровно три, — говорил райтер, пока завхоз отпаивал ассистента из фляжки, внутри которой всегда плескалось что-то возмутительно вонючее. — Посмотри-ка лучше, нѣтъ ли у него справки, что онъ англiйскiй языкъ знаетъ?

В это самое время ассистент снял со своей головы шапку и факирским движением достал из нее справку с личной печатью Василия Ивановича.
— Что это? Ну, такъ я и думалъ: выдана данному ассистенту, что онъ дѣйствительно и такъ далѣе. Плакала наша лекцiя.

В конце концов доклад про английский язык поручили прочесть райтеру. Он был очень доволен. Нам даже закралась мысль, а не нарочно ли он интриговал против ассистента, но потом мы взглянули на сего последнего: все эти лапти, судачье рыло, глядящее из-за пазухи, и судачьи глаза, глядящие из-под бровей… и отлегло. Нет, думаем, чего тут интриговать, если он сам против себя свидетельствует и справку в шапке хранит?

Состязание лучников тоже вышло так себе. Они не столько состязались, сколько канючили, что, мол, и без того каждый день этот лук ворочают и хотели бы хотя в светлый праздник сидеть спокойненько и пахнуть любым другим растением.

Горькие напитки —тут спору нет — удались, но когда, спрашивается, они тут не удавались? Настолько удались, что даже лев с единорогом совершенно пренебрегли поединком, но сидели на скамейке в парке и болтали ногами:
— God bless you, Лев Валерьяныч.
— Mercy, мой друг, простыл я, что ли? Не пойму…

А под самый вечер в Столовую №100 ввалились пьяные учительницы английского языка. И если бы не нашлось между ними ни одной симпатичной, то мы бы решили, что это не праздник, а день скорби, но симпатичная нашлась и не одна. Райтер даже сказал, что всерьез подумывает отобрать пальму первенства у белорусских женщин и отдать ее учительницам.
— Ты что?— недослышал директор. — Нельзя пальму у белорусов отнимать. Скандал будет.
— Хорошо, — сразу согласился райтер, — тогда передать ее бѣлорусскимъ учительницамъ английскаго языка.
— Это можно. Это скандал не международный, а межведомственный, это можно.
— Горькие напитки! – провозгласил расчувствовавшийся завхоз. — Я же говорил, что они любой позор могут искупить.
Но тут же, как на грех и как бы пререкаясь с самим собой, выпустил наружу внутреннюю каракатицу и был отослан домой с выговором.

Пудинг тоже, хотя и здорово похож на борщ, вышел неплох. Собственно, он во всем так напоминает борщ, что с пудингом его роднит только название, которое тоже переправили, чтобы никого не путать.

А акция сегодня приурочена к христианскому международному женскому дню — началу недели жен-мироносиц. Поздравляем, прежде всего, сестринскую братию, пострадавшую во время Поста, а потом и всех женщин вообще, сколько бы их не было на свете.

Акция: борщ 20 рублей и жаркое из курицы 47 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20150802__093139.jpgimg_20171204_102628.jpg

P. S. После написанного размещаем конспект отрывка райтерского доклада. А может быть, что и отрывок конспекта, мы запутались.

«Когда-то никакого английского языка не было, и учительницы сидели без работы, перебиваясь с хлеба на квас. Процветали в те времена учительницы латыни: ходили повсюду, выстроившись в каре, и ломили цены. А учительницы английского, изнывая от безделья, поклонялись Сырой Земле и подначивали своих мужей, которые и без того, надо сказать, всех вокруг уже замучили. Люди эти назывались англами и саксами, говорили по-немецки, безуспешно учили латынь и от этого были ужасно нервные (это и теперь можно наблюдать на тех факультетах, где изучаются древние языки — нет более опасных забияк, чем филологи-классики). Чуть что — хватались за ножи и дубинки. Заглядывая вперед, можно сказать, что если бы тогда уже был придуман револьвер, то никакого английского языка не было бы, и был бы сегодня не праздник, а повседневная каторга. Но дрались англы и саксы всем, что попадалось под руку, и делали это с соседями, друзьями, врагами, зверями, псоглавцами, фавнами, кентаврами, прочей экзотической фауной и между собой, пока наконец их всерьез не попросили из Германии.
— Да куда же мы пойдем? — разводили руками англы.
— Да, куда? — вторили им саксы.
— А хоть на кудыкину гору, — отвечали прочие германцы, — у нас уже все болит с вами спорить.

Это теперь можно сесть в поезд в Ютландии и через несколько часов прибыть куда угодно, согласно купленному билету, а тогда даже непонятно было: правильно ты идешь или заблудился, потому что никто понятия не имел куда нужно идти, чтобы было правильно, и все просто шарахались из стороны в сторону, увлекая за собой детей, коз, безработных учительниц и повозки с драгоценной рухлядью. На пути им попадались такие же бродячие мазурики или мазурики более оседлые, и затевалась драка. Револьверов, напомним, еще в помине не было, и все общество колотило друг дружку железными и деревянными палками, стараясь попасть по сусалам. Неудивительно, что постепенно англы и саксы окончательно приобрели вид ветеранов контактных видов спорта, только в сто раз ужаснее и без стоматологических уловок. То есть это были мрачные беззубые морды, покрытые шрамами разной свежести и всегда свежими фонарями.

И вот тут-то и начал мало-помалу родиться английский язык. Вообразите себе, что у вас нет передних зубов, нос сломан пополам и вообще на всем лице ни единого живого места, а вам нужно сказать что-нибудь простенькое, например «mutter». Вы начинаете шипеть, язык при этом постоянно вываливается в дыру, лицо горит, все вокруг подают идиотские советы, и наконец вы выдавливаете «mother», пробуете еще — опять «mother», потом даете оплеуху ближайшему советчику, получаете ее назад и как-то постепенно понимаете, что «mother», в сущности, нормальное слово. Потом пробуете сказать «du», а выходит «you». И так далее, пока не начинаете говорить как получится, уповая на понятливость собеседника и оплеухи. Теперь-то, в век стоматологических триумфов, это называется межзубным звуком, но тогда люди были проще и называли его беззубным, если, конечно, им удавалось это выговорить».




Акция 16.04.2018 10:25

Согласно с календарем, сегодня празднуется Водопол — именины водяного. Это очень древний праздник, берущий свое начало в день зарождения речной рабоче-крестьянской милиции. По легенде, именно в этот день из речной пены и чешуи народился первый их начальник со свистком в устах и разорил рыбацкие сети или еще как-то нагадил, словом, заявил о себе и своих правах. Легенды, как всегда, путаются и предъявляют сомнительные данные. Несомненно только, что 16 апреля вся водяная живность пробуждается от зимнего сна и рыщет по прибрежному камышу в обвисших кителях, голодная и от этого ужасно злая. Смысл Водопола и состоит, собственно, в том, чтобы задобрить водяного, который, со своей стороны, обещает не портить снасти и загонять в речку толстую рыбу, но врет, впрочем, и в том и в другом случае. Деревенские рыбаки в этот день, стараясь не слишком приближаться к евойному хайлу, приносят ему кашу, коровье масло и купленную у цыгана дохлую лошадь:
— Вот тебе, дедушка, гостинец. Люби и жалуй нашего брата.

Интересно, что поначалу лошадь пробовали выпрашивать или красть, но оказалось, что цыган не зря так называется и совершенно глух к просьбам, в то же самое время всегда имея ухо востро, а поэтому предпочитает только наличный расчет, причем преимущественно золотыми империалами. Жизнь городских рыбаков несколько упрощается из-за того, что тамошний водяной тоже не прочь от империалов и способен принимать их без всяческой цыганщины, никак не ограничивая количества.

Сегодня же, по ошибке, жаждут праздника ватерполисты и другие подобные утятам спортсмены, которые, только завидев какой-нибудь водоем, сейчас же норовят впрыгнуть в него и начать наперегонки бултыхаться или синхронно выбрасывать вверх руки и ноги. Таковым Столовая №100 напоминает, что, несмотря на созвучность, Водопол никакого отношения к ним не имеет, и просит сегодня синхронно взять себя в руки, проведя этот день, хотя бы отчасти, на суше. Но, впрочем, мы понимаем, что это такой жизнерадостный и отзывчивый народ, который, конечно же, не утерпит и бросится, как и всегда, нырять и выныривать, плавать взапуски и брызгаться во все стороны холодными каплями.

Не знаем уж, простое совпадение, или наводнение в царицынском уезде было нарочно приурочено к Водополу. Это само по себе бедственное событие было усугублено раздуванием панических настроений. Мы своими глазами видели, как в телевизоре какой-то журналист сообщал, что всем собачкам удалось спастись. Кажется, что ничего особенного, но наш собственный корреспондент в Царицыне никогда бы подобной ошибки не сделал. То есть никогда не сообщил бы про спасение собачек, стоя рядом с оборванной цепью под табличкой «Осторожно! Злая собака» (к сожалению, нашего собственного корреспондента не пускают в телевизор из опасения, что он начнет обзываться и порочить власти). Ведь это означает, что где-то в волгодонских степях теперь бродит та самая злая собака, похваляясь чудесным избавлением, шалея от свободы и лязгая зубами. Очень просто она может увязаться за стаей степных волчков и обучить их стратегическому мышлению. Очень, повторимся, просто. И это бы еще полбеды, но ведь она может случайно, охотясь на суслика или зайца, свернуть на юг и, пожалуй, через неделю оказаться в виду стен астраханского кремля, потому что злым собакам, как известно, семь верст не крюк. Или сделать это не случайно, а все обдумать и постепенно переходя с рыси в галоп и карьер ворваться в Астрахань на весьма высокой скорости, круша все вокруг и злобно гавкая. А может и вовсе отправиться на вокзал, сесть в поезд и уже назавтра сойдя в Астрахани начать предавать ее потоку и разграблению прямо от привокзальной площади, нападая на тучных домохозяек, идущих в свои дома из магазинов:
— Руки вверх, мамаша! Что в сумке? — и прочее.

Самое обидное, что кремль-то устоит (его удалось захватить штурмом только раз, да и то это сделали соборно упившиеся вином астраханцы), а вот Столовая №100 может накрениться или даже вовсе пасть, обнажая съестные припасы, поваров, кассиров, маленькую элегантную тюрьму в подвале, завхоза, медный таз, директора и, чего особенно жалко, спящего райтера, который во сне совершенно уверен в своей непричастности к местным неожиданностям и чувствует безответственность в отношении водяного начальства и злых собак Российской Федерации. Обидно будет, если он очувствуется и обнаружит себя зависимым от абиссинского налогового законодательства и прочих отечественных превратностей.

А акция сегодня посвящается петровскому повелению открывать школы мореходного дела для русских подданных, что и теперь, как показывает царицынский потоп, на Руси не лишнее. Акция: суп грибной 30 рублей и плов куриный 59 рублей за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20160314__100051.jpgimg__20160331__101354.jpg




Акция 09.04.2018 10:45

Христос воскресе, братия!
 
Райтер, яко православный, сегодня взял выходной. Будет бродить по дорогам, испытывать яды на вкус и навещать принадлежащих к иным исповеданиям и оттого ужасно унылых друзей, отвлекая их от несчастий и заражая духом праздности. Это — нечто ежегодное среднее между крестным ходом и крестовым походом, сопряженное с входами в кабаки, кручением собачьих хвостов, прожиганием жизни, посещением таких астраханских примечательностей, как кремль, и избегание таких, как Столовая №100, которая, по правде говоря, райтеру за год малость надоедает. Другими словами, сегодня день впадения в те милые народному сердцу грехи, которые еще не запрещены на территории РФ и за которые покуда не требуется давать ответ перед подобным полной луне участковым в его ароматных обителях.
 
Что поделать, если и вообще-то в Столовой №100, а у райтера в особенности, всегда было туго с духовной радостью. Он, конечно, иногда тоже ревниво сообщает о каких-то мурашках, которые якобы от времени до времени пробегают у него по загривку, но можно ли с полным правом считать их результатом духовного делания, мы сказать затрудняемся. Святые отцы, во всяком случае, о духовном происхождении мурашек не поминают или почитают их ни за что, советуя не взирать. Приходские же матушки, напротив того, предлагают возделывать мурашки, постепенно распространяя их от загривка до самых окраинных частей тела. Отцы, конечно, святые, но, во-первых, все, как на подбор, имеют подержанный вид, а во-вторых, их рукописания все-таки сухи. Матушки же часто имеют весьма дородные обличия и по временам всерьез зеленеют, выпуская во все стороны гибкие побеги. Мы собственными глазами видели, как воспитанный стаей приходских матушек протоиерей до того натренировал мурашек, что те ставили его волосы дыбом так, что скуфия приподнималась над головой, и даже сами матушки просили его прекратить этот кошмар. 
 
Одним словом, темна вода во облацех воздушных, поэтому мы предлагаем пока погодить с произведением райтера в духовные делатели, но оставить его в природном звании горохового шута. Несмотря даже на то, что он пытался вырастить бороду, а борода, как все знают, растет только от духовных потуг. Впрочем, когда он носил бороду, то добился только того, что его повседневные немощи приобрели сатирический оттенок. Поэтому мы распространяем свои религиозные подвиги только на те области, в которых нечто можем понять. Прежде всего, на куличи и яйца. И если бы за это давались церковные награды, то мы бы уже были полные кавалеры и, сверх того, с правом ношения какой-нибудь особой наградной рясы для мирян, которую придумали бы специально к этому случаю и сшили бы у Кардена или Армани, никак не меньше. Кроме того, духовность в нашем отечестве распространяется сама по себе, не требуя никакого в ней участия. И акция сегодня происходит тоже сама по себе, совсем без райтера. Акция: рассольник 17 рублей, люля куриные 36 рублей, а на гарнир рис за 24 рубля. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566
img__20160411__083351.jpgагн.jpgIMG__20160109__143524.jpg



Акция 02.04.2018 10:59

Второго апреля был подведен итог работы комиссии для изучения медиумических явлений, которую создал Менделеев — известный мастер чемоданных дел. Всё, собственно, было ясно уже первого апреля, но, убоявшись насмешек, всю официальную часть перенесли на второе, а банкет — вообще на третье. Выводы комиссии были скучны и полагали предел фантазиям: столоверчение признавалось вздорным занятием, а медиумов предлагалось развести на два неравных отряда — счастливых жуликов и несчастных дураков.
 
Кстати, это был тот самый Менделеев, которому в сонном видении явилась одноименная таблица, как раз между каким-то ужасом и незнакомкой в прозрачном пеньюаре, и на дочери которого был женат знаменитый Блок, сновидения которого ограничивались только незнакомками и очень часто даже вовсе без пеньюаров, а еще чаще — и без всяких сновидений. До сих пор не стихают споры о том, чем считать саму периодическую таблицу: продолжением кошмара или началом соблазнительного сна про дамочку. В Столовой №100, в которой, как известно, все равно об чем спорить, лишь бы кастрюли при этом летали по воздуху, мнения разделились решительно. Повара и кассиры, которые по природе своей суть химики, посчитали таблицу началом соблазна, все же прочие — окончанием кошмара. Или, черт его знает, наоборот. Мы, по правде говоря, не слишком уверенно отличаем химиков от всех прочих, тем более что прочие иногда вдруг могут довольно-таки отчаянно нахимичить, причем на таких поприщах, где, кажется, и самые химические законы не имеют никакой силы. Уверенно можно сказать только, что когда периодическая таблица приснилась райтеру, то он принял ее за начало кошмара, благоразумно проснулся, перекрестился и, перевернувшись на другой бок, заснул уже до самого утра; завхозу она так и не явилась, хотя он и врет повсюду, что видит ее чуть ли не каждую ночь и даже в пеньюаре, но не может при этом здраво разъяснить не только про таблицу, но и про пеньюар; директору она привиделась во всем своем великолепии, со златом, серебром и платиной, но он перепутал ее с приходным ордером, а потом и вовсе забыл; престидижитаторы же вместе с Василием Ивановичем ни в какую периодичность не веруют и считают, что от нее только делу вред, а жизнь склонны представлять в виде длинной и радостной колбасы, наделенной только приличными колбасе сюрпризами, кроме разве что веревочного хвостика в конце, о котором в этом кругу думать не разрешается.
 
Адептом столоверчения выступал химик Бутлеров, который предпочитал неразбавленный спирт и привык вообще во всем прекословить Менделееву. Об этом Бутлерове, кроме прочего, известно, что, приходя к своим знакомым и не находя их дома, он оставлял в виде визитной карточки гнутую кочергу. Причем не ходил по городу, как это можно было бы подумать, с чемоданом, исполненным гнутыми кочергами, а гнул те кочерги, которые находил в домах вместо своих знакомых. Дело происходило так. Сначала Бутлеров барабанил в дверь до тех пор, пока ему не открывала перепуганная прислуга.
— Дома ли твой барин? — спрашивал Бутлеров входя.
— Никак нет, сударь. Как прикажете доложить, кто приходил?
 
И тут Бутлеров кровожадно хватал кочергу, и не успевала бедная, часто только днем ранее приехавшая из деревни прислуга крикнуть караул, как уже принимался сопеть, тужиться и в недолгое время изгибал ее в совершенное колесо.
— Да, вот так. Вот так и доложи.
 
Это теперь, когда в наших домах кочергой уже не пользуются, такое событие может только рассмешить, да и то только смешливого человека, а другой, серьезный господин, даже и внимание не обратит. Ну придет он вечером домой, ну увидит гнутую кочергу, и что же?
— Се кочерга, — молвит только и пойдет к жене своей целовать ее в плечо и расспросить про ужин.
— Что, что? Макароны по-флотски, вот что, — скажет жена.
— Гм, и как ты, мой друг, никогда не догадаешься навалять котлет, что ли?
 
И все. А дальше пойдет себе разыгрываться обычная драма семейной жизни, что и вчера, и третьего дня. Перед сном только может быть вспомнит серьезный господин:
— И какой дурак кочергу согнул? — и тут же заботы века сего отступят и станет лежать он неподвижно, указывая носом в потолок или уткнувшись им в подушку, тут уж кто как привык.
 
Но тогда кочергой пользовались постоянно и не представляли, как без нее можно обойтись. Не знаем уж какое именно, но для нее всегда находилось занятие. Русская литература сообщает, во всяком случае, что с ее помощью шурудили. И вот, представьте себе, приходит барин к себе на квартиру: сейчас, думает себе, отдохну от всех дел своих, пошабашу, что называется, всласть, не всё, мол, время заниматься, есть, дескать, время и пошурудить. Немедленно в угол к кочерге, хвать-похвать, а там вместо кочерги — колесо, а заплаканная прислуга бьется по деревенской привычке головой о косяк, и уже штукатурка в некоторых местах сыплется вниз, прямо на ее чепчик, и тревожно воет собачка во дворе, и на стене горят таинственные слова: мене, текел, упарсин.
— Беда, горе! — завывает прислуга, — В прежние-то времена бывало, если, не дай Бог, пожар, то добрая хозяйка первым делом кочергу из избы выносила! А этот разбойник — извольте. И ведь я-то как чувствовала, а он сразу — прыг, и к кочерге!
 
Неудивительно, что Бутлерова не любили товарищи и прислуга, но он был так черен душой, что его не трогали ни женские слезы, ни товарищеская укоризна. Напротив, когда от него стали прятать кочерги, он взялся гнуть прислугу. Вот какой это был нераскаянный химик. Так до конца жизни он и не отказался от изгибания всего, что плохо лежит, и спиритизма. Как на грех, он же ратовал за женское высшее образование, и мы теперь не знаем, как к этому относиться. На всякий случай решили поздравить сегодня всех женщин с высшим образованием, но делаем это как бы с сомнением. Впрочем, наблюдая жизнерадостного Василия Ивановича, мы и в мужском высшем образовании сомневаемся.
 
А акция сегодня — наоборот, то есть мы хотим сказать, носит несомненный и весьма покладистый характер: суп-лапша куриный за 17 рублей и солянка со свининой всего за 65 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566
sup_lapsha.jpgwhatsapp_image_2017-02-27_at_104502.jpg



Новости 26.03.2018 09:57

Мы уверены, что в связи с несчастьем в Кемерово нам следует помолчать




Акция 19.03.2018 10:29

Ученые, извлекшие свою ученость из опыта блужданий по другим столовым и прилепившиеся в итоге к нашей кухне, решили заняться измерениями IQ. Мы узнали об этом по пропаже у администратора линейки и за голову схватились. А вдруг окажется, что у нас нет никакого IQ или, что еще хуже, он просрочен и лежит где-нибудь между средствами по уходу за грязищей и исчирканными листками со старыми ябедами? В таких местах в конце концов всегда и заводятся фигуранты голливудских сценариев к страшным фильмам, а потом отхватывают задницу народной артистке. И ладно бы только они, но и некоторые реальные персонажи получают бытие именно там.
 
Так, например, мамаша Гитлер любила проводить время аккуратно между ябедами и грязищей, а еще раньше — маменька Володи Ульянова, с той только разницей, что первая вязала при этом вечный шерстяной носок и пыталась уязвить спицей прохожих, а вторая — просто злилась и поэтому считала, что вязать носок ей недосуг, и только тыкала спицей в разные стороны. А ведь их предупреждали добрые люди, что нужно гулять, пить вместо шнапса молоко и питаться чем-нибудь менее экстремистским, не таким, во всяком случае, как кровавые ошметки с сухим горохом, но они не только не слушали, но и еще яростней махали спицами. Марья Александровна усердствовала до того, что когда наконец показалась жуткая кудрявая голова, сама даже вздрогнула: «Илья Николаич, кажись получилось, неси озевник, а то, пока суд да дело, он мне все пальцы пооткусывает». Ужасные, словом, места. Мы их всегда обегаем стороной, ожидая очередного пришествия персикового мальчика, который один только и может без вреда для себя наведываться в подобные дыры, предводительствуя победоносным отрядом из обезьянки, собачки и отважного фазана, — знаменосца в доспехе небесной красоты.
 
Но оказалось, что речь идет не про наш IQ, а про наш суп, который, как выяснилось, способен IQ возбуждать или возвышать, если по каким-то причинам он уже был несколько на взводе. И линейка понадобилась для измерения супа. Он, кстати, явился очень толстым и в некотором смысле длинным, хотя это уже измерялось таймером, похищения которого мы не заметили. Забавно, между прочим, что многие полуграмотные считают долготу супа мерой длины, тогда как это — мера времени и более ничего, а вот световой суп, напротив того, мерит длину, а время в это же самое время остается неизмеренным и длится просто и первобытно, упираясь где-то за горизонтом в самую вечность. Забавно, да. Ладно уж, признаемся, что мы и сами так думали, пока какой-то гастролирующий (от слова «гастро») физик не ткнул нас носом. Он, собственно, и забавность обнаружил. Хохотал все. Даже хрюкнул пару раз, зануда.
 
Кроме того, со слов ученых вышло, что суп возвышает IQ только после употребления во всю длину и делает это всего на пять-десять секунд. Для произведения замеров директором была бесплатно отпущена кастрюлька с супом и пачка салфеток.
— Хотя мерить суп кастрюльками как будто и не совсем правильно, — сказали ученые, — но мы уж согласны потерпеть.
— Вот ведь нахалы! — любовался на них завхоз.
 
Первыми опыту подверглись сами ученые, брезгливо отстранив белую мышку, которая не знала, радоваться ей в этом случае или закатить скандал. Для пытливых умов сообщаем, что она все-таки выбрала скандал, но не была услышана. Кастрюлька супа была разлита по тарелкам и съедена без всякой академической чопорности, просто исчерпана ложками, после чего в течение десяти секунд ученые записывали результаты на салфетках.
— Ну-с, — сказал ученый-предводитель, — посмотрим на результат. Сдавайте салфетки. «Суп, каким он нам известен, не растет в огороде. Однако некоторые его детали прозябли как в огороде, так и за пределами оного». Что за черт, кто это написал?
— Это я, — признался завхоз, и был тут же изгнан.
— Безобразие. Придется все заново повторить.
 
При повторении длина супа увеличилась.
— Сдавайте салфетки. Вот, господа, сразу же и любопытное открытие: «Многие аспирантки имеют выдающиеся части». Каково? Или вот: «Энтомологией удобнее всего заниматься в кустах». Если так пойдет, мы, прямо не сходя с места, все тайны бытия выведаем. 
 
Потом, прослышав про эксперименты с бесплатным супом, в столовую примчался Василий Иванович в ректорских горностаях с двенадцатью ромбиками и шестнадцатью гробиками на груди. Длина супа в его присутствии оказалась столь пренебрежительно малой, что он даже сорвал аплодисмент. «Совершенно очевидно, что возню со сбором справок для присоединения меня и моего университета к Лиге плюща нужно оставить и хлопотать, пока не поздно, о вхождении в Лигу прыща», — прочитали ученые на его салфетке.
— Салфетку сожгите, — сказал Василий Иванович. — Сомневаюсь я, что данный суп IQ повышает. При мне сожгите.
После чего совершенно исчез в салфеточном дыму, будто его и не было.
 
Под конец, когда бесплатного супа почти не осталось, пришел райтер.
— А это, товарищи ученые, тутошний райтер, — возвестил директор. — Балагур, весельчак и прочее в таком роде. Вот он какой. Ну как, райтер, ходил на выборы?
— Блаженъ мужъ иже не иде на совѣтъ нечестивыхъ.
— Не правда ли, товарищи? — притворно захохотал директор. — Прямо с порога берется шутить. Умора.
— Ты что несешь, собака? - сквозь зубы прошипел он. — Ты один, что ли, молодец, а все остальные — нечестивые?
— Не всѣ, но въ исторiи и такiя штуки случались. Старина Лотъ былъ одинъ. А салфетку я еще третьяго дня надписалъ, когда престидижитаторовъ поздравлялъ. Вотъ она: «Самое лучшее теперь, это идти на рѣчку и ожидать, когда вода принесетъ огромный персикъ съ душистымъ мальчишкой внутри, который станетъ во главѣ отряда изъ обезьянки, собачки и великолѣпнаго фазана со знаменемъ на плечѣ, и побѣдоносно ворвется на островъ Онигасиму».
— Все-таки следовало бы тебе супа съесть, — сказал директор.
 
А акция сегодня посвящается подводным морякам и, наверное, подводным полицейским, которые тоже плавают где-нибудь поблизости и в честь праздника испускают фонтанчики. Акция: суп с фрикадельками 49 рублей и макароны по-домашнему за 44 рубля. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566
11037511__377426342460502__3423104235149388895__o.jpg95b592c6398a0b0d71f21fd992753b91_makarony_po_flotsky_depositphotos_49105957.jpg



Страницы: [ 1 ] 2 [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ]
Адрес:
г. Астрахань ул.Брестская, 9а. 
GPS: N 46°19.48' E 48°1.7',ул. Кирова, д. 40/1,координаты GPS: N46.343317, E48.037566