Поиск по сайту:
Акции

Разнообразный и богатый опыт укрепление и развитие структуры требуют определения и уточнения позиций, занимаемых участниками в отношении поставленных задач. С другой стороны рамки и место обучения кадров требуют определения и уточнения позиций, занимаемых участниками в отношении поставленных задач.

Опрос
Время проведенное нашим клиентом в очереди не более 6 минут. Вы согласны с этим утверждением?
Да
Нет

Новости

Акция 08.07.2019 09:55

Мы такие старые, что нас уже можно называть старинными и смело располагать в витрине антикварного магазина всем на удивление. Райтеру это особенно бы пошло. Он лежал бы там солидно, между коробочкой с ятями и редкостной ижицей, и ворочался бы с боку на бок только в минуты, когда наступала бы пора протереть его от осевшей пыли. А директор, ради своего непоседливого нрава, в упор бы лорнировал посетителей и делал бы им неудобные вопросы.

— Что, поглазеть пришли, бездельники?

 

У нас даже есть уверенность, что рано или поздно, но он непременно взял бы власть над ветхим антикварным директором и повелевал бы и им, и самоварами, и крадеными серебряными ложками, и колючими значками, и самым медным тазом, который тоже, конечно же, был бы удерживаем на привязи там же.

 

Вот какие мы старые. Мы таковы, что даже помним те времена, когда Василий Иванович не был еще посаженным ректором университета, но имел в себе то, что тогда называлось комсомольским задором, то есть представлял собой тип деятельного и неунывающего идиота и умел слезоточить, когда какое-нибудь радио начинало говорить о Ленине, о партии, о ста центнеров с гектара, о вечном, но бесплодном союзе рабочего с колхозницей и о прочем, что тогдашний этикет предписывал орошать восторженной слезой. Он, впрочем, и теперь это умеет, но делает более по привычке, чем по необходимости, а иногда — из ностальгических порывов, потому что не то с Лениным, не то с партией, не то с колхозницей у него связаны какие-то первые юношеские эротические переживания, о подробностях которых мы, к нашему удовольствию, знаем мало. Чаще же всего теперь глаз его подергивается слезой, когда он видит нечто, что может уместиться в его хайло, и что он, таким образом, может поглотить без вреда для пищеварительной системы и своего образа нестяжателя, о котором так много толкуют его подчиненные, глядя прямо ему в глаза.

 

Представьте же теперь наше удивление, когда на прошлую записочку мы вдруг получили столько вразумляющих и прямо ругательных отзывов. Нам бы следовало угадать, что не у одного только Василия Иваныча в анамнезе имеется колхозная эротика и не его одного тянет всплакнуть, когда сто центнеров вдруг начинают неумолимо лезть из каждого гектара и колхозница уже подумывает насадить лук и редьку на самом Марсе, имея при этом на себе только обтягивающий все женские украшения костюмчик и лампочку на голове.

 

В наше оправдание можно сказать, что, во-первых, мы и вправду думали, что Василий Иванович такой один, а так как он владеет русским языком на пару со словарем и навыком чтения пользуется, только будучи зажатым в угол, то надеялись выйти сухими из воды.

 

Во-вторых, уж сколько мы написали записочек (старенькие мы, см. в начало настоящей писульки), в которых про кого только не насплетничали: были там и древние китайцы, и американцы в париках и без оных, какие-то мифические немцы и голландские проходимцы, бесстыжие шотландцы и шотландцы в штанах, чешущие в затылках великороссы и вообще чешущие французы, жуликоватые итальянцы и обидчивые малороссы, таинственные марийцы и татарин, который значительно лучше незваного гостя, что возгревает в нем чувство гордости и заставляет к месту и не к месту напоминать окружающим: «Несмь якоже прочие человецы». Про каждого была наврана целая пропасть лганья, хотя там были, кроме жуликов, и химики, и алхимики, изобретатели, философы, воины, журналисты, путешественники, один человек, профессией которого было служить солнцем русской поэзии, и даже один атеист печальной судьбы, которого после кончины назначили богом и воскуряют теперь перед его изображениями вонючие палочки. И ни за кого из них наши читатели не вступились, а наоборот, всячески нас поощряли. Поэтому мы искренне полагали, что и упоминание Цокотухиной сойдет нам с рук.

 

В-третьих, мы склонны к состраданию и можем себе представить, как наш читатель, которому в детстве дедушка, ветеран НКВД и член партии с 1937 года, вместо вечернего молитвословия читал сказки в стиле социалистического реализма, натыкается на фамилию Цокотухиной, взор его затуманивается слезной жидкостью, и он трепетно ожидает восхваления мускулистых исчадий ада, которых она за свою жизнь налепила. Вот, думает, се столовая, место, где шарахается пролетариат, все-то там убрано кумачом, на столах стоят баночки из-под майонеза, искусно приспособленные под солонки, а нож и вилка там отвергнуты и вместо них в ходу серп и молот. Сейчас, мол, почитаю, отдохну душой. А взамен получает оторванный нос и возмутительные рассуждения о том, что дедушкин реализм — это скучная собачья брехня напополам с уголовщиной и более ничего. Мы уверены, что таким чувствительным людям все должно быть как с гуся вода.

 

В-четвертых, мы же не забубенные какие-нибудь человеконенавистники и готовы согласиться, что Цокотухина лила пули не со зла, а по дурости. Это такого рода недуг, который и не такие штуки заставляет творить (вспомнить хоть египетские пирамиды).

 

Некоторые иногородние горожане высказались даже в том смысле, что раньше хотели зайти в нашу столовую позакусить, теперь же ни за что не хотят, а наш директор очень чувствителен к подобным яростным словам, поэтому мы просим всех наших читателей, которые от нас еще не отреклись, пообещать хотеть у нас пообедать в два раза сильнее. Директора это должно успокоить. Да и при чем тут вообще столовая? Это все райтер, а он — белогвардеец, это все знают. А в столовой работают заведомые пролетарии, некоторые даже читать не умеют, а им — «не хотим у вас обедать». Они могут запросто начать так остервенело чесать в затылках, что только клочки полетят по закоулочкам.

 

Впрочем, и райтер сам себя уже наказал. Дело было так. В нем вдруг проснулись дремлющие могучие купеческие силы и он купил где-то самодвижущее инвалидное кресло, с тем чтобы продать его в три раза дороже какому-нибудь уставшему от скуки богатому инвалиду. Для этого он прикатил кресло в столовую и навесил табличку «Продается дорого». Директор его обсмеял, а завхоз сказал, что этим самым райтер может обозлить инвалидную мафию и навлечь на себя беду, но легкомысленный райтер нацепил огромные очки для мотоциклетных прогулок и уехал проверять скоростные качества кресла, целый час носясь по кругу и покрикивая на прохожих. Через пару дней, к удивлению директора, кресло было продано не с таким большим убытком, какой он пророчил. А еще через день, когда райтер беспечно выходил из столовой, его сбил с ног одноногий человек с трепещущим седым хохолком на голове, пилотирующий похожее на проданное накануне кресло. Райтер полетел в одну сторону, очки для мотоциклетных прогулок, с которыми он не хотел расстаться и смотрел сквозь них на окружающую среду, в другую, а зломысленный инвалид умчался вообще неведомо куда, хрустнув по дороге очками. То есть сначала он злонамеренно поехал в том же направлении, куда улетели очки, но потом резко повернулся и скрылся в пыльном облаке на горизонте. Дорожные полицейские, которые как раз в это время у нас обедали, сказали, что расследовать это дело невозможно.

— Уж больно стремителен злоумышленник, — сказали они. — И приметы какие-то неверные. Что это такое? «Хищный рот и безумные глаза»!

— У него еще ноги не было. При ходьбѣ онъ долженъ прыгать какъ воробей.

— А номер у него был?

— Нѣтъ, номера не было, но въ рукахъ его было помело, которымъ онъ заметалъ слѣды.

— Ну вот, и по горячим следам раскрыть не удастся. Уж больно хитер.

А завхоз выглядел очень удивленным и напуганным, но все равно сказал: «Я же говорил!».

Вот, то есть если и эта ужасная история не растопит сердец советских патриотов, то мы придумаем другую, еще страшнее.

А акцию мы сегодня посвящаем английской королеве, но при этом хотим сказать, что ее скидку, если она и на этой неделе не объявится, мы отдадим другой королеве, хорошей, которая не воображает о себе. У нас есть уже одна на примете. Акция: борщ 21 рубль, биточки из индейки 39 рублей и на гарнир рис 26 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7  

 

P.S. Фамилия «Цокотухина» хитроумно употребляется в тексте с тем, чтобы опять не вызвать раздражения у советского народа.

 

P. P. S. Для общества «Шолом» сообщаем, что вас нет в длинном перечне национальностей, потому что мы боялись, что вы разозлитесь и направите нам гневное письмо, но вы все равно это сделали. Кстати, кто для вас пишет гневные письма? Нам тоже иногда требуется.

IMG__20150802__093139.jpg IMG__20150904__163141.jpg IMG__20160109__143524.jpg




Акция 01.07.2019 09:47

Сегодня праздник у всех поклонников тучных сосцов, снопов, шестеренок, кумача, натянутых жил, бессмысленных круглых и светящих во тьме глаз, надрывных и вздорных высказываний и, конечно же, усиленных пайков с благословенной сгущенкой, потому что сегодня день рождения Веры Мухиной — беззастенчивого кумиротворца, академика и матери всех банальных советских поделок. Нам очень жаль, что Мухина родилась в славной купеческой семье и тем самым навела тень на все честное сословие. Начало ее участи, впрочем, не было оскорблено никаким гигантизмом. Родилась она обычных размеров и более всего возлюбила балы, катания и сморкаться. Порой лепила горбатого, но делала это от случая к случаю и никак на этом поприще не выделялась. Балы ей нравились любые, катания тоже обыкновенные, вот только сморкалась она довольно-таки монументально. Так, что, по семейной легенде, приходской священник, услыхав, как она это делает, обрел вдруг дар проречений, перекрестился и напророчил ей великую, но срамную будущность, после чего дар утратил настолько, что не мог уже сказать, будет ли он сегодня обедать или какой назавтра день недели.

— Да, а я ведь, братие, после того случая в Бога уверовал, — рассказывал он после, как о небывалом для священника обстоятельстве, своим присным.

 

А потом жизнь ее решительно переменилась: однажды во время катания у нее оторвался нос. На балы стало ходить неудобно, там тогда собиралась чрезвычайно носатая публика и нос был совершенно необходим для вождения, сования и прочих непременных штук. Кататься она и сама теперь опасалась, чтобы вообще все не поотрывало. И главное, что сморкаться так, как это было у нее заведено, стало невозможно. Ей, конечно, пришили новый нос, но не оригинальный, а такой, какой нашелся под рукой, а он только сопел и плохо держался. Несколько раз она пыталась, но нос всегда улетал, а будучи неправильной формы, делал это все время по какой-то немыслимой траектории, так что его иногда приносила соседка и, брезгливо морщась, ставила на край стола:

— Помилуйте, у меня дочь на выданье!

 

Словом, женщина утратила представление зачем живет, связалась с дурной компанией и увлеклась монументальной скульптурой в духе реализма. Сначала катала шарики из хлеба и домашние надеялись, что постепенно дойдет до валяния котлет и найдет в этом утешение, но с ней произошло то, что жуликоватый Фрейд называл сублимацией. Мухина стала сморкаться реалистичной скульптурой в крупных размерах.

 

Мы уже дважды упомянули слово «реализм», но тут нужно дать историческую справку, чтобы не допустить недоразумений. Реализмом в то время, собственно, называлась почти любая пошлятина, примерно так, как теперь ее называют «современным искусством». То есть сморкнулся кто-нибудь на площади — реализм, сделал это дважды — сверхреализм, а если вышло с юшкой, то это уже социалистический реализм. Ну и, конечно, никаких ограничений одним только сморканием никто не воздвигал. Пожалуйста — в ход шли какие угодно отправления. Что бы там ни говорили антикоммунисты, а свободы в этом смысле было сколько угодно.

 

Самым известным мухинским отправлением стала парочка рабочего с колхозницей с развевающимся шарфом и серпом с молотом над головами. Не все знают, что первоначально они планировались без одежды, но тут уже строители были удручены перспективой выделки трехметрового стального этого самого с реалистическими деталями и уговорили одеть рабочего в комбинезон, колхознице дать сарафан и выдать обоим шарф. Если бы не это, то страшно подумать, что бы там сегодня у них развевалось.

 

Скульптуру отвезли на выставку в Париж, и парижане, к тому времени воспитанные на произведениях Золя, который дотошно описал физиологические отправления всех слоев французского общества времен Второй империи, отдавая, впрочем, предпочтение хорошеньким девушкам (эти французы…), встретили ее с восторгом и даже уговаривали оставить у них в Париже, но, к сожалению, были не слишком настойчивы. Сама Мухина, однако, капризничала и все говорила, что ей не нравится. Чтобы как-то утешить мастера, всех, кто участвовал в сборке, и заодно комиссара выставки расстреляли. Мы не знаем точно, расстреляли ли их прямо в Париже или по возвращении, но интересно, что комиссару замена нашлась довольно легко, они и теперь урождаются в великом изобилии, а вот со сборщиками пришлось повозиться. Некоторые даже пробовали получить разъяснения.

— Зачем же всех сборщиков? Сборщиков-то?!

— А как же иначе? — спросили их в ответ, и, нужно сказать, этого оказалось вполне достаточно.

 

Мухина умерла в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году, вместе со своим патроном, но это совсем другой праздник, к сегодняшнему дню не идущий. За свою жизнь она слепила довольно много поделок, среди которых самка хоббита, ошибочно принимаемая за крестьянку, истуканы террористов и изменников родины, к которым Вера Игнатьевна имела слабость, а также макеты разнообразных скобяных товаров и инструментов. В Москве есть ее памятник, который сделал скульптор Аникушин. Михаил Константинович более тяготел к традиционной школе, поэтому сиськи у памятника нормальных размеров. Мы бы, впрочем, хотели, чтобы для торжества справедливости памятник слепил Вучетич. Чтобы, знаете ли, отверстая пасть, загребущие руки, бешеные глаза и средних размеров гормолзавод на месте груди. И чтобы метров двадцать хотя бы. Хотя бы в ширину. И со съемным носом, чтобы то Мухина, а надоело — то чтобы сфинкс. Но разве столовую кто-нибудь послушает?

 

У нас монументальное искусство разрешено только в тарелках. Наши гости — люди обывательских вкусов и предпочитают еду большую и откровенную до пошлости, без декадентства, утонченности и прочих трудноощутимых качеств. Мы же, со своей стороны, как можем этому потворствуем и ожидаем монументальных прибылей, которые, к сожалению, пока испытывают на себе сильное влияние минимализма.

 

А акцию сегодня мы снова посвящаем английской королеве и будем делать это всякий раз, когда поздравлять некого и не с чем. Ну, или пока нас не заметят в Букингемском дворце. Напоминаем, что скидка для королевы составляет пятьдесят процентов. Больше скинуть мы просто не можем. Черт возьми, да есть ли у нее сердце?! 

Акция: суп-лапша куриный 17 рублей, бефстроганов из печени 52 рубля и гречка на гарнир 26 рублей за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7

sup_lapsha.jpg IMG__20151109__103340.jpg 1a1a22e2f8a4ff505dbcf99ec119f500.jpg

 




акция 24.06.2019 11:20

Шотландские Брюсы, как никто в Европе, нуждались в нумерации. Все они были Роберты, все имели косматые брови и одинаково сомнительные гигиенические привычки, все чуть что начинали бакланить и качать права и, наконец, все, как один, с утра до вечера пили только вино, а иногда и просыпались среди самой ночи и принимались шарить по шкафам, звякать бутылками и тихонько сквернословить по-французски. Эта манера особенно волновала их жен, которые не раз и не два заставали какого-нибудь из Брюсов в ночной сорочке, с рюмкой в одной руке и с вилкой в другой, растерянно хлопающими глазами на свечу и шарящими вокруг ногой в поисках свалившегося тапка.
— Роберт!
— А? Кто здесь?
— Не придуривайся, Роберт! Ты чего тут снуешь? Опять весь дом перебудил.
— Я, мамачка, позакусить. Не мог заснуть, дай, думаю, закушу чем-нибудь. У нас вроде бы со вчера телятинки оставалось.

Тогда, впрочем, жизнь была нервная, монархи ворочались с боку на бок и рано или поздно, а все равно оказывались вынужденными оправдываться за свои полуночные хождения по замку. Отсюда, кстати, пошло поверье о неупокоившихся духах, которые пижонят ночами во всем белом, чем-то звенят и стонут. Распространению этой веры способствовало и то, что прислуга тоже все время нервничала, в деле винопития старалась поспевать за господами и тоже частенько ходила теми же сумрачными тропами. Ну и, конечно, господа литераторы подлили масла в огонь, но эта братия, когда речь заходит о винопитии, не желает знать никаких пределов, и явление стенающих призраков в их книжках такое же обыкновенное дело, как у прочих людей визит, скажем, директора — удивительно и жутко, но бывает. Там они, обычно, обязуются толстым голосом возвещать всякие пакости или же просто многозначительно стоять в сторонке, нагоняя на всех страху и предоставляя догадываться о пакостях самостоятельно. Все эти ночные вылазки, конечно, не способствовали проведению взвешенной политики и политика выходила такая, какая уж получалась (см. О. Егер «Всемирная история», т. — любой на ваш вкус, такоже и стр.).

Нас сегодня интересует тот самый Роберт Брюс, который дружил с Мэлом Гибсоном и командовал шотландцами в клетчатых мини. Сам он не очень-то хотел быть королем, но жена у него была женщина впечатлительная и настояла. И вот ему пришлось, в основном из дружбы с Гибсоном, снимать штаны, носить позорную юбку и скакать по полям, уворачиваясь от английских стрел и остро тоскуя по прежнему своему холостому житью. Если коротко, то дело там было в том, что на шотландский трон посягало сразу два человека — наш запиленный супругой Брюс и еще один ночной скиталец, фамилии которого никто уже не упомнит, и, чтобы не переубивать друг дружку, они обратились к английскому королю за справедливым судом, а английский король, тезка одного нашего знакомого директора бани Эдуарда Федоровича, рассудил как всякий усталый и задерганный родитель.
— Если, — сказал, — вы такие несносные забияки, то шотландский трон я возьму себе, а вы посидите и подумайте о своем поведении.
— Что? — повернулся он к придворным. — Я все равно уже человек пропащий. Короной больше, короной меньше, семь бед — один ответ.

Вот как раз сразу же вслед за этим шотландцы временно, для нагнетания ужаса, переоделись в юбки и разгромили войско Эдуарда близ речки под названием Бэннокберн. Интересно, что с нашим Эдуардом Федоровичем тоже случилась подобная история, только спор вышел из-за пустяков и по шее он получал близ речки под названием Кутум, а так все очень похоже. Тоже все с утра нарезались и домой воротились с распухшими носами, и даже оба Эдуарда, по результатам битвы, сказали одно и тоже: «Да подавитесь вы», только тот на французском, а наш на матерном.

Шотландцы так обрадовались исходу сражения, что решились каждый год, двадцать четвертого июня, праздновать день своей независимости. И хотя саму независимость давно уже утратили, но склонность к празднованию оказалась такой устойчивой, что продолжают напиваться и по сей день. По сообщениям шотландских жен: «Конца-краю этому не видно». В случае, если шотландцы чересчур уж начинают бузить, бывает вызываема британская полиция и праздник приобретает официальный статус.

У нас в РФ тоже есть свои шотландцы, только называются они чуваши и подразделяются на верховых, средненизовых и низовых. В остальном же все то же самое. Двадцать четвертого июня они празднуют день своей республики, независимости лишены, через одного носят юбки и имеют устойчивую тягу к шотландскому виски. Но, на наш взгляд, наши шотландцы несколько мудрее, то есть, имея те же шотландские утешения, в прошлом, однако, никаких ужасных битв они не устраивали, что делает честь их благоразумию. Единственно, кто немного омрачает праздник — это средненизовые чуваши, которые домогаются звания средневерховых, но делают это, впрочем, не слишком настойчиво. Так, просто спросят:
— А чего это мы средненизовые? Может быть мы хотим быть средневерховыми?
Получат в ответ обыкновенное «обойдетесь», почешут в затылках, скажут: «Ну и ладно, гады» и идут дальше шарить по шкафам и звенеть посудой.

А акцию сегодня мы снова посвящаем английской королеве. Ей должно быть обидно, что прямо у нее под носом подданные празднуют день независимости. Причем от нее. Она даже желала принять закон, чтобы ее любили и уважали, как в Столовой №100, но ей в ответ сказали очень долгую речь, смысл которой скрывался за бесчисленными фигурами речи, однако королева, как женщина опытная, сразу поняла, что имеется в виду «обойдетесь».
— Да неужели? — уточнила она.
— Не совсем так, — донеслось из нижней палаты парламента. — Если хотите, можем повторить.
— Да уж не нужно.
Говорят, что старушка от обиды даже хотела просить убежища в Столовой №100, но так как об этом говорят только в Столовой №100, то мы со своей стороны сомневаемся.

Акция: рассольник 17 рублей, биточки куриные 43 рубля, макароны с сырным соусом 39 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7

Братию мы поздравляем с началом поста, а рыбам сочувствуем в том, что все состоят из мяса и костей и во время поста могут быть спокойны, и только они из рыбы и костей и принуждены нервничать. Даже те, которые, собственно, состоят из одних только костей.

rassolnik.jpg whatsapp_image_2017-05-01_at_093012.jpg IMG__20150904__163141.jpg




Акция 17.06.2019 09:58

Однажды, когда еще, кажется, по русским равнинам носились паровозы, шипя и играя судьбами живых людей, из Архангельска в Астрахань ехали директор и райтер. То есть вернее будет сказать, что ехал паровоз, извиваясь своим драконьим хвостом, брызгаясь кипятком и окутывая красным паром встречных мужиков, которые тут же от страха открывали не только тугие свои помыслы и сокровенные замыслы, но и все наличные отверстия, оставаясь в уверенности, что повстречали самого антихриста во всей славе своей, в виде железном и великолепном, а директор с райтером сидели в его поместительном брюхе и двигались только относительно растрепанных елок, тщедушных речек, полезных, бесполезных и даже вредных ископаемых, советских улиц и улиц имени Ленина, котельных, изъеденных домов быта, белокаменных горкомов и районо, парадоксальным образом отвечающих на вопросы, предлагаемые только среднему роду и ни на какие другие не отвечающие, и прочего народного богатства, которым так обильно наше отечество. И даже, если еще вернее, так, что следующей ступенью может стать только несомненная святость: райтер сидел, а директор лежал на полочке и удивлял всех своими способностями к храпу. Этому способствовало то, что, прежде чем поместиться на полочку, он отпил водки, оставив бутылку на твердом железнодорожном столике, а райтер, будто нанятой, предлагал окружающим вопросы и делился соображениями. Выспросил у женщины напротив о всех ее обстоятельствах и велел попробовать кормить мужа перепелиным яйцом, посоветовал старичку в резиновых сапогах пить чудодейственную настойку на боярышнике и не сомневаться, рассказал анекдот, хохотал, приветственно махал в окошко мужикам, окутанным красноватым туманом, и начал обучать белобрысого мальчишку игре в преферанс, потому что с радостью научил бы его играть на шарманке, но шарманки во всем поезде не нашлось, хотя он спрашивал и в вагоне-ресторане. Словом, как и всегда, производил впечатление пьяного человека, махнувшего рукой не только на возможности устроиться в этой превременной жизни, но и на вечное спасение.

И тут, как два ангела, обирающих урожай грешных душ, по вагону прошли железнодорожные милиционеры и, исторгнувши райтера из купе, увлекли его в свою обитель. К этому у них были все основания: и общительный нрав райтера, и бутылка на столике, уличающая его в пьянстве, и невозможность занять себя чем-нибудь другим, отчасти из-за того, что, как мы уже упоминали, ни одной шарманки во всем поезде не было, отчасти же оттого, что играть они на ней все равно не умели. То есть райтер, по всем законам, выходил преступник, и с него уже даже успели снять мерку, чтобы нашить на спину бубнового туза. Он, впрочем, оставался легкомыслен, вовсю вертел головой в разные стороны, знакомился с милицейским бытом и подавал советы, как лучше написать протокол: «Вы все неправильно делаете…» и т.д. А потом вдруг вспомнил, что несколько лет тому назад повстречал в поезде своего однокашника Финикова в форме железнодорожного полицейского, который крался вдоль вагона, и, конечно же, тут же сказал:
— А что теперь Леопольдъ Финиковъ? По-прежнему ли служитъ въ вашемъ паровозѣ?
Милиционеры посмотрели на него, как смотрят боксеры после ответственного боя, мартышки, недугующие подозрительностью, люди, вспомнившие, что не выключили утюг, и, собственно, милиционеры, короче говоря, как все двоечники — зачарованно и исподлобья:
— А вы его откуда знаете?
— Какъ же! Учились вмѣстѣ, — сказал райтер и хотел было прибавить «рѣдкостный былъ засранецъ», но в этот момент у него так нестерпимо зачесалась макушка, что стало совершенно ясно — Бог его своими милостями не оставляет, почему он только лишь сказал:
—Финиковъ, какъ же. Очевидно, что предки его служили въ духовномъ званiи, и еще болѣе очевидно, что молитвенниками были слабоватыми.
— Фиников — наш начальник, — сказали милиционеры и в тот же миг истерзали почти написанный протокол.

И райтер в одну секунду из преступника, угрожающего перегрызть скрепы, превратился просто в железнодорожную фею, административно при этом очень благонадежную. А бубнового туза с него спороли и даже игриво хлопнули по спине, иди, мол, покуда при памяти.

И вот теперь подобная история произошла с нашим Голуновым, с той разницей, что райтеру водку не подкидывали. У нас это считается безнадежным делом. Чтобы разбираться в наркотиках, нужно служить в полиции или министерстве иностранных дел, а чтобы разобраться в водке, нужно только грясти по жизни, смотреть по сторонам и складывать впечатления в сердце своем. Поэтому водку могут запросто выпить, а она казенная, выданная под расписку и ее самим мало. Тогда как неискушенному человеку можно хоть каждый день подкидывать наркотики, в худшем случае он их примет за мусор и выбросит, но для наших орлов помойка — дом родной, у них там все давно схвачено и наркотики не пропадут. У них там даже, по всей вероятности, постоянный пост располагается. Во всяком случае, мы сами не раз видели горящий и наблюдательный глаз, обсервирующий прямо из помойного нутра, когда приносили туда пакеты со всяческим огрызком. И насчет участия в голуновском деле Леопольда Финикова мы тоже врать не будем, нам это участие неизвестно. Там, конечно, замазалось много полицейских чинов, и не исключено, что нашелся и по фамилии Фиников, а по имени Леопольд. В конце концов, в России все может быть, но в точности мы сказать не можем. Возможно, что Голунов вовремя вспомнил, что ему еще в пятом классе подкидывал наркотики Юра Девяткин или какой-нибудь другой подобный анекдот, а милиционеры сразу: «Ах, так? В таком случае, идите с Богом домой, гражданин Голунов. Отныне вы не наркоторговец, а друг народа». Вот здесь все в точности совпадает. Левиафан точно так же подержал его в пасти, обслюнявил и выплюнул, сочтя слишком костлявым и ядовитым.

В народе говорят, что надо соблюдать крайнюю осторожность, чтобы наши вспомогательные войска, будучи сильнее наших граждан, не стали слишком сильны и не превратились в диких, свирепых тварей. То есть так говорят в тех народах, где латинский язык входит в школьные программы. В нашем народе так не говорят. В нашем зато могут рассказать, как нам реорганизовать рабкрин, но, как показывают последние события, это ему никак не помогает. Очень жаль, что латинские авторы были признаны чрезмерно буржуазными и нам теперь надо соблюдать крайнюю осторожность, чтобы наши свирепые твари не растерзали нас в клочки. Достигать этого, однако, с каждым годом становится все трудней. Последнее время, не имея других занятий, они только и делали, что плодились и размножались, а, заполнив собой все пространство, испытали потребности в эстетике и еде. Но если их эстетические потребности легко удовлетворяются порнографией и несложной игрой на щипковых инструментах, за неимением шарманки, то потребности в еде поистине не имеют пределов. Поэтому как хотите, а Столовая №100 решительно стоит за латинский язык. Райтер толкует еще о реституции и люстрации, напирая теперь в основном на то, что эти слова латинского происхождения. Если это так, то придется с ним согласиться, во славу логики.

А акцию сегодня мы снова посвящаем английской королеве. Сегодня у нее никаких дней рождения нет, и она готова провести день в халате и бигудях. Надеемся, что у нее все получится. Наш специальный корреспондент из дворца сообщает о мышке на ковре, и более ничего из него пока вытянуть не удалось. Акция: борщ 21 рубль, котлета рыбная 47 рублей и картофель пикантный 20 р за 100 граммов. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7

IMG__20150802__093139.jpg IMG__20151019__104924.jpg Р.jpg




Акция 10.06.2019 09:46

Пока мы тут варили, жарили и парили, широко пользуясь древним девизом нашего цеха «Растворяй и сгущай», попутно рассылая во все концы поздравления и поклоны и давая каждому встречному отчет о наших упованиях, у нас из-под самого носа увели, хотя и временно, но все-таки кое-как исполняющего обязанности губернатора. Просто свели, как жеребца из стойла. Только что ведь занимался политикой у себя в кабинете (а википедия решительно утверждает, что он — политик и как таковой у себя в кабинете занимается политикой), угрожал бурным ростом промышленности, сулил какие-то невиданные доселе укрупнения и округления, подбирался даже уже к тому, чтобы всех привести к одному знаменателю, дул в свой свисток, и вдруг был в мгновение ока взят от нас и перенесен в другое место, а промышленности велел передать, чтобы росла своим чередом, не переживая отныне никаких бурлений.

 

Кто бы мог подумать, что над нашими головами разразится подобная гроза? Конечно, администратор предчувствовала беду, но так как это является ее специальностью, то мы внимания не обратили, увы нам. Что теперь прикажут делать с крестильными рубашечками, в которых собирались крестить безгрешных младенцев, имея в восприемниках губернатора? Куда теперь девать серебряные иконочки святого Сергия, потому что святого Сергея Петровича в церковной лавке не нашлось? Что теперь будет с медициной и образованием, когда нас совершенно успели убедить, что без нашего чекиста все мы покроемся струпьями и коростой, а образованность упадет столь низко, что станем промышлять себе пропитание, скача по деревьям и заполняя досуг, выращивая хвосты один другого краше? Как, наконец, теперь склеить разбитые сердца губернских административных фей и комсомольских чаровниц? Молчит неприветливая высь.

 

Мы-то, конечно, от привычки угадывать правительственные резоны, отчасти понимаем государственные целесообразности и не спорим с тем, что совершенно все равно, где пить водку — посреди астраханских степей, имея собеседником заполошного суслика, или сидя под елкой где-нибудь в России. Но все-таки все это случилось чересчур уж нежданно. Сначала, как это бывало в раньшие времена, ему бы следовало начать тосковать и петь арии из опер на русские сюжеты, потом томиться и пыриться с кремлевской стены, потом у него в приемной должны были бы являться косматые пророки с грязными ногтями и просто бабы-вещуньи с противными голосами, после уж должен был глянуть на него змей из-под капота списанного мерседеса, а уже вслед за тем — отставка и перспектива пить водку под елкой. А тут все как-то быстро и, что всего удивительнее, по собственному желанию, которых желаний в этом сообществе нет, а если и появляются, то всегда чудесным образом совпадают с необходимостью. Трудно вообразить, что выпускник физкультурного института в звании генерал-маиора имеет желания и вообще понимает, зачем его занесло в Астрахань. Мы даже подумали было, что его отозвали, убедившись, что он проносит мимо рта, но нам строго разъяснили, что такого безобразия там быть не может, и даже если у некоторых генералов не все в порядке с глазомером, то обширность самого рта всегда готова к услугам.   

 

Хотя нашлись у нас и такие, которые обрадовались, рассуждая таким образом, что, дескать, чекисты в РФ заканчиваются и на всякую весь их уж не хватает, но их немедленно остудили, пообещав прислать другого чекиста по фамилии Шоколадушкин. Этот не такой блистательный, имеет звание полковника и по этой причине, очевидно, будет принимать парады в папахе. Впрочем, чтобы не гадать от ветра главы своея, а рассудить на более твердом основании, мы вынули с полки пропыленную «Книгу перемен», чихнули пару раз и принялись угадывать под водительством профессора Щуцкого. Скажем честно, мы надеялись прочесть что-нибудь вроде «Разводить коров — к счастью», или просто «Благоприятен юго-восток», или же хотя бы «Лис переправился, но вымочил хвост». Тщеславный и худо знакомый с историей России последних ста лет райтер, который, к тому же, не понял, зачем мы все это затеяли, мечтал, чтобы выпало «Поднимешься до царскаго двора». Именно вот до «царскаго». Но получилось: «Меняют города, но не меняют колодец», «Стропила прогибаются» и «Князю надо жаловать коней в великом изобилии». Уж не знаем, что это значит у китайцев, но у нас может означать только одно — все будет ровно в том самом порядке, в каком было и допрежь сего. Просто порядки бывают разные. В одном доме, например, завели порядок пакостить на пол и всячески его поддерживали. Потом их сын женился на кишечной палочке и всю семью вывезли в инфекционную лечебницу. Теперь сын вдовствует и с тоской вспоминает прошлое вольное житье.

 

А наш сокол ясный полетит теперь работать по специальности. Возможно, что будет сторожить журналиста Голунова, или устраивать на него засады, или выдавать со склада списанные наркотики для подкидывания, или как-то иначе обосновывать свое существование и генеральское жалованье, при этом тренькая на гитаре (википедия говорит, что он музицирует, правда, не может указать жанр, поэтому мы думаем, что это городской романс, базирующийся на трех аккордах).

 

Весь интернет, кстати, восстал на защиту несчастного Голунова, и нам в Столовой №100 это восстание очень нравится. Мы только в толк не можем взять, почему в связи с этим говорят, что если не заступиться теперь, то после придут и за другими? Ведь за другими еще раньше пришли, а Голунов как раз тот самый, за которым пришли после. Уже два года и сто лет в отечестве нашем нет закона в общепринятом смысле этого слова, а есть более или менее хищные банды террористов, которые своим вечным лганьем развратили население, потому что деградировать у всех получается лучше, но в итоге всегда приходится жениться на кишечной палочке, а дальше — как повезет. История показывает, что чаще всего вдовеет именно она.

 

А акцию сегодня мы опять посвящаем английской королеве. У нее сегодня день рождения в Австралии. Старушке стоит посочувствовать. Только затеет она сделать что-нибудь достойное пожилой женщины — связать носок, сыгрануть в лото или просто посидеть у печки с котом на коленях, как тут же опять день рождения и изволь колготиться с гостями до поздней ночи. А австралийцы еще и день с ночью путают. И верх с низом. А королеве в ее возрасте это уже трудно дается. Акция: суп гороховый 19 рублей, котлета куриная 52 рубля и на гарнир гречка 26 рублей за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7

 

P. S. Новый чекист никакой не Шоколадушкин, а Бабушкин. Нам послышалось. В каждом городе есть улица, названная в честь стародавнего прохвоста Бабушкина. Надеемся, что этот не родственник тому и наоборот. А жаль, черт возьми. Шоколадушкин лучше звучит. Надеемся, что он одумается и переменит фамилию, время еще есть.

IMG__20160307__083421.jpg img__20160331__101111.jpg IMG__20151109__103340.jpg




Акция 03.06.2019 10:08

В Австралии сегодня День Мабо. Те, которые с радостью откликаются на всякий повод, могут с утра нарезаться огненной воды, сказаться на службе больными и до вечера скакать, измазавшись мелом и дрыгая ногами. Так, во всяком случае, предписывает праздновать австралийская народная традиция, но тем, кому это может быть воспрещено участковым терапевтом, она же снисходительно разрешает просто посидеть в холодке, однако же, конечно, с огненной водой в деснице. Тут уж традиция любого народа стоит стеной, и если не хочешь оказаться отщепенцем, навроде нашего райтера, то следуй ей и обретешь гармонию. Всякий тогда скажет: вот какой гармоничный человек наш Иван Иванович и даже пахнет натурально, без всяких примесей — одной природой, травами там, букашками и иже с ними рифмуются. Бывали случаи, что во всем организме так разливалась всевозможная гармония, что в бороде, где бы она ни произрастала, расцветал папоротник и заводились светлячки. Это, конечно, доставляло некоторые неудобства: светлячки все время норовили потонуть в супе, а папоротник кололся и щекотался, но зато дух захватывало от красоты и необычайной загадочности. Да, впрочем, и в супе светлячки смотрелись молодцами.

 

Сначала мы думали, что День Мабо назван так в честь какой-нибудь таинственной австралийской штуковины, но оказалось, что Мабо — это просто обыкновенная фамилия одного местного обывателя по имени Эдди. У нас бы он прозывался как-нибудь Попов или Кузнецов, чаял бы скорого восстания с колен и имел бы круглые глаза. Этот Мабо служил садовником в университете Джеймса Кука, что звучит, может быть, и не слишком заманчиво, но тем не менее ни до, ни после ни один абориген не получал столь прочного положения в науке. Там-то бледнолицые адвокаты и подучили его подать в суд для установления законных владельцев австралийских островов, на которых исстари слонялись туда и сюда мабовы соплеменники. Мабо иск подал и ушел дальше стричь кусты и сгребать в кучу палый лист.

 

Ученые согласно утверждают, что аборигены действительно жили там семьдесят тысяч лет. За это время они догадались рисовать у себя на пузе какой-то белой мазилкой и придумали бумеранг, который, по их мысли, что было отражено в названии, должен был всякий раз возвращаться к владельцу с добычей в зубах, но, впрочем, так этого ни разу и не сделал, а заставлял искать себя по кустам, собирая колючки и ругаясь последними словами. Собственности, а в особенности земельной, они не имели, но жили колхозами. Мужчины целыми днями сквернословили, лазая по кустам, а женщины замаривали на зиму червячков и вообще квасили все, что попадалось под руку. Вечером все собирались у костров, ели сомнительного вида растения и бредили о несомненных преимуществах колхозного строя, попутно угрожая копьями врагам. Юриспруденция у них была, но так как выдумывать письменность им было недосуг, то передавалась плясками, довольно капризными телодвижениями и матерными частушками. Поэтому покуда местный юрист овладевал всем корпусом юридического предания, то, если его не съедал к тому времени крокодил, совершенно дряхлел, утрачивал вкус к пляскам и прыжкам, но все более испытывал склонность к тому, чтобы посидеть на завалинке, греясь на солнышке и роясь у себя в носу. Из верований преобладало упование на милости священного крокодила, которого уважали за лютость и портретами которого были увешаны все углы.

 

Когда англичане высадились на островах, то застали там такой компот, что только руками развели. Колхозники к тому времени уже почти утратили человеческий облик и представляли собой толпу нечесаных и неумытых субъектов с огромными разрисованными животами и обширными от постоянного рытья носами. Разобраться, кто из них является председателем, кто агрономом, кто парторгом, а кто делегирует властные функции и изображает из себя беременную селянку, случая не представилось. Некоторые из молодых юристов сплясали, конечно, перед англичанами пару невнятных танцев, но, в общем, последних это никак не впечатлило и даже, напротив, укрепило в уверенности, что вести переговоры тут ни с кем не приходится. Впоследствии оказалось, что колхозники еще и не дураки выпить и в этом увлечении способны достигать такой гармонии, что там уже о светлячках никто и не поминает, но замечена очень голенастая фауна, которая и самый суп нагло умыкает прямо из-под носа и разделывается с ним с рыком и остервенением.

 

Следующие сто лет все более или менее устоялось: англичане присылали на острова своих каторжников, каторжники, насмотревшись на аборигенов, проникались сознанием бремени белого человека, а аборигены бредили у костров и воровали или принимали в дар у каторжников всякую мелочь. А потом в 1982 году Мабо подал свою ябеду, австралийские суды оживились и признали за колхозниками право все так же невозбранно шастать по лицу земли, но уже считая эту землю колхозной и каким-то образом умея этим наслаждаться. Заодно, кстати, и за крокодилом было признано право свободно нырять в речках и лютовать в отношении своих адептов, но не слишком, а соблюдая известную меру. Закона о свободной продаже, ношении и употреблении алкоголя для аборигенов не воспоследовало, хотя они и очень на это надеялись. Зато им был дан выходной день, с которым, правда, они еще не знают, что делать, потому что у них, собственно, рабочих дней не заведено, но, как сообщают австралийские корреспонденты, недалек тот час, когда из сермяжной аборигенской среды на этот счет, чего доброго, воссияет новое слово. Сейчас покуда они хлопочут о том, чтобы этот выходной стал общенациональным, а то, говорят, выглядит все как-то буднично: каторжники работают, аборигены отлынивают, а крокодил ходит по берегу, иногда погружаясь в воды, и клацает зубами. Одно, говорят, безобразие и беспорядок, будто и не праздник.

 

В нашем богоспасаемом отечестве ничего подобного, конечно, быть не может. Все безобразия содержатся в таком идеальном порядке, что любо-дорого. Свободное приобретение вина гарантируется конституцией, а суды, в чем, по словам Василия Ивановича, есть несомненная милость Божья, на советской почве и сами собой не приживаются. Хотя и тут есть некоторые личности, которых даже именуют «ваша честь» (sic!), но заведены они только затем, чтобы не терпеть стыда от иностранцев, а за значением слова «честь» ходят в словарь иностранных слов, ничего там не обнаруживают, дергаются лицом и остаются при уверенности, что то, что чекистскому начальству угодно, то и честно, а что не угодно, то есть срам и бесчестие. Впрочем, есть мнение, что отечественный абориген ведет счет истории своей страны с семнадцатого года и умеет так выпучивать глаза, что ни в какие суды не пойдет, даже если они каким-нибудь чудом и заведутся. Уже теперь находит удовольствие в рисовании на пузе, и если белые опять замешкаются, то доведет это искусство до совершенства, приобретет пространный нос и уже навсегда уйдет в свой любимый колхоз затем, чтобы скакать в свете костров и бредить, имея над собой звездное небо и нравственный закон где-нибудь за соседним бугром.

 

А акцию сегодня мы посвящаем дню рождения английской королевы в Новой Зеландии. С ней вечно происходят недоразумения — все друг на дружку понадеются: мол, уж королева-то без поздравлений не останется, и в результате бывало, что старушка сидит с одной какой-нибудь фамильярной телеграммой от маори «С днюхой, цапля вы наша белая». Это довольно обидно. Чтобы и сегодня ничего подобного не приключилось, мы поздравляем королеву с днем рождения, желаем расти большой, успехов в труде и счастья в личной жизни. Завхоз составил даже стихотворное поздравление, но директор воспретил и правильно сделал. Вместо этого повелел, что, если королева вдруг придет сегодня в нашу столовую, предоставить ей королевскую скидку, а это не менее пятидесяти процентов, между прочим. 

Акция: борщ 21 рубль, котлета рыбная 47 рублей и на гарнир перловка 22 рубля за порцию.Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7

IMG__20150802__093139.jpg      Р.jpg IMG__20151228__103510.jpg




Акция 27.05.2019 09:47

В последнее время к нам в редакцию стали поступать письма, в которых читатели, с одной стороны, сетуют на то, что мы уделяем чрезмерное внимание питанию компатриотов, при этом совершенно манкируя их воспитанием, а с другой — опять интересуются ежиками. Ах, если бы они знали, что редакция наша даже не имеет вывески, располагается в закутке между кухней и служебным туалетом, а тексты редактируются при помощи поварского ножа и скалки, то не были бы так строги. Но и у нас сердце не из каменя, и, чтобы удовлетворить их строгости, ниже мы приводим рассказик, которым райтер докучал нам несколько лет назад. Хотите верьте, хотите не верьте, но в нем заключено всё, что нам про ежиков известно, а биологи, со своей стороны, подтверждают, что знания эти преизбыточны. Мы, впрочем, относим это не столько на счет ежиковской скрытности, сколько на биологическую легкомысленность. Кроме этого, текст приводится в авторской орфографии, ибо что же еще есть воспитание, как не принуждение к терпению скуки и несправедливости.
 
"Мы обѣдали и трепались на общiя темы. О томъ и о семъ. Много разныхъ словъ вспомнили, а я произнесъ, въ частности, слово «аккуратность». И тутъ же шестилѣтка Леруся, которая въ разговорѣ почти не участвовала, отодвинувъ тарелку съ недоѣденнымъ салатомъ, сказала:«Примѣръ аккуратности — барсукъ».
— Что это значитъ?
Леруся пожала плечами:
— Барсукъ — примѣръ аккуратности.
— Сентенцiя. Откуда знаешь?
— Въ школѣ сказали.
— Врутъ. Примѣръ аккуратности — волкъ: онъ на тарелкѣ ничего не оставляетъ и обладаетъ ослѣпительной улыбкой.
— И барсукъ. Онъ роетъ ямку рядомъ съ домомъ и кидаетъ туда мусоръ.
— А гдѣ у него домъ?
Леруся махнула рукой куда-то въ сѣверо-западную сторону:
— Въ лѣсу.
— Въ лѣсу… Въ лѣсу очень трудно разобрать, гдѣ мусоръ, а гдѣ полезныя штуки. Чортъ ногу сломитъ. Былъ я тамъ: палки, колючки, шишки какiя-то и прочее въ этомъ родѣ.
 
Когда мнѣ тоже было шесть лѣтъ, то примѣромъ аккуратности служилъ Вова Фридманъ. Начало жизни каждаго порядочнаго человѣка омрачено такимъ гадомъ. Этотъ Вова былъ просто фокусникъ какой-то: тамъ, гдѣ прочiя дѣти расточали, онъ созидалъ и дѣлалъ это съ такимъ искусствомъ, что я какое-то время искренне считалъ его переодѣтымъ карликомъ, притомъ весьма разсудительнымъ.
 
«Что же, Вовикъ, — подумалъ я мстительно, — видно, съ годами и ты ослабилъ хватку, разъ тебя вытѣснилъ изъ примѣровъ барсукъ».
 
Мнѣ-то никогда не удавалось стать примѣромъ аккуратности. Конечно, среди отбросовъ школьнаго общества и я смотрѣлся чистымъ бриллiантомъ, но тамъ, какъ всѣмъ извѣстно, никогда на этотъ предметъ и не соревновались. А между вовиками мнѣ вообще ничего не свѣтило. Всегда въ послѣднiй моментъ что-то разоблачало: то какiя-то промасленныя гайки въ карманѣ, то грязный башмакъ, то неожиданная прорѣха прямо посреди штановъ.
 
И вотъ на дняхъ и мнѣ выпалъ шансъ выдвинуться и, можетъ быть, даже посрамить барсука. Сразу покаюсь, что, возможно, я покушался на завѣтный титулъ и не совсѣмъ честно. Изъ восторженныхъ толпъ присутствовалъ только мой сынъ — человѣкъ молодой, а съ прiобрѣтенiемъ сѣдинъ и проплешинъ я сталъ замѣчать, что въ спорахъ съ молодежью можно вообще использовать очень скромный наборъ аргументовъ. Если кто не знаетъ, то «я тебѣ покажу» и «цыцъ» иногда бываютъ вполнѣ достаточны. Кто-то скажетъ, что это неспортивно, я же скажу: а зато работаетъ.
 
Когда мой сынъ родился, я очень хотѣлъ записать его Ёжикомъ. Но тутъ всѣ возстали противъ меня: и семья, и власти, и Церковь. Дескать, въ святцахъ такого святаго нѣтъ, а на нѣтъ и суда нѣтъ. Мои резоны, что если при преподобномъ Серафимѣ состоялъ дикiй медвѣдь, то тамъ же гдѣ-нибудь могъ быть и необузданный ёжикъ, и, слѣдовательно, "не посмотрѣть ли среди прославленныхъ въ чинѣ «при святыхъ состоящихъ»" были отвергнуты. А насчетъ чина «при святыхъ состоящихъ» было сказано, что такого нѣтъ и не предвидится.
— Хорошо же, — сказалъ я на это. — Разъ вы такiя жестоковыйныя люди, то тогда давайте назовемъ его Петромъ.
 
На это всѣ согласились и даже похвалили за благоразумiе.Но частнымъ образомъ я все равно зову его Ёжикомъ и это ему совсѣмъ не вредитъ. Просто у него два имени, какъ у проклятаго католика. Два раза только произошли недоразумѣнiя. Одинъ разъ, забывшись, я назвалъ его такъ при его семилѣтнихъ брутальныхъ друзьяхъ прямо на школьномъ дворѣ. Думаю, что эта моя оплошность дорого ему стоила.
 
А другой разъ — уже при своихъ брутальныхъ друзьяхъ, одинъ изъ которыхъ не зналъ толкомъ ни Петьку, ни его второго имени. Дѣло было такъ. Они пили водку и поэтому были шумны и экстравагантны, а я пилъ колу и поэтому былъ тихъ и ординаренъ, только часто уединялся въ уборной. Ихъ было двое — Леша и совершенно удивительный Александръ Давидовичъ, а я былъ совсѣмъ одинъ и отъ колы уже вовсю сочился сиропомъ въ разныя стороны. Они спорили, лѣзли съ объятiями, потрясали кулаками въ направленiи предполагаемыхъ противниковъ и, наконецъ, замѣтили меня, бредущаго изъ уборной и совершенно газированнаго. Разговоръ ихъ къ этому времени дошелъ уже до такихъ нравственныхъ высотъ, что было ясно: или они получатъ какого-нибудь погрязшаго во грѣхахъ и спасутъ его для Вѣчности, или безсмысленно перебьютъ другъ дружку. Ну, и тутъ я — безалкогольный, охлажденный и безъ консервантовъ.
 
— Всѣ твои бѣды, всѣ твои «я водку не пью» и «ой, мнѣ худо» оттого, что ты живешь одинъ и ни о комъ не заботишься. Была бы у тебя жена, она показала бы тебѣ «худо».
 
Они думали, что имъ достался безсловесный кусокъ говядины, а я, и правда, выглядѣлъ какъ Гиммлеръ, будто наканунѣ яду съѣлъ. Поэтому, когда  сталъ защищаться, малость опѣшили.
— Было, что у меня жилъ Ёжикъ, я объ немъ заботился: завтракъ готовилъ, слѣдилъ, чтобы онъ вовремя обѣдалъ и вовремя ложился спать. Но все равно было скучно.
Леша принялся обдумывать, что бы такое сказать, а Александръ Давидычъ смотрѣлъ на меня, подперевъ щеку ладонью, съ такой симпатiей, что, право слово, сдѣлалъ бы предложенiе — я подумалъ бы, да и махнулъ на всё рукой.
— Господи, — сказалъ онъ. — Какой же ты хорошiй!
— Ну, въ этомъ ничего такого нѣтъ, всякiй бы на моемъ мѣстѣ…
— Подумать только, Леша! «Всякiй бы на его мѣстѣ»! Я думаю, ты ему и молоко грѣлъ.
— Что же такого? Грѣлъ, конечно. Саша, у тебя же дочь есть. Что ты? Развѣ ты не грѣлъ для нея?
— Не сравнивай! Дочь — другое дѣло.
— Да почти то же самое.
 
Леша тѣмъ временемъ началъ уже тихонько хрюкать, но мы вниманiя не обратили.
 
— Слушай, а какъ же ты слѣдилъ, чтобы онъ вовремя ложился спать? Это же удивительно!
— Очень просто: вставали на правило в опредѣленное время. Онъ уже послѣ «Во имя отца и сына…» зѣвать начиналъ.
— Съ ума сойти! Да ты просто Куклачевъ и Дуровъ и еще Богъ знаетъ кто, вамъ же въ циркѣ надо было выступать! Гдѣ онъ теперь, гдѣ!?
— Когда гдѣ. Это даже обидно. Что ты такъ разорался? Онъ уже взрослый мальчикъ былъ и…
— Но как ты узналъ, что онъ — мальчикъ?!
— ???
 
Леша уже не хрюкалъ, а стоналъ, лежа щекой на столѣ.

Въ общемъ, съ этимъ самымъ Ёжикомъ я сидѣлъ и разсматривалъ фотки столѣтней давности.
— Вотъ, обрати вниманiе, я въ тѣхъ же ботинкахъ, что и теперь. Видишь?
— Можетъ, не тѣ?
— Тѣ самыя. Имъ уже пять лѣтъ. А вотъ этому ремню уже пятнадцать.
— Дай потрогать.
— На. Ну, каковъ?
— Кожаный, — неопредѣленно отвѣтилъ Ёжикъ.
— То-то. Я все долго ношу. А этимъ штанамъ десять лѣтъ, а было бы и всѣ двѣнадцать, если бы я догадался ихъ купить на пару лѣтъ пораньше.
— Замѣтно.
— Что ты врешь? Гдѣ замѣтно, гдѣ? Если вотъ тутъ прикрыть, то вообще какъ новыя. А кепкѣ вовсе чортъ знаетъ сколько лѣтъ. Леша купилъ себѣ смокингъ, а я — кепку и алыя трусы. Трусы погубила твоя мать, смокингъ истлѣлъ, а кепка — вотъ она, погружена в нафталин. А почему?
— Почему?
 
И тутъ зажглись софиты, и я готовъ былъ уже сказать: «А потому, что я — примѣръ аккуратности и бережливости!», причем «бережливости», чтобы обскакать барсука. Но слово «бережливость» начисто выскочило изъ головы.
— А потому, — сказалъ я, — что я… я…
И началъ разѣвать ротъ, какъ выуженная рыба.
— Я… я…
— Потому что ты — долгоносикъ!
— Чего еще?
— Самъ сказалъ, что всё долго носишь.

Вотъ такъ-то. Зачѣмъ только молоко ему грѣлъ на груди, непонятно. Больше я не буду бороться за вымпелъ примѣра аккуратности. Я совершенно разбитъ».
 
А акцию сегодня мы хотели посвятить всем, кто родился в мае, а потом подумали и решили посвятить ее всем, кто родился. Терпения и любви вам, бедолаги. И паки, и паки, и паки. Акция: суп-лапша куриный 19 рублей, шницель куриный 52 рубля и на гарнир гречка 26 рублей.  Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7
sup_lapsha.jpg IMG__20150814__115638.jpg IMG__20151212__104257.jpg



Акция 20.05.2019 09:57

«Сегодня празднуется День метеоролога, которому въ службѣ разрѣшается врать и обольщаться каждый день. Этимъ метеорологъ отличается отъ прочихъ государственныхъ служащихъ, которымъ врать и обольщаться строжайше вмѣняется въ послушанiе и даже въ то, что индуисты зовутъ дхармой. При этомъ метеорологъ отнюдь не рискуетъ быть уволеннымъ, но, напротивъ того, обязуется изъ года въ годъ восходить по служебной лѣствицѣ къ совершенству, чтобы скончать свои дни на вершинѣ метеорологического олимпа въ окруженiи похвальныхъ грамотъ, квитанцiй, барометровъ и анемометровъ, которыя послѣ растаскиваютъ хищные, молодые и подвижные послѣдователи».

 

Не успели мы перевести это в советскую письменность, как к нам уже влетел встрепанный завхоз и так распрыгался, затмив все на свете своими рыжими кудрями, что малодушный и впечатлительный райтер закричал:

— Ой, батюшки, пожаръ!

— А? — на мгновение опешил завхоз. — Да нет, не то. А только не поздравляйте этих брехунов, они празднуются в другой день, а сегодня нужно метрологов поздравлять. Это все Матфей недослышал. Вот теперь надеру ему уши!

— Постойте, — сказал директор, — он и так, видите ли, недослышивает, а тут еще и уши. Не избрать ли другой удел?

 

Но Матфей давно у нас служит, поэтому как сквозь землю провалился в тот самый миг, как райтер заорал «пожаръ». В матфеево оправдание можно сказать, что он не единственный, кто недослышивает. Взять хотя тех же метрологов. Испокон веку этот народ все ходил вокруг да около и осуществлял замеры. Поначалу меряли палочкой. Палочка была грязноватая, с сучками и задоринками. Тогда метрологи призадумались, палочку выбросили вон и стали мерять локтями.          

 

А вот в некоторых странах как раз недослышивали насчет локтей и принимались мерить лаптями.

— Какими же это лаптями? — озадаченно спрашивали местные обыватели в деревянных башмаках.

— А шут их знает, — отвечали слабослышащие корреспонденты. — Сказывали, лаптями, а какие такие лапти, про то не сказывали.

 

На Руси, впрочем, тоже не обходилось без недоразумений:

— Какими же это лаптями?

— Как это «какими»? Известно — лыковыми.

— Да ведь они все как один разные! У Сильвестра Потапыча поди такие лапти, что он до Рязани за сутки добегает, мы с ним все по миру пойдем.

— Неужто до самой Рязани? А где это?

 

А потом начиналось: а почем теперь в Рязани коромысла, а где в Рязани подают самую важную кулебяку, а верно ли говорят, что девки в Рязани бесстыжие, всего восемь юбок надевают и в таком виде по улицам разгуливают, а правда ли, наконец, что в Рязани грибы с глазами? И сразу же вслед за тем откуда ни возьмись восставал какой-нибудь старец с пылающим взором и клокочущей бородой, крестился на все четыре стороны и кричал, потрясая корявым пальцем и шевеля могучим кадыком:

— Правда, все как есть истинная правда! Их ядят, а они глазами-то глядят! — и рвал на груди рубаху, обнажая седые кусты, в изобилии там прозябающие.  

 

Это-то он, положим, делал совершенно напрасно, но в общем дело развития метрологии шло туго. Потом два данайца привезли из Царьграда эталонный локоть в деревянной коробке и всем стало неудобно.

— Что же это вы, черти полосатые? Откуда вам лапти привиделись? Вот же локоть, самый что ни на есть, сейчас с его помощью все и перемеряем.

 

Но тут солидно, как и приличествует сану, прибежал митрополит и сказал, что это — святые мощи и никакие не эталонные, а просто мощи и все. Забрал коробку и унес ее в собор. Опять всем стало неудобно. После еще какие-то, похожие на жуликов, тоже приносили локоть, но он плохо пах и имел на себе присохшие волоса, поэтому доверия ни у кого не вызвал. Его, впрочем, приказано было спрятать на всякий случай.

— Только ты, баба, прежде возьми ендову и протри его, что ли.

— Зачем же это ендову?

— Ну, или епанчу.

— Господи!

 

Тут нужно сказать, что некоторая сумбурность древних диалогов в нашем исполнении связана с тем, что в Столовой №100 нетвердо знают старославянский язык. Мы надеемся, что на самом деле говорили более толково и епанчу с ендовой не смешивали. Ну, или смешивали, но только если это были синонимы. А если антонимы, то ни за что. Даже, наверное, говорили:

— Эва! Где ендова, а где епанча!

 

Словом, теперь этот жульнический локоть лежит в запасниках метрологического музея. На всеобщее обозрение его выставлять как-то совестно: он и до сих пор попахивает. Большевики в двадцатые годы пытались его продать за границу вместе с другими русскими древностями, но оказалось, что в каждом музее мира по такому локтю лежит и одних только дезодорантов на них тратится по дюжине на каждый.

 

А мерять решено было саженями.

— Что, в самом деле, нам в этих локтях? Вот, скажем, сажень. Она и просторнее, и вид имеет приличный и пахнет благопристойно. Сажень!

— Кто посажен?

— Чего? Я говорю «сажень».

— Обгажен?

— Да провалитесь вы все.

 

Эти и им подобные мучения продолжались вплоть до семнадцатого года, когда метрология, как и вообще все человеческие отправления, были признаны повинными государству и как таковые принуждены покрыться присохшими волосами и запахнуть. А во всем прочем мире так и продолжают мучиться. Жаль, конечно, но нельзя и не сказать, что сами кругом виноваты.

 

Календарь сообщает, что двадцатое мая избрано днем метролога в ознаменование подписания «Метрической конвенции» в 1875 году в Париже, куда отовсюду съехались метрологи, каждый со своей линейкой и градусником в подмышке. Были даже такие, которые приехали с вонючими локтями, но их не пустили. Там тоже, конечно, поначалу не обошлось без потасовок, и одному тщедушному метрологу, имя которого история не сохранила, хлопнули его же линейкой по голове. Но после напились чаю, в который хитрые французы намешали хлебного вина, и заключили конвенцию, по которой, во-первых, запрещалось хлопать метрологов по голове, а во-вторых, была создана Международная организация мер и весов.

 

И акцию сегодня мы посвящаем метрологам, благодаря которым знаем, куда все у нас девается. Акция: борщ 21 рубль и азу 77 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7

 

— А известно ли тебе, райторе, что хотя «верста» само по себе слово старинное, но оно сменило в свое время еще более древнее слово «поприще»?

— Да, — необыкновенно бодро, как это всегда у него выходит спросонья, отозвался райтер, — я и самъ подумываю, а не занять ли себя коллекцiонированiемъ крышекъ канализацiонныхъ люковъ изъ разныхъ странъ мiра. Вотъ это будетъ въ своемъ родѣ поприще. И государство будетъ довольно. Се, скажетъ, гражданинъ, въ которомъ нѣтъ лукавства. И воззоветъ, и скажетъ: «Адамъ, гдѣ ты?», а я: «Туточки мы, крышки охраняемъ». Няемъ… м-м-м…

— Ну, спи, спи…

 

IMG__20150802__093139.jpg азууу_(2).jpg




Акция 13.05.2019 10:14

Если раньше Столовая №100 еще как-то посягала на писательские лавры, то сегодня нашла коса на камень. Мы уже даже стали сомневаться в разумности нашего электрического календаря, потому что он предлагает праздновать сегодня день охранно-конвойной службы. Черт знает, как его праздновать. Чего доброго, придется пить теплую водку из битых чашек, находясь в скупо проветриваемом помещении, давить мух и петь устав караульной службы в полифонической гармонии. Или это их будни? Там вообще с разделением дней на будни и праздники какая-то каторга. Календарь уверенно говорит, что тринадцатое мая не вполне официальный их праздник, очевидно намекая, что официальными праздниками являются все прочие дни года. И в этом есть смысл, потому что, если уж кто-то поступил в эту службу и, несмотря на сугубую духоту, желает в ней оставаться, такому человеку всякий день праздник. Впрочем, это только наши предположения, ведь от самих от них никакие известия не доходят. Случая еще не было, чтобы из этой бездны донесся хотя единственный звук. Даже наш бывший губернатор, этот комсомольский конек-горбунек, по временам игрывал на дудочке-сопелке, немало тем утешая обывателей, а нынешний чекист, стыдливо называющийся временно отправляющим, дует в свисток и принимает парады в мундире, как диковинная картофелина, усыпанная медалями. Его это радует. Да что там! И Василий Иванович, несмотря на то, что его труды любят тишину и таинственные покровы, однажды хотел написать стишок, но замотался, погряз в кипучей рифме и уснул, производя во сне крякающие звуки. Его, впрочем, подвел коньяк, на который он возлагал большие надежды.

— Все поэты всегда, прежде чем браться за сочинительство, напиваются в стельку, — поучал он нас. — Раис Мансурович, товарищ по партии и мой сосед, каждый день так поступает, и вот, благодарение Богу, уже второй год как член союза писателей, даже бороду отрастил довольно противную. Хотите по рюмке? Шикарный коньяк.

Словом, все, кого ни коснись, так или иначе чего-нибудь брякнули, и только из недр караульно-конвойной службы – ни гугу. Стихов там никто не слагает, пиески не сочиняет, прозой не докучает, изобретений не предлагает, из деревяшки не вырезает, из светлой стали не отливает, кожи не тачает, не сеет, не пашет, не поет, не пляшет, картин не пишет, и хотя свидетели говорят, что в их конвойной уборной имеется то, что называется «живопись», но сюжеты, по их словам, настолько однообразны и унылы, а исполнение до того элементарно, что может заинтересовать только археологов предбудущих времен, да и то до тех пор, пока они не догадаются. В литературе и кинематографе конвоиров изображают невзрачные молодцы с собачками, рвущимися с поводков. Роли эти бессловесные и покуда не принесшие славы ни одному артисту, даже если они сами начинали вставать на дыбы и рваться с поводка, коварно оттесняя собачек.

Те безрассудные головы, что пытались с ними поговорить, сообщают, что в речи они используют трехбуквенный код, которым выражают свои впечатления и нужды, а те из них, кто проявляет известное усердие в овладении суконным языком, делаются начальниками, получают в подарок от Василия Ивановича диплом об высшем образовании и завершают свой жизненный путь в неге и довольстве, о чем, впрочем, докладывают тем же трехбуквенным кодом.

Справедливости ради нужно сказать, что знали мы одного милого молодого человека, который поступил туда не из потакания своим страстям и не от полной никчемности, а будучи вполне советским патриотом и желая послужить государству, в котором он души не чаял. Однако же через пару лет что-то занервничал, начал все чего-то прислушиваться и принюхиваться, а потом уволился совершенно. Мы сдуру принялись объяснять ему, что никакого государства на территории России нет, а есть ОПГ, у которой имеется собственная страна и которая изо всех сил пытается быть похожей на государство, но он закатил истерику. Мы хотели было привести доказательства, но парень и правда был милый и у нас просто рука не поднялась.

А еще один молодой человек, если говорить о талантах, сделал себе имя тем, что демонстрировал умение заглатывать целиком каленые яйца. Глаза его при этом из бессмысленно округлых делались яростно округлыми и вращались. Посмотреть приезжало областное начальство и поощрило грамотой.

Кроме этого, все вообще охранники, караульники, подглядыватели, подслушиватели и понукатели очень талантливо жалуются на мелкое жалование, но на предложение приискать себе работу, начинают с таким сердцем вертеть глазами, будто только что заглотали каленое яичко.

А акцию мы сегодня посвящаем Василию Ивановичу за то, что он такой красавец и не чуждается поэтических этюдов. Акция: суп гороховый 19 рублей и плов с курицей за 100 граммов 24 рубля. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 

P.S. Нам тут сказали, что никаких дипломов Василий Иванович не дарит, и караульное начальство принуждено их покупать за свои деньги, что, конечно же, безобразие. Доколе, действительно, дороговизна дипломов будет стоять на пути к всеобщему высшему образованию?

sup_gorokhovyy_2.jpg img__20160331__101354.jpg
 




Акция 07.05.2019 09:53

Столовая №100 всем известна беспринципностью своей национальной политики. Некоторые, может быть, думали, что Столовая №100 вовсе обходится без национальной политики, а вот и не обходится. Она у нее есть и она беспринципна, как русское лето. Нет в нас того, что если уж мы возлюбили, к примеру, луговых марийцев, то до последнего держим их руку и во всем предпочитаем их марийцам горным и болотистым, которым в свободное от работы время строим козни. Нет, вместо этого мы их все время позорно путаем. Вроде бы что горные марийцы при ходьбе все время как бы, что ли, прискакивают и присвистывают, а луговые умеют испускать чернила, когда предполагают, что находятся в опасности, но это до такой степени неточно, что вот, ровно третьего дня, в Столовую №100 с присвистом заявился некоторый горный мариец и прямо на кассе пролил такую пропасть чернил, что у нас совсем опустились руки, а директор еще и доказал математически, что в таком тщедушном теле не может найтись вместилище для целого ведра чернил, будь то горный мариец или даже скалисто-хребтовой. Нам могут сказать, что ничего мудреного в этом нет и что марийцы и сами охотно путают друг дружку, а при отсутствии освещения и вовсе могут запросто создавать дружные семьи или же просто выпивать и закусывать во славу Божию. Но как быть с русскими и украинцами, которые до такой степени другие, что перепутать их, по словам наших ненасильственных злопыхателей, может только слепой?

 

— Да как же вы, ради всего святого, их различаете?! — в отчаянии кричим мы.

— Вы что, слепые, что ли?! — орут в свою очередь злопыхатели. — У украинцев маленькие кисточки на ушах!

— Ну и что? У Василия Ивановича тоже кисточки.

— У Василия Ивановича не такие, у него другие, эх вы, а еще столовая называется. У Василия Ивановича более в рыжину, и брови у Василия Ивановича растут не под надбровными дугами, а выше, поэтому его дуги называются подбровными, и он всегда смотрит несколько удивленно, хотя, конечно, ничему уж не удивляется. А у украинцев бровей вообще нет: выщипывают, согласно древнему закону.

— Да ну вот зачем вы врете-то теперь? Почему же выщипывают?

— А кто их знает? Известное дело — другие. И потом, русские все в клеточку, а украинцы — в два ряда полосочек. Один ряд идет снизу вверх, а другой — с боку на бок. Красиво. А тот белорус, которого вы нам показывали, вообще татарин.

— Черт его знает, он вроде бы галушки охотно ел…

— Галушки охотно едят только китайцы! — наставляли нас злопыхатели. — Василий Иванович ест галушки?

— Эка хватили! Василий Иванович так ест, как дай Бог всякому — ничего не разберешь: где там галушки, а где прочее. Что упало, то пропало.

— Ну вот, сами видите.

— Да, но как вы определили, что татарин, а не китаец, если галушки?

— У него на машине была надпись «Татарин», и мы его порасспросили — в мечеть он не ходит.

— Но ведь и русские с украинцами тоже.

— Русские с украинцами не ходят в церковь. В этом их основное отличие от татарина.

 

Дурацкие, словом, разговоры, ничего для нас не разъясняющие. К тому же, не успели мы об этом написать, как нам тут же доставили телеграмму из общества «Шолом», где спрашивали, отчего это мы, употребив в тексте столько национальностей, ни словом не обмолвились об евреях, и нет ли тут какого антисемитизма. Телеграмма пришла так скоро, что мы заподозрили, что она была отправлена заранее, до бытия всякого текста, но почтавиха заверила нас, что дело тут только в ее скоростных качествах:

— Российская почта! Эге-гей! — дико гикнула она в конце и поковыляла куда-то вдаль.

— Не смотрите пока, — не оборачиваясь простонала она, — это я разгоняюсь.

 

Что тут скажешь? Наша национальная политика оттого и называется беспринципной, что тут может быть все что угодно, и когда нас спрашивают, вот как сейчас, про антисемитизм, то мы не знаем, что отвечать. Например, в день зарплаты директора боятся и уважают, в случае премии — любят и голубят, когда же он насылает скорпионы, то бегут от него на возвышенности, потому что гора в Астрахани всего одна, и пока до нее добежишь, ветер уже может сто раз перемениться, да и все равно там народу — не протолкнуться. А ведь директор у нас самый настоящий еврей. Выяснилось это следующим образом. Однажды райтер сидел пред столовой и наблюдал, как народы всходят и исходят, как движутся светила и как витийствует директор перед изумленными посудницами. Одним словом, бил баклуши. И тут к нему подсели двое крупных мужчин и, окутав его тревожными запахами солярки, перегара и табака, сказали, кивнув в сторону директора:

— Это твой компаньон? Кинет тебя этот еврей.

 

А райтер, помня из теории коммуникаций, что если хочешь отделаться подешевле, то нельзя противоречить сразу во всем, и, опасаясь, как бы выражение сочувствия не сменилось каким-нибудь другим, ответил:

— Не думаю. Это не совсѣмъ кидучiй еврей. Изъ тѣхъ евреевъ, которые сами кидаться рады, если вы меня понимаете.

— Ну-ну, — многозначительно сказали крупные мужчины.

 

Райтер еще хотел узнать, как они так сразу все про директора угадали, когда даже его родители ничего подобного не заподозрили, но решил, что избавление от их компании уже само по себе стоит любого знания. Короче говоря, теперь, если директор вздумает репатриироваться, мы знаем, у кого можно будет получить рекомендации.

 

А ради того, чтобы общество «Шолом» не считало нас сионистами, сегодня мы поздравляем всех с годовщиной создания еврейской автономии. Календарь сообщает нам, что это — волшебное место, и уже тот факт, что в целой области не сыскать ни одного еврея, должен привлечь туда тьму толстых туристов в шортах. Туристы, однако, пока что сверкают ляжками в других местах, хотя и знают, что в ЕАО по ветвям пляшут дикие белки, в небе резвятся стаи комаров и вообще природа бушует, ежеминутно обещая поглотить все произведения цивилизованности. Лучшим городом считается Биробиджан, и на гербе у них нарисован тигр, что должно символизировать, еврейскую э-э-э… полосатость? А флага нет совсем, что ничего не символизирует, а так, просто нету и все. Когда же у местных обывателей возникает нужда взвить флаг ввысь и свистать всех наверх, они ограничиваются тем, что только свищут. Также из той же статьи в календаре можно узнать, как поддерживают гигиену ненцы. Или немцы. Но кто-то из них точно этим занят — календарь врать не будет. Масса пикантных подробностей.

 

А в акционное меню мы сегодня включили традиционные еврейские блюда. Акция: борщ 21 рубль, котлета куриная 52 рубля и макароны в сырном соусе 39 рублей.Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 

 

P.S. Вместо слова «сионистами» в предпоследнем абзаце просят читать «антисемитами». Тогда, наверное, вместо слова «антисемитизма» придется читать «сионизма». Черт бы побрал всю эту национальную политику. Из Белоруссии пишут, что они тоже галушки едят, как и китайцы. И еще, что по-белорусски столица пишется «сталица», потому что происходит не от слова «стол», но от слова «стал», но не от глагола, а просто такое слово «стал» и все. Вообще, эти белые русские все так умеют запутать… Если бы там не проживали самые красивые женщины в мире, то это страну следовало бы закрыть на ремонт, но ради женщин Бог покуда терпит.

IMG__20150802__093139.jpg IMG__20150904__163141.jpg whatsapp_image_2017-05-01_at_093012.jpg




Страницы: [ 1 ] 2 [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ]
Адрес:
г. Астрахань ул.Брестская, 9а. 
GPS: N 46°19.48' E 48°1.7',ул. Кирова, д. 40/1,координаты GPS: N46.343317, E48.037566