Поиск по сайту:
Акции
Опрос
Время проведенное нашим клиентом в очереди не более 6 минут. Вы согласны с этим утверждением?
Да
Нет

Новости

Акция 13.09.2021 10:01

Ныне вспоминается выход в свет первого издания географического «Атласа Россiйскаго». День, когда атлас был изъят из мира идей и отпечатан в издательстве Академии наук. Тогда в Европе только у Франции был собственный атлас, и французы по этому поводу очень высоко держали носы. Стоило каким-нибудь там шведам или другим немцам начать чего-нибудь усложнять, шарить левой рукой около правого уха или попросту умничать, как французы делали сочувствующую мину и снисходительно спрашивали:

— У вас хоть атлас-то есть?

— Чего?

— То-то вот и оно, что «чего».

Один раз только их немного озадачили наглые итальянцы:

— Есть! — дерзко сказали они.

— А? — испугались французы. — И где же это он, позвольте?

— Дома лежит, в надежном месте спрятанный, — врали итальянцы, чувствуя, что уже малость косеют.

— Ну, ведь вы же все врете, итальянцы!

Потом, конечно, их с позором вывели на чистую воду, но они долго еще не унимались:

— А чего они? Может у нас еще лучше этот самый есть, да мы только не таскаемся с ним повсюду! Пижоны.

Папа же, которого тоже втянули в этот скандал, оправдывался тем, что не расслышал:

— Я думал, ананасы, — простодушно разводил он руками. — Еще у господ кардиналов спросил, что это, мол, при чем тут ананасы-то? Хе-хе… А ананасы есть и не слишком дорогие, правда же, господа кардиналы?

— Чистая правда, — загудели господа кардиналы, — еще и скидки, по предъявлению, понятное дело, атласа.

И вот, вообразите себе, в этакой непростой политической обстановке является вдруг российский атлас.

Первым воспрянул учитель географии, который до тех пор пил водку со школьным сторожем, и наука которого ограничивалась искусством обнаружения разнообразных направлений от права и лева до переда и зада, или же нахождения курса к ближайшей казенной лавке. Теперь же он до того уверовал в себя, что заказал задумчивому учителю трудов и размышлений деревянную указку и с ее помощью стал вводить учащихся в уныние.

— Погодите ужо, — гарцевал он перед строем гимназистов на рослом восьмикласснике, — вот я вам еще контурные карты придумаю!

Вообще-то учитель географии желал, чтобы указка была снабжена специальным механизмом, стреляющим маленькими, но болючими пульками, однако же сам испортил все дело, когда расхвастался перед учителем трудов и размышлений новеньким атласом и вообще наговорил много лишнего. Поэтому с того самого дня у учителей географии заведено враждовать с учителями трудов и размышлений и смазывать кончик указки ядом. Яд этот не слишком опасный, вызывает только сильный зуд, расслабление хвоста и в редких случаях обморок, и одно время даже рекомендовался Министерством просвещения, как вещество, обладающее несомненным педагогическим и, в то же самое время, юмористическим эффектом. Однако, и по сей день на уроках географии учащиеся почесываются, закатывая глаза, просятся выйти и не прочь уклониться в обморок.

Мы в свое время, хотя и были лишены учителя географии, но вместо него, сверх всякой меры были снабжены учительницей, которая, как мы были уверены, происходила из плененных и обрусевших немцев. До сих пор в нашем чреве трепещет ливер от воспоминания ее сакраментального: «Где есть твой дневник?». Однажды, уже будучи обремененными бородой почти до колен, мы столкнулись с ней на улице и тут же расположили руки по швам, почувствовав вкус железа во рту. Только бы она не спросила про дневник, в смятении думали мы. По понятным причинам, ничего вразумительного мы ответить не сможем и останется только почесаться и рухнуть в обморок, молясь при этом, чтобы хвост не слишком расслаблялся.    

Географические открытия с тех пор тоже пошли бойчее. Если раньше, даже такие титаны как Колумб или Ермак Тимофеевич устремлялись просто в белый свет как в копеечку, иногда упираясь в непроходимые места, время от времени нарушая государственные границы и периодически начиная ходить кругами, то теперь, после дарования атласа, поиск новых земель стал легким и даже по-домашнему уютным делом. То есть гряди себе потихоньку, пой псалмы, сверяйся с атласом и удобно обрящешь искомое.

В честь этого праздника, мы посвящаем акцию всем благоразумным первопроходцам, которые в своих подвигах никогда не пренебрегают географическим атласом и поэтому легко доставляют славу себе и своему отечеству. Акция: суп гороховый 21 рубль, котлета по-домашнему 64 рубля и перловка на гарнир 29 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

Только что мы кончили эту записочку, как пришло известие, что некоторый чекист, состоящий в ранге пулеметных дел министра, низринулся в водопад и нашел там себе потопление. То есть та самая формула, «Своим – все, чуждым – закон», в которой чекисты мнят отыскать для себя надежную ограду от жизненных бурь и вихрей, иногда оборачивается обретением надежной оградки. Все-таки, как показывает практика, свои тоже иногда нуждаются в соблюдении законов, хотя бы техники безопасности. И вот, чуждые, находясь под игом закона и шевеля волосами, наблюдали стремительный и мощный министерский полет, всякое мгновение ожидая, что министр в последний момент взовьется ввысь, обнаружив какие-нибудь скрытые доселе крылья, хитроумные реактивные силы, или уж, на худой конец, моторчик где-нибудь в потайном месте, ибо «своим – все», но он, паче чаяния, неожиданно подчинился закону гравитации. Для пользы отечества было бы разумным деликатно наставлять министров в некоторых, не слишком обременительных, законах физической и духовной жизни. Может быть даже, только лишь в рамках возглавляемых министерств. Тогда, возможно, мысль о посещении водопада показалась бы чрезвычайной и была бы ликвидирована сама, вместе с последствиями. Чтобы далеко не ходить, у нас же, в Столовой №100, был случай, когда райтера оставили местоблюстителем директорского кресла. Оставить-то оставили, но не объяснили, как опасны бывают банки с консервированными в собственном соку помидорами. Не знаем, что там между ними произошло, но он вышел со склада истекая томатным соком и дрожал потом, завернувшись в одеяло, пока его одежда крутилась в стиральной машинке. Да послужит сие уроком.  

sup_gorokhovyy_2.jpg kuritsa_v_ostrom_souse.jpg IMG__20150830__100424.jpg

 

ЯНДЕКС КОШЕЛЕК




Акция 06.09.2021 10:07

«Сто девяносто пять лет назад, в городе Санкт-Петербурге, на речке Фонтанке, где прогуливался великий Пушкин и бывал знаменитый Чижик-Пыжик, был открыт Египетский мост. На церемонию открытия, в частности, пыталась пробраться шайка каких-то голодранцев, которые называли себя египетской делегацией и на этом основании претендовали на участие в фуршете. Чтобы случайно не вытолкать послов и не рассориться с Египтом, был приглашен дедушка известного египтолога Владимира Семеновича Голенищева, потому что на ту пору в Петербурге никого более осведомленного в египтологии не было. Дедушка пристально рассмотрел голодранцев и доложил, что сии в египетском языке ни бельмеса, из их сбивчивой речи он понял только, что ахалай махалай, шашлык машлык и халат малат, а потом и вовсе опознал в них тех самых удальцов, что торгуют на Сенном рынке шавермой и прочей дрянью (выделено по заказу Столовой №100).

— Точно ли они, дѣдушка? — спросил его обер-полицмейстер Борис Яковлевич Княжнин.

— Это ужъ такъ точно. Какъ я состою купцомъ второй гильдiи, то и самъ въ Сѣнномъ лавки держу и на этихъ, прости Господи, египтянъ наглядѣлся.

Тогда липовых египтян, ради окончательного удостоверения, попросили прочесть иероглифы, которыми был украшен мост.

— Хухры мухры? — неуверенно предположил один из них.

— Ахъ, вы же свинксы! — сказал Борис Яковлевич и препоручили всю шайку городовому с наказом доставить их по месту жительства, в Сенной рынок, и глаз не спускать.

Потом, правда, оказалось, что это действительно была египетская делегация, а на вопросительную ноту египтян об их судьбе было отвечено, что они совершенно слились с торговцами Сенного рынка, полностью растворились и отказываются выходить. Тогда египетское правительство, угрожая своими казнями, потребовало сто рублей, а когда в ответ получило сочувственный иероглиф и обещание назвать дедушку Владимира Семеновича Голенищева «старымъ колпакомъ», то предложило купить у них, по крайней мере, шаверму, но тут начались какие-то африканские страсти, и переписка оборвалась.  

После того, как египтян услали на Сенной, мост начал действовать, по нему немедленно принялся гулять Пушкин, а Чижик-Пыжик в распахнутой бобровой шубе и пьяный в коромысло незамедлительно стал там бывать, пока в тысяча девятьсот пятом году египетские силы не оставили его, и он не рухнул в Фонтанку, в то самое время, как по нему проходил конногвардейский полк. Этой, без преувеличения можно сказать, мокрухе предшествовало следующее событие: там же неподалеку квартировала не то дочь бывшего почтмейстера, не то бывшая дочь почтмейстера (тут историки, по меткому замечанию главного чекиста РФСР, имеют несколько версий) Мария Ильинична Ратнер и в момент прохождения гвардейцев высунулась из окна и прокричала: «Чтобъ вы всѣ провалились». Если бы она вздумала бы кричать лет через двадцать, то ее без сомнения бы затаскали, а так ей просто присвоили наименование «Мария Египетская» и отправили на театр военных действий в надежде, что она своими способностями сможет причинить врагу какой-нибудь вред. Поначалу ее привязали к лафету и выкатили против неприятельских позиций, но она, во-первых, угрожала, что если ее не отвяжут, то повернет свое жерло против русских войск, на которых она уже потренировалась и имеет кое-какую уверенность, а во-вторых, напирала на то, что нет такого закона, чтобы дочь, хотя и бывшую, почтмейстера, да к лафету. Говорят, этим юридическим казусом заинтересовался сам генерал Куропаткин, который посылал к юристам с вопросом: «Неужели правда?» и получил ответ, что да, правда.

— По секрету, конечно, можно было бы, — сказали юристы, — но такъ какъ вышеозначенная особа такъ зычно кричитъ, что о ней уже начинаютъ поговаривать иностранные журналисты, то нашъ вердиктъ: нельзя.

— А вотъ еще я слыхалъ, — не сдавался Куропаткин, — что мятежныхъ сипаевъ такъ-таки можно.

— А дѣвица Ратнеръ что, изъ мятежныхъ сипаевъ?

— Нѣтъ, — развел руками Куропаткин.

— Ну, тогда нельзя, — ехидно сказали юристы.

Тогда Марию Ильиничну отвязали, она некоторое время бродила вдоль позиций, грозила противнику зонтиком и что-то выкрикивала, но видимых разрушений не произвела и была отправлена за казенный счет домой, на Фонтанку.

После переворота семнадцатого года за ней зорко следили, и когда поблизости что-нибудь обрушивалось, то первым делом подозревали ее и высылали за сто первый километр, а так как советская власть умела все так наладить, что рушились иногда даже монолитные конструкции, то и Мария Ильинична проводила, по преимуществу, скитальческий образ жизни. Так она докочевала до Казахстана, а в марте шестьдесят первого года от греха подальше ей был придан новый импульс, и она начала обратное движение. В девяносто первом году, по недосмотру, а по мнению некоторых, по злому умыслу она оказалась в сто одном километре от Москвы, и советская власть обрушилась сама. Мария Ильинична некоторое время ожидала допроса и обыска, а не дождавшись пошла в ближайший околоток и сказала:

— Я тут ни при чем, чтоб мне провалиться, — и немедленно обрушилась.

Участковый очень удивился и долго после этого рассказывал всем подряд:

— Р-р-раз! И в мелкие кусочки»

Когда Василий Иванович прочитал эту записочку, то очень нас похвалил.

— Вот, — сказал он, — сразу видать, что вы встали на путь исправления. Это же настоящий урок истории! И как кстати про «несколько версий» ввернули!

— Мы тоже, — ревниво сказал отец Василий Лимпопов. — Уже и изменения в житие Филиппа вносим.

— Вот как! — обрадовался Василий Иванович. — Вскрылись-таки новые факты!

— Как стало известно, подавился подушкой. Остальными версиями можно уже пренебречь.

— Как же это так, подушкой…

— Во святых всякие чудеса бывают. Сподобился еси…

— Ага, — почесал нос Василий Иванович.

— Вот только, — снова обратился он к нам, — зачем столько ятей? Ладно там райтер, он давно под подозрением, но уважаемые люди, хоть и не советские, генерал, обер-полицмейстер…

— Тогда всѣ такъ говаривали, — лениво промямлил райтер.

— Неужто правда? — повернулся Василий Иванович к отцу Василию.

— Наперед нельзя в точности угадать, но думаю, что брехня.

Акция: суп-лапша куриный 27 рублей, плов из говядины 30 рублей за 100 грамм. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

sup_lapsha.jpg plov_s_kuritsey.jpg

 

ЯНДЕКС КОШЕЛЕК




АКЦИЯ 30.08.2021 10:01

Читатели часто просят нас опубликовать наконец какую-нибудь смешную историю. И, может быть, даже про еду. Уважая в них сочетание удивительной смешливости и требовательности, мы уже было взялись искать автора, но оказалось, что к райтеру за этим делом идти бесполезно из-за его уверенности, что мы ведем скучную аналитическую страничку, а он по мере сил в этом участвует, если не норовит увильнуть. Мальчишка Матфей, собственно, и ведет аналитическую страничку, то есть анализирует себе помаленьку и в ус не дует. Директор в своей простоте думает, что мы рекламируем столовскую еду и заботимся о преумножении, и разочаровывать его никто не захотел, а повара сказали, что могут только обубликовать. Мы задумались только на секунду, чтобы осмыслить, а в следующую уже ловко уклонились от летящей сковородки. То есть для выживания в Столовой №100 важна не столько мыслительная способность, сколько хорошая реакция, но это мы и так знали. Тогда мы решились написать сами, но вышел один ужас, поэтому сегодня мы вынуждены опубликовать

 

«Поучительные истории про еду в жанре ужасов».

 

Часть первая, из которой читатель узнаёт, что пирожки бывают обыкновенные, необыкновенные, чудесные и трансцендентные, что, впрочем, он и так прекрасно знал или догадывался.

Как все прекрасно знают или же догадываются, пирожки бывают обыкновенные, необыкновенные, чудесные и трансцендентные. Райтер хотел насладиться обыкновенным пирожком и зашел за этим в столовку где-то посреди Ставропольского края, а имея в виду, что это поучение написано в ужасном жанре, то тут же надлежит упомянуть о неясных тенях, мятущихся под столовским потолком, жестоком ветре, треплющем райтерские щеки, и о зловещем скрипе половиц. Райтер избрал для себя пирожок с вишней, рассудив, что любит вишню, желает с нею воссоединиться и скрипнул при этом половицей. Деликатно куснув его с одного из двух концов, он обнаружил вишневую кость, иначе именуемую бобком.

— Смотрите, — обратился он к торгующей деве, — сколь костистъ вашъ пирожокъ.

Ответом же ему было уханье совы, свившей гнездо в потолочных балках. Солнце клонилось к закату, и серое небо постепенно наливалось кровью, когда райтер сделал второй укус и своим языком без костей насчитал уже пять вишневых косточек.

— Ну, знаете ли, — сказал он и вынул из-за пазухи путеводитель по Ставропольскому краю.

«Коль скоро ты прогневил Господа до того даже, что Он привел тебя в Ставропольский край, о путник, то наблюдай себя, когда взалкаешь, ибо вишню там отнюдь не колупают, но вкладывают ее в пирожок в первобытном виде за тем, что имеют твердую надежду на крепость зубов и за недостатком колупаторов на душу населения», сообщалось в путеводителе.   

— Что за чортъ, — пробормотал райтер, — эй, баба, а баба! Что это за обязанность вы тутъ на себя приняли бобки въ пирожокъ закладывать?

— А у нас и всегда-то так, — улыбнулась торгующая беззубым ртом, — и повар наш отродясь вишневым колупанием рук не марал. Потому, говорит, что в бобке-то самая полезная сила сокрыта.

— Несчастный, — сказал райтер, — онъ помѣшанъ. Бѣдный поваръ!

— Я ворон, — донеслось с кухни, — ворон, а не по-о-овар!

— Вотъ такъ опера. Да ну-ка васъ, — сказал райтер и с тем выскочил вон.

 

Часть вторая, из которой читатель узнаёт, что ставропольцы виноваты, но не во всем, а вернее будет сказать, что не во всем, но виноваты, виноваты, виноваты.

Уже смеркалось, и неясные тени, увязавшиеся за райтером из столовки, густели и набирались своих злобных сил.

— Надо было на самолетѣ летѣть, тьфу на васъ, — плевался райтер, оглядываясь на тени, — и какой только сволочи на свѣтѣ не водится.

Под фонарем он увидел старуху, торгующую пирожками, рядом с которой уже вился какой-то несчастный в желтых лосинах, взыскующий ее товара. Осторожный райтер решил, что прежде узнает, с чем ее пирожки, и если окажется, что с вишней, то пересилит желание полакомиться и выскочит вон.

— Съ чѣмъ твои, бабуся, пирожки? — бодро спросил он.

— Скiльки? — в свою очередь спросила старуха у покупателя в лосинах, но посмотрев при этом на райтера.

— Съ килькой! — ахнул райтер и с тем выскочил вон.

Стоит ли говорить, что эта старинная женщина имела нос крючком, костяную ногу и горб, на котором росли мухоморы.

 

Часть третья, из которой читатель узнаёт, что рыбьи бобки ничуть не лучше вишневых.

В общем, пирог с рыбой был действительно с рыбой, без обмана. Все натурально и даже натуралистично. Собственно, это и была рыба. Длиной двадцать сантиметров, закутанная в тесто и запеченная в адском пламени рыба. Водяной червяк, как говорят в Азии. Возможно, что и вместе с кишками. Во всяком случае, она смотрела на райтера тухлым глазом, как бы говоря: «Не ешь меня, я тебе пригожусь».

— Не буду, — сказал райтер и с тем выскочил вон.

Мы просим читателей немного упростить нашу работу и самостоятельно вообразить себе трассу Р-216 Элиста-Ставрополь и ведьмин шабаш среди кукурузного поля.

 

Часть четвертая, из которой становится ясно, что смотреть из тарелки могут не только рыбы.

В предыдущих частях мы, надо сказать, малость перестарались с ужасами. Так, что даже райтер заметил:

— Что-то ужъ больно много всякаго зловѣщаго. Ужъ не угодилъ ли я ненарокомъ въ чью-нибудь дурацкую писанину?

Словом, не будем больше нагонять страху, а то он догадается, вылезет из понедельничного текста и накостыляет.

На этот раз райтер внимательно прочитал меню.

— Вотъ, — сказал он, — куриный супъ. Нужно будетъ только уточнить, не принадлежалъ ли этотъ супъ курамъ и не былъ ли отнятъ у нихъ ради наживы.

Уточнил, и его заверили, что суп никогда в куриной собственности не находился, но принадлежит столовой и свободно меняется на деньги. Оказалось, однако, что в Ставрополе под куриным супом следует понимать суп из всей курицы с когтями, рылом и, возможно, перьями. В тарелке плавала самая устрашающая анатомия, а поверх всего, как ей и положено, была голова, равнодушно разглядывающая райтера, и лежали две скрещенные лапы: «Это не Америка, масса Дик! Это Африка!».

Райтер помолчал и с тем выскочил вон.     

 

Часть пятая, из которой читатель узнаёт, как сладок иногда бывает простой говяжий бульон.

Однажды райтер уже был травмирован, когда его пригласили на вареники в астраханском селении. Тогда на стол подали холодную железную миску с варениками, подернутыми сверху зеленоватым желе. Из бока одного из них торчала довольно длинная рыбья кость.

— Это что же, — спросил райтер, собираясь падать в обморок, — такiе вареники?

— С окунями! — радостно отвечали ему.

В ответ он очень натурально изобразил звук падающего тела.

Поэтому, находясь в таком, как бы сказать, кулинарно-экзотическом месте, райтер семь раз все переспросил.

— Это хорошо, что съ творогомъ. Это вѣдь означаетъ, что безъ окуней? То есть вареники съ творогомъ, это такiе вареники, въ которыхъ имѣется творогъ, а болѣе ничего не имѣется? Замѣчательно. А то нѣкоторые думаютъ, что въ вареники съ творогомъ можно запихать все на свѣтѣ и при этомъ надѣяться на благопрiятный отвѣтъ на страшномъ судищи Христовомъ. Но у васъ вѣдь не такъ, а? Не на таковскихъ напали-то, а? Послѣднiй вопросъ: вы туда вымя не закатали? Ну, мало ли, молочный продуктъ, до, да се. Вы не деритесь, вы толкомъ скажите: ничего, кромѣ единаго творога? Это генiально!

Когда перед райтером поставили дымящую тарелку, он с удовлетворением отметил, что вареники покоились в собственном соку. Добавил сметаны и щедро снабдил все сахаром. Посмотреть на это из кухни вышли повар с судомойкой. Райтер было решил, что попал в читающую столовую, был узнан, и теперь ему будут жать руку, а может быть, чего доброго, и не взыщут по счету. Но оказалось, что бульон, в котором плавали вареники был говяжий. В общем, был скандал, потому что райтер не хотел платить. В результате его уговорили не только заплатить, но и все доесть, чтобы не расстраивать повара.

— Всѣ ставропольцы – еретики, — крикнул райтер и с тем выскочил вон.

 

Эпилог.

Некоторое время по возвращении, райтер дул на воду, сторонился кустов и все время норовил выскочить вон, однако свойственные нам такт, терпение и безграничная любовь, с одной стороны, и здоровое жизнелюбие пятидесятилетнего райтерского организма, с другой, сделали так, что он уже опять порозовел и вновь обрел веру в еду. Даже ставропольцев, как кажется, простил. Во всяком случае, уже не подговаривает Василия Ивановича двинуть на Ставрополь войска и разорить это «языческое мѣсто».

Акция: суп гороховый 20 рублей, оладьи  из печени 55 рублей и на гарнир рис 32 рубля за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

sup_gorokhovyy_2.jpg ol.jpg IMG__20160109__143524.jpg

 

ЯНДЕКС КОШЕЛЕК




Акция 23.08.2021 09:32

Сегодня вспоминается знаменитый переезд артиста Годунова в Америку. Объяснить современным комсомольцам, в чем состоит знаменитость этого переезда, мы не смогли. Ну, в самом деле, сидит человек на узле, смотрит бессмысленно по сторонам, держит в руках горшок с геранью и время от времени пугливо пересчитывает чемоданы, проверяет паспорт с билетами и прислушивается к гнусавым вокзальным объявлениям. Что тут такого? Ну, может быть, еще клянчит кипяток в буфете и ест мертвую курицу. Особенно не преуспел в этом райтер, который всякое объяснение начинал словами: «Какъ бы вамъ, дуракамъ, объяснить?», а это сразу так запутывало комсомольцев, что они совершенно переставали слушать, но начинали щелкать пальцами и озираться. Кроме того, не знаем уж зачем, но принимался точить штык, сердито ворчать и противно кусать длинный ус, что порождало массу посторонних вопросов. Откуда у него взялся штык, зачем он там ворчит и за каким дьяволом, наконец, кусает ус, тем более, что ус в Столовой №100 прозябает только у завхоза на верхней губе, а это делает кусание даже вдвойне противным. Но он только хохотал, гладил себя по лысине и говорил:

— Да-а-а, классика.

А ведь он вошел в такие годы, что лысина у него почти уже везде. То есть даже еще хуже того. От старинности ли или от глупого фрондерства, но там, где должны биться кудри по ветру, там голо и уныло, а там, где они не должны, там, как на грех, вьются и даже дерзают пробиваться из-под бархатного жилета и глядят оттуда, как бы говоря: «А мы тут». Вот и вообразите теперь, как мы вынуждены изворачиваться, чтобы и обед изготовить, и уследить, чтобы его с раздачи не унесли в обход кассы, и то, и се, и не встретить при этом на пути райтера, что уже прямо запрещается санитарными врачами, потому что он заявил на днях, что люди должны встречаться, беседовать, обниматься и обмениваться жидкостями, а не просто чихать друг на дружку и хлопать глазами из скафандров, состоя в то же самое время в рабстве у Роспотребнадзора. Мы, яко столовая, конечно, хотели бы согласиться, но как состоящие в рабстве у Онищенки, решительно не можем.

Поэтому сегодня ограничиваем круг общения только теми тертыми калачами, которые знают, что для описания годуновского переезда требуется не столько жанр комедии положений, сколько детектив с элементами гротеска. Ведь ему даже пришлось приклеить на голову парик, а тот так и не смог после отклеиться и это привело к тому, что несчастный Годунов проходил всю жизнь с нелепыми длинными и белыми волосами. Состричь их не удавалось, потому что парик так плотно вклеился, что начал получать питательные вещества прямо из годуновской головы и расти при этом не по дням, а по часам. Поэтому в кино ему предлагали только роли всяких гадов, белокурых бестий и прочих в этом роде, а он всегда мечтал сыграть доброго человека с худым знанием английского и кучерявым микрофоном на голове.

И хорошо еще, что на момент его переезда рядом не случилась товарищ Карацупа со своей собачкой Индусом, а то бы эта Карацупа вцепилась бы в одну его ляжку и закоченела бы, а собачка в это же время — в другую. Они больше трехсот раз проделывали этот фокус и всегда успешно. Только надумает какой-нибудь советский гражданин поменять место жительства или просто махнуть через границу в магазин, ради своей не до конца еще изнуренной буржуазности, как неизвестно откуда выскакивают собачка с Карацупой, щелкают зубами и хватают за ляжки. Тут и ФБР бы не помогло. Так и пришлось бы Годунову возвращаться домой, в бутафорскую Большого театра, или до самой смерти ходить с Карацупой и собачкой на ногах. А они потом начали бы получать питательные вещества из годуновских ног и расти не по дням, словом, испортили бы артисту все впечатление от жизни.

Но, счастье было на стороне Годунова, что с представителями этой фамилии случается нечасто. Он благополучно сменил место жительства, попутно поссорив Брежнева с Картером, но они и без того все время собачились, и расставшись со старой женой, которая уехала к своей мамаше практиковать с ней советский патриотизм.

С работой по специальности только у него не заладилось. Тут надо пояснить, что в России, да и вообще в Европе, балет был местом, куда принцы ходили приискивать себе любовниц, рыцари поглазеть, солдаты дуть газировку в фойе, а крестьяне дожидаться всю компанию на козлах. Поэтому, с одной стороны, чтобы не прослыть уж вовсе неприличным местом, балетным приходилось подтягивать всякие небылицы про высокое искусство, а с другой, на козлах, крепло убеждение, что балет, это присущая господам каторга, необходимая, чтобы прославиться культурным человеком. Потом, когда русские принцы совершенно охладели к балету, а комиссары более искали себе любовниц среди учащихся средних школ и институтов, балетные и крестьяне остались один на один. Им к тому времени и договариваться уже не было нужды. Каждый просто остался при своем мнении. С одной стороны, магия высокого искусства, с другой же — каторга несколько облегченная буфетом. В Америке же вся эта присказка вовсе прошла как-то стороной и балет почитался ровно тем самым, чем и являлся, то есть разной степени откровенности танцульками без, знаете ли, трагического налета гениальности, что ли. Годунова добром просили чего-нибудь сплясать запросто, без надрыва, истерики и тому подобного, но он решил сниматься в кино в виде надрывающихся злодеев.

Ностальгией, как говорят, не страдал, предпочитая виски. И этим он отличался от одного нашего знакомого, который хотя тоже предпочитал виски, но при этом страдал. Переехал он позже и поэтому день его переезда не вспоминается и не празднуется, а так как происходил из городка, в котором даже кремля и собора не было, то поначалу ностальгировал по всяким сомнительным пустякам: по котельной, по скотопрогонной улице, по язычку на водочной пробке и так далее. Но потом вдруг сказал сам в себе: «Да что же это я, мол, стыдно кому сказать» и стал грустить по родным березкам, хотя березки в его родном краю росли и не слишком охотно. Как-то увидев березку, он напрямик прошагал к ней и приникнув щекой заговорил всякую ерунду голосом актера Тихонова, а в ответ услышал:

— What do you do?

Этот, показавшийся чересчур чопорным английский вопрос, так расстроил нашего знакомого, что он заругался и попытался березку заломати.

Позже, когда выяснилось, что вопрос исходил от полицейского, а обвинитель требовал казней египетских за покушение на символ Нью-Гемпшира, он хлопал глазами и бормотал:

 — Да какого еще Нью-Гэмпшира? Это ж березынька…

К счастью, судья был из ирландцев и объяснение адвоката, что его клиент был выпимши, вполне его удовлетворило. Наш знакомый уплатил штраф и теперь смотрит Рашу тудей, где его учат ностальгировать правильно и без ущерба.

А акцию сегодня мы вынуждены посвятить всем уехавшим, а также всем оставшимся и вернувшимся, потому что, сами понимаете, они тут вокруг ходят и, кажется, уже начинают пощелкивать пальцами и озираться.

Акция: борщ 36 рублей, шницель из курицы 60 рублей и картофель пикантный 26 рублей за 100 грамм. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

IMG__20150802__093139.jpg img__20160325__142954.jpg IMG__20151019__104924.jpg

ЯНДЕКС КОШЕЛЕК




Акция 16.08.2021 11:10

А в Столовой №100 словили расиста. Он, гад такой, метался, клеил усы, задирал воротник, заметал следы специальным помелом и вообще уходил от погони каким-то неведомым трехсложным методом, которому его научили в его расистском штабе, но был тем не менее словлен и представлен на планерке пред директорское лицо.

— Вот он, беглый, стало быть, расист, — торжественно сказал завхоз и сорвал с расистовой главы мошеннический парик, под которым немедленно забрезжила напоминающая тонзуру лысина.

— Ишь ты, лысая башка, — сказал директор, — совсем как у нашего райтера.

— У него и нос как у райтера, — согласно кивнул завхоз, — а ну, пошевели носом, вражина. Вон, видали? Не нос, а утес. Раскис только малость, от усердия при поимке.

— Вообще, если бы не кандалы и кляп, то я бы подумал, что передо мной райтер и есть, — сказал директор. — В чем вина сего расиста?

— Говорил, что белого шоколада не любит. Отвечай, гадюка, было ли такое? — навис над расистом завхоз.

Расист на это молча хлопал глазами то на директора, то на завхоза.

— Ничесоже ли отвещаваеши, что сии на тя свидетельствуют? — спросил директор.

— Что, язык проглотил? — загремел завхоз.

— Заберите у него кляп, — сказал умный директор, — небось сразу заговорит.

— Я не то, чтобы не люблю, — действительно сразу заговорил расист, — люблю, конечно, но просто не так пылко, что ли. Наподобие, как какую-нибудь троюродную тетку из Вологды: люблю, но не думаю про нее ежеминутно.

— Запишите, — тут же велел директор, — имеет троюродную тетку в Вологде, которую недолюбливает.

— Чертов гендерный расист! — раздалось из зрительного зала.

— Нет, нет, не записывайте, — испугался расист, — это не я, я только для примера, мол, некоторый человек, скажем, астраханец там или навроде того, а у него тетка в Вологде проживает на пенсию, ну, и он, ясное дело, не всякое время ее поминает, но иногда, по человечеству своему, позабывает помянуть. А потом, конечно, очувствуется и, глядишь, вспомнит. Вот, дескать, какой забавный кунштюк: я тут себе прохаживаюсь, а в Вологде-то у меня тетка живет и хлеб жует.

— Вот, дамы и господа, — повернулся директор к зрительному залу, — похоже, что тут целая преступная сеть скрывается.

— Как фамилия этого человека? — оборотился он к расисту.

— Фамилия его как? — подхватил завхоз, несколько рисуясь перед залом.

— Не зна… ай! Смирнов, Смирнов его фамилия! Он в Советской улице прописанный живет, между котельной и забором, на котором неприличное слово есть. А в соседях у него Платон Петрович Сторублевцев, у которого голова уменьшается, который в переписке с Академией наук состоит и все магазин ношеных шляп желает открывать, а на лацкане гробик носит, а белый шоколад не любить можно и даже поощряется, в отличие от коричневого, а в особенности черного, это уж Боже упаси, — выпалил единым духом расист и обессиленно свесил голову на грудь.

— Врет? — повернулся директор к завхозу.

— Конечно, — неуверенно пожал плечами завхоз, — он же расист, как же ему не врать?

— А вот ты лучше скажи, отчего ты так на нашего райтера похож? — схватил он за шиворот расиста.

— Да оттого, что я и есть ваш райтер, идиоты вы дурацкие!

— Ага! А почему тогда без ижиц разговариваешь?

— Я подумал, что меня за антисоветчину ловят, ну, и сподличал от страху. Сейчас, погодите, в себя приду только.

— Ну, отлично, — сказал директор, — учения по поимке расиста в Столовой №100 на этом заканчиваются.

— Учения?! — хором удивились райтер с завхозом.

— Разумеется. Вы объявления не читаете, а перед входом, между тем, висит объявление: «Сегодня, 8:00 до 9:00 в Столовой №100 будут проводиться учения по поимке расиста. Приносим свои извинения и прочее». Тем более, что праздники на сегодня все вышли. День малинового варенья есть, но про него райтер уже написал в день пирожка с малиновым вареньем.

— Я не зналъ, — покаянно молвил райтер, но директор на это поднял затворяющую уста ладонь.

— А стоило бы знать. Можно было бы поздравить советский народ с днем издания приказа «Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен», но они сами меж собой спорят, нужно ли было расстреливать генералов Качалова и Понеделина в сорок пятом за измену или стоило прежде помучить.

— Такъ вѣдь они присягѣ измѣнили въ семнадцатомъ году и обратили оружiе противъ законныхъ властей! — не сдержался райтер.

— Вот, — указал на него директор, — слыхали? С таким праздником опять конница Аттилы прискачет, чего доброго. В США сегодня день ВДВ. Им и так в последнее время тяжело, а тут еще такое. А поимка расиста, дело веселое. Движуха! Обилие прямой речи! Райтеру нос расквасили. И все, главное, довольны. Кроме райтера, но он и так расист, так ему и надо.

На этих словах все воздали хвалу Господу за то, что у нас такой догадливый директор, а сама столовая дала свисток и поехала дальше, в неведомое грядущее.

Акция: суп-лапша на курином бульоне 22 рубля, котлета рыбная 55 рублей и гречка на гарнир 32 рубля. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

sup_lapsha.jpg kotlety_rybnyye.jpg IMG__20151109__103340.jpg

ЯНДЕКС КОШЕЛЕК




Акция 09.08.2021 11:03

Хотя мы дружески уязвляем Василия Ивановича, но всегда при этом имеем в виду, что он воистину государственная голова и внутри у нее имеет массу тумблеров, загадочных лампочек и автоматических переключателей. Там даже устроен маленький вентилятор, который жужжит, и вообще все сделано добротно, не слишком ладно скроено, но зато крепко сшито. Насмешникам и егозам сразу хотим сказать, что хвоста у Василия Ивановича нет, это все глупые сплетни, а виляет он совсем не хвостом.

До недавнего времени его отношения с подвластными народами благодушно сводились к двум словам: плодитесь и размножайтесь. Государственному уму в этом виделись залоги полноводности финансовых потоков. Когда он размышлял в этом духе, то вентилятор в его голове приятно жужжал, а лампочки светили сквозь глаза зелеными огоньками. Он, собственно, и помимо размышлений, много пострадал на этой ниве. Да и как же ему было, при его-то должности, увернуться. Но когда народы стали хитрить: стареть, болеть, домогаться льготного проезда и прочего, Василий Иванович усомнился. Потом начальство стало как-то намекать, что плодовитые силы его в народе более не привлекают, а последней каплей стали сведения о воспоминаемых сегодня астраханских событиях тысяча семьсот пятого года.

Тогда время было такое, что поневоле приходилось верить всему подряд, потому что отличить сны от яви было уже не под силу. То вводили масочный режим, то изводили, то какая-то баба на самого сатану Макдональдса в суд подавала, и лукавый черт оправдывался и извивался, а потом еще и цирюльники вдруг такую силу над всеми взяли, что в поругание всех конвенций проводили бесчеловечные парикмахерские опыты над людьми, обрезая мужам бороды. Люди поначалу пробовали жаловаться, но выяснилось, что уже есть такой закон, согласно с которым мужские бороды оказывались вне его. Некоторые женщины воспользовались этой юридической лазейкой, что, конечно, тоже общественного климата не оздоровило.

И вот, среди всего этого чада вдруг явилась сплетня, что всех православных девок выдадут замуж за немцев. Немцы, как люди битые, стали молиться своему лютеранскому богу и ожидать, когда русские жены начнут распоряжаться их хозяйством и, наверное, запрещать курить в туалете трубку, требовать ремонта на квартире, ожидать любви к своим мамашам и вообще делать все то, к чему их подучает враг рода человеческого. Русские же девицы поступили неожиданно, кинувшись выходить замуж за любого, лишь бы только православного вероисповедания, русского горемыку, рассудив, что языковой барьер может помешать приводить в жизнь все вражьи нашептывания. Надо сказать, что под горячую руку попали и некоторые крещеные немцы.

— Вы, батюшка, мне спасение обещали, — горько жаловались они в церкви, — а сами вокруг налоя водите теперь.

В одно время матримониальный градус достиг таких высот, что было сыграно в один день сто свадеб, а потом, не дожидаясь второго дня, праздная толпа взяла штурмом кремль, чего до этого, на трезвую голову, никому не удавалось. Были перебиты все чиновники во главе с воеводой Ржевским, дедом того самого поручика из анекдотов, цирюльники и какой-то господин, который пришел побриться, легкомысленно понадеявшись, что ничего ему за это не будет. Воевода Ржевский тоже сначала удивился, потому что пьяные штурмы и хватания за бока никак не вписывались ни в одну хитроумную схему, но потом для него все как-то само собой встало на свои места и удивляться стало некогда.

После этого свадебные тамады по аплодисментам выбрали новое начальство, которое установило на удивление довольно здраво устроенную республику, такую, что некоторые астраханские домоседы даже и не поняли, что процветают уже не под царской державой, а так.

Словом, дело приняло такой оборот, что царю Петру пришлось посылать целого фельдмаршала Шереметьева, для водворения монархических порядков. Такая была суматоха, что одно время на своих местах оставались только ректор университета и директор Столовой №100. Директор в столовой тогда был огромный, усатый и чуть что, сразу выхватывал саблю и размахивал ею над головой. Говорят еще, что плевался огнем и мог своей собственной струей прожечь в сугробе дыру, что, может быть, для кого-нибудь и не слишком удивительно, но все-таки довольно-таки противно.

— Погодите-ка, — спохватился Василий Иванович, — какой еще ректор? Тогда ведь в Астрахани и университета не было.

— Это ничего, его и сейчас нет, однако же ректор имеется, и это вы самый и есть, то есть Василий Иванович, дай вам Бог здоровья.

— Это верно, — развеселился Василий Иванович. — А все-таки я всегда говорил, что ректорство тем уже хорошо, что ректоров никогда не убивают.

— Э, погодите. Шереметьев, когда со всеми делами покончил, разжаловал этого ректора в студенты и усадил его за латинскую грамматику, а ректор запутался в глагольных формах и подавился насмерть.

После этого Василий Иванович в волнении встал со своего трона, сказал: «Вот к чему приводят марьяжи!» и отныне более не стал потакать размножению, а тумблер в его голове переключился в положение «Убить всех человеков» и вот уже несколько часов там находится.

Принимая во внимание, однако, что понедельничный текст должен вселять оптимизм (это не наша идея, директор придумал), сообщаем, что тогдашний, петровских времен райтер вместо того, чтобы захватывать кремль и прожигать на пару с директором дыры в сугробах, сел на ближайший пиратский корабль, уплыл на нем на Ямайку и всю жизнь напевал песенки в стиле калипсо, курил лекарственные растения, за малым делом не дожил до трехсот лет и занимался добрыми делами. Так, например, однажды он побил Чарльза Дарвина, а может, что и не его, а просто, какого-то бородатого господина, который пришел побриться и думал, что это сойдет ему с рук.

А акцию сегодня мы отпускаем без посвящения. Поехали: суп гороховый 17 рублей  и рагу из свинины 102 рубля. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

whatsapp_image_2020-09-07_at_102111.jpg whatsapp_image_2020-08-24_at_103545.jpg

ЯНДЕКС КОШЕЛЕК




Акция 02.08.2021 10:04

Последнее время как-то само собой выяснилось, что нет у поднебесных человеков ничего дороже жизни и здоровья. Некоторые уже как дважды два берутся доказать, что жизнь бесценна, а смерть и ломаного гроша не стоит. Берутся горячо и доказывают тем, что жизнь прекрасна, а смерть ужасна. Обе точки зрения, как нам кажется, нуждаются все же в более надежных определениях понятий и в более развернутых доказательствах. Находятся уже такие, кто ругательски ругают самого господина Сократа за легкомысленные высказывания относительно смерти, называя его пупорезкиным сыном и говоря, что и вообще-то, вполне возможно, все его россказни, это плод воображения боксера по имени Платон, а сколько сей Платон получил тычков по голове, прежде чем начал сочинять, никто не знает. Вернее, даже, что очень хорошо знают, и число этих тычков считают великим.

Говорят, что в то время, когда люди умирают, поминать права, свободы, веру и честь бесполезно, если не сказать вредно. В этой связи нам даже привиделся сон, в котором потомки пилигримов пришли к мистеру Вашингтону и устроили скандал.

— Что это вы тут себе надумали? — скандалили они. — Вы знаете, что попадание свинца в человеческий организм вызывает недомогание и даже смерть?

— Смерть! Смерть! — закричали наиболее впечатлительные потомки и забегали, размахивая руками и спотыкаясь на высоких каблуках.

— О, черт, я не знал, — оправдывался Вашингтон.

— От многия незнания, многия печали, как справедливо сказал царь Соломон, правильно я говорю, братцы?

— Правильно, правильно, — загомонили все.

— Что же теперь делать? — схватился за голову Вашингтон.

— Сейчас мы научим. Перво-наперво, никаких независимостей. От дня независимости получается фейерверк, а через него можно пальцев лишиться. Ну, и конечно все разговоры про права и свободы нужно оставить, а то этим бредом уже негры начали заражаться, а это, сами понимаете, нехорошо.

— Нехорошо, — сокрушенно сказал Вашингтон и свесил свою буйную головушку.

А потом, перед самым пробуждением привиделся еще и святой первомученик Стефан под грудой камней.

— Сами видите, робяты, — говорили между собой первохристиане, указывая друг дружке на волосатые стефановы ноги, торчащие из-под камней, — что ни о каком таком христианстве и речи быть не может, покуда от него происходит такой явный вред для здоровья и самой жизни.

Поэтому директор категорически воспретил райтеру, задуманное им размещение на стене Столовой №100 декоративного панно под названием «Пляска смерти», где жизнерадостный скелет играет на шарманке с надписью «Alles abgemacht», а вокруг пляшут разных возрастов, званий и состояний граждане.

— Задача столовой, — наставительно сказал он, — сеять между гостями одобрительные идеи, отнюдь не напоминая о грядущих неприятностях.

 Сам райтер собирался сидеть поблизости в парике с длинной просмоленной косой и в треуголке, с копченой кружкой пива в руке и с полными щеками табаку, периодически сплевывая на пол коричневую жижу. Тут уже восстала уборщица.

— Не потерплю, — коротко сказала она и нервно передернула затвор своей швабры.

Доктор Зеленкин приказал отмыть кружку, треуголку и парик велел сжечь на заднем дворе, подозревая в них насекомых, а с табаком за щеками обошелся просто и убедительно, с одной стороны поднеся сложенную в горсть ладонь к райтерскому рту и сказав: «Плюнь», а с другой, нанеся быстрый, никак не ожидаемый и довольно увесистый подзатыльник.

После этого все приняли решение попить пива. Во-первых, ради жаркой погоды, а во-вторых, чтобы приободрить райтера тем, что и в его жалкой задумке было все-таки рациональное зерно. В этом, к слову сказать, и заключен административный талант директора, а не только в том, чтобы внезапно выпрыгивать из-за угла с криком «Ага!» и доводить всех до припадочного состояния.

Откуда ни возьмись явились на столе сушеные рыбы, витушки с маком, соленые сыры, вареные раки, сосиски с русской горчицей, жаренный с чесноком ржаной хлеб, яйца, фаршированные селедками, хрустящие луковые кольца, коричневые крылышки с фри, сметана и прочая пивная еда.

— Да-а-а, — восхищенно пропел завхоз, — работал я как-то завхозом на резинотехническом комбинате, так там к пиву только залапанные орешки полагались. И вкус у них был такой, будто чью-то подмышку жуешь.

— А вот Василий Иванович, — продолжал он, восторженно осматривая стол, — ездил на слет липовых ректоров и привез оттуда с собой чью-то вяленую ногу с острым копытом. А жену назвал дурой и выгнал. Говорят, она и теперь тут где-то бродит по округе.

— Нога? — ужаснулся невнимательный райтер.

— Да почему же нога? — озадаченно спросил завхоз, — впрочем, сейчас позвоню Василию Ивановичу и уточню.

— Может, и нога, — бормотал он, с сожалением удаляясь от стола.

— Нога! — заозирался райтер.

— Ну, что онъ отвѣтилъ? — нетерпеливо кинулся он к завхозу, когда тот вернулся.

— Как-то уклончиво все, — ответил завхоз. — Сказал, что мы идиоты, и что он скоро приедет к нам пиво пить.

— Нога! Гдѣ-то бродитъ!

— А вот со мной тоже страшный случай был. Учился я тогда в мичманской школе, ныне университет имени Новикова-Прибоя, на кладовщика. И отправили нас как-то грузить баржи ящиками с помидорами. В трюм спускалась транспортерная лента, на которой ехали ящики, а мы ходили там кругами, брали ящики, ставили их в ряды и таким образом переживали весь этот бред. Ряды постепенно приближались к конвейеру и ходить там делалось уже затруднительно, а когда с очередным ящиком проходил я, то меня и вовсе защемило. То есть сначала шел проклятый ленточный конвейер, потом ящик в моих руках, потом я, а потом ряды. Дальше, конечно, шла баржа, потом речка, дальше какие-то кусты, но это я уже описывать не буду. На берегу, кстати, валялись стекляшки и камешки, но про это тоже как-нибудь в другой раз. И вот, стало быть, стою я со всех сторон прижатый, а остальные глядят на меня и обсуждают каково это я застрял, и нужно ли меня поддеть палкой или пока обождать. А тут баржа вдруг пошла малость вперед или назад, в зависимости от того, где у нее там был хвост, и ящик стал трещать. «Кости! Кости трещат!», закричали все. А я стою и думаю: «Какие еще кости? Это же ящик». Какие еще кости, говорю, это же ящик. А все как заорут: «У него шок! У него шок!». И тут я подумал: «Ну все, капец. У меня шок, и кости трещат». Потом еще и помидора потекла. Вот ужас-то!

— Чем кончилось-то? — спросил директор.

— Не помню, — легкомысленно ответил завхоз. — У меня вообще этот период жизни как в тумане.

— А у меня еще страшнее случай был, — сказал директор. — Встретил я как-то на улице маман своей бывшей одноклассницы Юли Карасевой. Она начала расспрашивать меня о моих обстоятельствах, а я стоял и вспоминал, как ее зовут. И вот, значит, стоим мы, она расспрашивает, я вспоминаю и тут вдруг понимаю, что никакая это не юлина маман, как бы ее там не звали, а сама Юля. Вот ужас-то!

— И что же потом эта самая Карасева? — спросил Зеленкин.

— Карасевая. Ее такая фамилия была. Потом она в специальной клинике подтянула себе скальп и стала знаменитой полярной исследовательницей. А может, что и теперь где-то тут бродит по округе.

— А? — вскрикнул райтер.

— Ну а у тебя, райторе, бывали в жизни какие-нибудь ужасные случаи?

— Вся моя жизнь сплошной кошмаръ. А однажды меня даже приглашали стать членомъ Астраханскаго губернскаго литературно-продовольственнаго комитета. Не знаю, что это означаетъ, но было страшно.

— А хотите, — сказал Зеленкин, — я вам сейчас расскажу про то, как наступило затмение, а я не знал и чуть не спятил, когда солнце вдруг затмилось среди бела дня?

— Нет, — сказал директор, — во-первых, ты сроду ничего не рассказывал, наши читатели не дадут соврать, и начинать вот так, с бухты-барахты, не следует. А во-вторых, нас и так критикуют за лонгриды.

Зеленкин вздохнул и пошел в уборную.

Коротко говоря, сами видите, что ничто человеческое нам не чуждо. Все персонажи охотно пьют пиво и закусывают, все способны пугаться всякой ерунды, посещают уборную, а значит, что и давать ума тоже могут и еще поизящнее тех, кто во всем этом не замешан. Что-нибудь вроде «Не бойся, малое стадо, яко благоизволи Отец ваш дати вам Царство».

— Продадите имѣнiя ваша и дадите милостыню, — тут же влез райтер, намекая на свой дурацкий яндекс-кошелек. — Сотворите себѣ влагалища неветшающа!

— Не, ну не сволочь, а? — подумал проходящий мимо отец Василий Лимпопов.

А акцию сегодня мы посвящаем канадцам с их Гражданским праздником, а также российским и белороссийским десантникам, людям, которые могут спрыгнуть вам на макушку и им за это ничего не будет.

Акция: борщ 36 рублей, котлета по-домашнему 59 рублей и перловка 23 рубля.  Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

whatsapp_image_2019-10-14_at_120503.jpg IMG__20150830__100424.jpg IMG__20151228__103510.jpg




Акция 19.07.2021 09:17

Ну вот, наконец-то праздник, оправдывающий человечество и подающий ему надежду. День пирожка с малиновым вареньем. Пирожок имеет пироидную форму, приятен для глаз, вкусен и стоит сущие копейки, что привлекает к нему людей всех национальностей, достатков и политических предпочтений.

Название его происходит от древнего греческого слова πῦρ, что означает «с пылу с жару». Отсюда «пиротехника» как высокое искусство изготовления пирожков. Пирожок был изобретен в доисторическую эпоху. Еще Геродот писал, что когда в детстве ездил к бабушке, та кормила его пирожками, отчего он вырос таким толстым, бородатым и активным, потом всю жизнь поражал всех своей непоседливостью и склонностью к записыванию всяких сплетен, а после смерти начал на всех влиять и дошел до того, что в его честь назвали кратер на луне. В Астрахани есть даже улица Геродота, кажется. Во всяком случае, наверняка где-то тут должна быть. Кто-то из наших знакомых живет вроде бы как раз на улице Геродота, дом 31, что ли, или 13, там за углом еще раньше было заведение с танцами живота, а фамилия у него какая-то семинарская: не то Фиников, не то Розанов, не то как-то наподобие. Интересно, что усы у него растут не вертикально, а горизонтально, при этом, однако, он очень приличный человек, что неустанно доказывает умением лихо пить водку с локтя. Сколько, к слову сказать, безвинных женских сердец было погублено этим умением и усами, — страсть. Вот какой, стало быть, был Геродот, этот знаменитый любитель пирожков и всякого такого.

В египетских захоронениях пирожков не обнаруживают потому, что по общему египетскому мнению, это было бы уже перебором. Известен случай, когда корзинку с пирожками уже было положили в фараонскую усыпальницу, но тут выяснилось, что корзинка принадлежала главному жрецу. Разразился большой скандал, пирожки достали назад, а главный жрец еще долго бухтел, мол, совсем уж вы, давайте, дескать, теперь вообще всё туда позасовываем, сожри вас крокодил совсем. С тех пор так в Египте и повелось, что вся канитель с фараонскими похоронами отдельно, а пирожки отдельно.

Варенье же совершенно точно изобрели в древней Греции. Тогда кулинария развивалась медленно и как-то боком, что ли. В древнегреческих столовых, например, подавали вареные огурцы, какие-то жареные рога, птичьи пупки, да еще и заламывали за всю эту благодать, черт возьми, несусветные цены. И вот тогда-то древние греки взялись за ум и высказались в том смысле, что нельзя ли, мол, придумать что-нибудь не такое поганое и дорогое, а наоборот. Взяли медный дедовский щит, потому что был уже бронзовый век и медные щиты висели в кухнях на гвоздиках, насыпали золотых яблок, тех самых, одно из которых троянский модник Парис подарил Афродите, чем начал известную заваруху, залили все медом и стали варить на медленном огне.

— Совершенно верно, — подтвердил медный таз, — мы и правда происходим из военного сословия. С тазом или в тазу, это все про нас, да-с.

Варенье так всем понравилось, что даже бронзовый век хотели переименовать в век варенья и не сделали этого только из-за всяких бюрократических крючков. После этого древние греки на некоторое время затихли, ожидая явления пирожка с вареньем. Кажется, что здравый смысл должен был подсказать объединить пирожок и варенье, но проблема была в том, что здравый смысл был изобретен много позже господином Аристотелем, поэтому древние греки бессмысленно объедались пирожками и вареньем по отдельности, чувствовали, что чего-то в своей жизни лишаются, однако настоящим образом постичь этого не умели и бросались во всякие досадные крайности, связанные с кровопролитием. А после явления пирожка с малиновым вареньем, девятнадцатого июля в одиннадцать часов пополудни, греки успокоились и даже малость подросли и помолодели, во всяком случае уже не выглядели такими древними.

В Европу пирожок с малиновым вареньем попал вместе с книжками Аристотеля после крестовых походов в четырнадцатом веке и сразу спровоцировал Ренессанс и Великие географические открытия. Как это между собой связано, мы толково объяснить не умеем, но свидетельствуем, что однажды, дружно нарезавшись пирожков с вареньем, директор нарисовал дамочку без трусов, а райтер в то же самое время отправился в центр города, и мало того, что обнаружил доселе неизведанную улицу, но и нашел между ее домами очень недурной букинистический магазин.

В Совдепии пирожок с малиновым вареньем одно время был под запретом за буржуазность. Тут даже никто спорить не стал. Если у рождественской елочки еще можно было кое-как отыскать пролетарские корни или, в конце концов, просто корни, то пирожок был действительно развязно буржуазен. Реабилитировали его только в шестидесятые. Для этого пришлось извлекать из запасников библиотеки книжки господина Аристотеля, но, взглянув в них, большевики с ужасом поняли, что Аристотель для советской власти еще опаснее пирожка с малиновым вареньем. Поэтому пирожок был оправдан, минуя здравый смысл, а апеллируя к тому, что цвет его начинки напоминает любезную большевикам кровищу.

Теперь эталонный экземпляр пирожка с малиновым вареньем хранится в Бюро мер и весов под стеклом и охраняется свирепыми швейцарскими гвардейцами. Периодически его съедает вечно разрываемый соблазнами сторож Бюро, но с ним уже устали ругаться, а просто идут в ближайшую пекарню и покупают новый на замену. В конце концов, все согласны с тем, что любой пирожок с малиновым вареньем является эталоном, но ведь и Бюро должно же за что-то деньги получать. Причастность к съедению пирожка швейцарских гвардейцев официально отрицается. Все валят на дьявольскую хитрость сторожа. И правильно, как мы думаем, делают.

Сегодня в Столовой №100 скидкой пользуются сдобного вида дамы, лица с малинового цвета носами, краснокожие и их вожди, а также их родственники и знакомые. С праздником!

Акция: суп гороховый 20 рублей и рагу из свинины 102 рубля Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

sup_gorokhovyy_2.jpg ovoshchnoye_ragu.jpg




Акция 15.07.2021 01:13

С одной стороны, мы получаем письма и телеграммы от наших читателей, в которых они выказывают готовность читать о событиях, происходящих в Столовой №100, о буднях и злобе ее дней, а не только о праздниках и торжествах. С другой же, и директор постоянно требует, чтобы в текстах было побольше про столовую, само упоминание которой, по его мысли, должно возбуждать желание скупить ее всю, без остатка. Поэтому мы посвятим понедельник столовским новостям, тем более что сегодня в РФ празднуется день бортпроводника военной авиации, а это до того секретная специальность, что мы об ней ничего найти не сумели.    

На стене, то есть на древней стене Столовой №100, но не такой, конечно, древней, чтобы это заинтересовало санитарных врачей, а ровно такой, чтобы почерпать в ее выщерблинах романтическое настроение, которое покуда еще не признано потрясающим гигиену и престидижитаторские скрепы, некоторый мастер стенной росписи нарисовал человеческий кусочек и подписал. Мы поначалу подумали, что эта подпись подтверждает авторство и автор китаец, но потом передумали.

А вслед за тем случайно взяли на работу ведьму. Нас, к сожалению, не насторожило то, что она пришла устраиваться на работу в валлийском костюме, с носом крючком и хвостом пятачком. После этого она написала заявление о приеме на смеси гэльского и латыни, но нас и это не насторожило. Наши глаза начали раскрываться только тогда, когда она омолодила всех столовских женщин, заговорив им сиськи на пятый размер, наворожила бородавку на директорском носу и стала варить суп с лягушками. Но и тогда мы соблазнялись и старались спрятать голову в песок.

— Может, что она еще и не ведьма, — малодушничали мы. — Райтер, скажи ведь, что не ведьма?

— Вы что, съ ума сошли? — отвечал райтер. — Она «Космополитенъ» читаетъ. Конечно же, вѣдьма.

— А не мог бы ты, по крайней мере, ее сжечь? В прошлой, что ли, записочке ты какую-то книжку же сжег!

— Одно дѣло книшка, — рассудительно заметил райтер, — а другое дѣло человѣкъ, хотя, безъ сомнѣниiя, и порочный. Теперь съ этимъ строго и разсматривается какъ уголовщина.

— Помилуй, государь наш, ведь суп из лягушек! Что же нам прикажешь теперь делать? — взмолились мы.

— Да ничего особеннаго тутъ не подѣлаешь. Чѣмъ вы обыкновенно занимаетесь, то и теперь раздѣлывайте. Что же до супа, то я испытывалъ его на завхозѣ, и сей послѣднiй проявилъ отличный аппетитъ, только голова у него зачесалась, а потомъ произвела изъ себя два небольшихъ рога. Санэпидстанцiя же заявила, что ее болѣе интересуютъ кишечные кунштюки, а разъ рога лѣзутъ не оттуда, то это чудо надо признать находящимся въ вѣдѣнiи мѣсткома, буде таковой у насъ найдется. Есть у насъ въ столовой мѣсткомъ?

— Нет, — совершенно растерялись мы.

— А на нѣтъ и суда нѣтъ.

Тогда, по совету райтера, мы решили позаняться тем, чем занимаемся обыкновенно, и объявили конкурс рецензий на настенное изображение неизвестного автора. Мы исходили из того, что всякий художник в своих картинах стремится к изображению своей сути и как таковой нуждается во взгляде со стороны, для того чтобы двигаться дальше в творческих поисках и для прочего художественного. Поэтому первую поступившую рецензию от уборщицы «Руки бы ему, гаду, оторвать», отвергли как недостаточно аргументированную, но она размахалась шваброй, как Джеки Чан, и все-таки убедила нас принять ее рецензию и даже обещать призовое место.

После этого долго ничего не было, а потом почтовая женщина принесла телеграмму от коллектива Столовой №100, что у наших дверей стоит уборщица, машет шваброй, поет храбрые песни и никого не пускает, хотя большинство гонит производственная необходимость, а не дурацкие рецензии. Прямо так и было написано: «дурацкие рецензии тчк». Тогда мы дали ответную телеграмму о том, что будем принимать рецензии через окно, потому что не надеемся одолеть уборщицу в открытом бою, а по остальным вопросам просили обращаться к директору, которого можно опознать по бородавке на носу.

Через окно тут же поступило следующее: «Зря вы все это затѣяли, потому что художника навѣрняка не привлекаетъ движенiе впередъ въ творческомъ поискѣ. Онъ, судя по манерѣ письма, принадлежитъ къ древней, какъ бы даже не шумерской, школѣ, въ которой творческiй поискъ воспрещенъ подъ страхомъ какихъ-нибудь лютыхъ шумерскихъ казней. Только понапрасну уборщицу разозлили».

— Без подписи, — пробормотали мы. — От кого бы это?

Другая рецензия была пышно подписана министром житниц, сусек и амбаров Столовой №100, дышала аристократизмом и пахла алкоголем. В ней, в основном, описывались наряды публики, которая «валом валила», чтобы прикоснуться к изящному, и выражалось восхищение анонимным приобретателем, который заплатил неслыханные для подобных произведений искусства десять рублей за право владения. Само изображение упоминалось только в связи с тем, что теперь ведутся консилиумные переговоры с ведущими строительными фирмами об изъятии фрагмента стены без урона для столовой и перенесении его на анонимный чердак.

— Ну, вот, — сказали мы, — первая приличная рецензия.

Критическая статья за подписью мальчика Матфея заставила нас умилиться. «Изображенные на стене морковка и округлые плоды позволяют отнести картину к жанру натюрморта. А если это, как уверяет завхоз, человечий кончик, то, будучи нарисованным отдельно, он все равно не дотягивает до портрета, но остается в жанре натюрморта. Прочитать подпись, которая, по мысли автора, должна развеивать сомнения, мне не удалось, потому что райтер обучил меня только письму, а чтение и счет, по его словам, могут расстроить молодой организм. Поэтому и посчитать буквы я не смог. Могу лишь сказать, что их насчитывается некоторое количество — или более, или менее».

Потом в окне появилось райтерское лицо.

— Мнѣ тутъ стало извѣстно, что эта вѣдьма, сверхъ всего прочаго, намѣрена жениться. Я уже обложилъ столовую хворостомъ и сейчасъ буду керосинъ лить. Васъ, ради старой дружбы, рѣшилъ вотъ предупредить.

— Что ты сделал?! — закричали мы страшным голосом.

— Да ничего особеннаго, — задумчиво сказал райтер, — сказалъ только «классная шляпа», а она какъ взовьется.

— Погоди! А как же «уголовщина»?

— Ну вы даете! Одно дѣло, знаете ли, юридическiя увертки и крючки, а другое дѣло разстройство молодого организма.

Одним словом, нам теперь недосуг, мы спасаемся через окошко, но, как вы можете сами убедиться, жизнь в столовой идет своим чередом, безо всяких неожиданностей. Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.

А братию поздравляем с Днем славных и всехвальных апостолов Петра и Павла, с окончанием поста и утешением на трапезе. Будем здоровы.

— Завхоз, заряжай водометную пушку! Бери этого хлыща на мушку!

Акция: рассольник 36 рублей и плов из говядины 30 рублей за 100 грамм. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

rassolnik.jpg plov_s_kuritsey.jpg




Акция 05.07.2021 09:41

Пятого июля тысяча девятьсот сорок шестого года усердие поколений ученых, алхимиков, мистиков, ремесленников и поэтов было наконец вознаграждено. В парижской пошивочной мастерской модельером Людовиком Реаром путем клацанья ножницами был получен раздельный женский купальный костюм, нареченный им «бикини». Как и большинство изобретений, облагодетельствовавших человечество, бикини получилось случайно. Мастер Реар, как обычно, напился кофе и щелкал ножницами, пока не дощелкался до того, что разрезал купальник пополам. Сначала он по ошибке обрадовался, что случайно изобрел мужской купальник, но, примерив его и осмотрев себя в зеркале, отказался от этой мысли. Не слишком прямые и волосатые ноги скандально торчали из трусов, выше чернел мохнатый пупок, а во взгляде читалась вся модельерская грусть. Тогда он предложил примерить эти обрезки своей жене, но она отказалась, сказавшись порядочной женщиной. Любовница тоже оказалась не простой, а высокоморальной и уже совершенно неожиданно религиозной. «Нет, — сказала она, посерьезнев и даже привстав на подушках, перстом указывая в потолок, — и не проси, mon cher Louis, тем более в воскресенье, в Божий день».

— Да что же это такое?! — воскликнул мастер Реар. — Что сталось с Францией?! Что за дух лютеранской рассудительности и скуки завелся в самом ее сердце?!

И пошел к стриптизершам, заранее предупредив, что взыскует только уроженок Франции католического вероисповедания. Стриптизерши немного удивились, но согласились, хотя и не все, а только самые ревностные, то есть верующие в чистилище и индульгенцию. Однако, когда одна из них надела бикини на себя и вышла из примерочной, Реара как громом поразило. Он понял, что сотворил то, о чем мечтали все светлые умы человечества. Об этом историческом явлении стриптизерши из примерочной пророчески писал еще наш Пушкин:

И вдруг из рощи вековой,
Красою девственной блистая,
В одежде легкой и простой
Явилась нимфа молодая.

Одежда и правда была проста как substratum, легка как послеобеденный сон и прекрасна как космос.

Почти во всех странах ее сразу же запретили. Время было тяжелое, послевоенное, и считалось, что женщин можно взрывать бомбами, бросать на противника из самолетов, помещать в лагеря, но только, Боже упаси, не обнажая при этом их пупков. В Советском Союзе вообще так заревновали, что создали ответный проект под названием «семипалатинск». Это привело, как известно, к началу холодной войны. Ответ вышел страшный, грозный и вполне в советском духе: сатиновые трусы темно-синего цвета, удерживаемые под грудью резинкой, и циклопический бюстгальтер с местом для крепления наградных колодок и лауреатских медалей. На его могучих лямках военнослужащие женщины носили погоны пляжного образца, а служащие по гражданским ведомствам различали друг дружку по косвенным признакам и завидовали военным. Однако, несмотря на большее соответствие ядерной тематике, настоящей популярности «семипалатинск» не снискал. Даже сам товарищ Сталин, как говорят, предпочитал все-таки бикини и носил его под мундиром, до самой смерти внимательно отслеживая появление новых фасонов.

Но ближе к благословенным шестидесятым у народов будто пелена спала с глаз. «Да что же это мы делаем? — сказали народы. — Что мы, сами себе, что ли, враги?» Женщинам немедленно разрешили предъявлять пупки, а тем мужчинам, которые сетовали на то, что из-под их ног совершенно вышибли почву для фантазирования, рекомендовали отдаться мечтам о полетах в космос, о борьбе с коммунизмом или, на худой конец, о рок-н-ролле, что они, нужно сказать, со всей мужской прямолинейностью и сублимировали.

Потом из бикини при помощи все тех же ножниц получились мини-бикини, после этого — микро-бикини, а в тайных лабораториях Сколково за какие-то несусветные деньги готовятся предъявить миру уже нано-бикини, которые можно будет рассмотреть только в электрический микроскоп, да и то в том случае, если дамы разрешат с ним к себе приблизиться. В общем и целом, зная, что электрический микроскоп не у всякого найдется, а дамы в то же самое время капризны и подозрительны, сколковские изобретатели изводят несусветные деньги без страха и оглядки. Мы, со своей стороны, не сомневаемся, впрочем, что рано или поздно они чего-нибудь такое явят, и мы все, чего доброго, диву дадимся. Тем же маловерным, которые говорят, что все лавры за бикини принадлежат лишь франкам и англосаксам, напоминаем, что атолл Бикини был разведан русской службы офицером Коцебу Отто фон. А без этого, может быть, ничегошеньки и не было бы.

В честь такого праздника Столовая №100 хотела даже выпустить календарь на июль месяц с фотографией всего наличного кадра в бикини. Директор с завхозом долго ругались на базаре, присматривая себе симпатичные, но без излишней легкомысленности, комплекты. Календарь должен был получиться в меру эротическим, а в основном как бы поселяющим мысль употребить столовский обед. Но сколько наш фотограф ни взрывал магний, сколько ни накрывался своим фотографическим талитом, сколько ни сулил птичек, а в итоге со снимка все равно смотрели бакинские комиссары в самый драматический момент своей жизни, что, по общему мнению, есть уже чистая порнография и отбивает всякий аппетит.

Только райтер во всем этом участия не принимал, потому что пострадал через бикини более всех. Не секрет, что он вечно собачится с биологами, и когда они сказали об эволюции бикини, то не утерпел, выскочил из укрытия и вознамерился пустить клочки по закоулочкам:

— Ага! — торжествовал он. — Вотъ ужъ и дудки! У бикини есть творцы, а у нихъ — творческiй замыселъ, а переходныхъ-то формъ нѣтъ! И только дурацкiе бiологи могутъ помыслить, что бикини само собой случайно зародилось изъ обрѣзковъ и швейной пыли!

— А это тогда что? — надменно спросили биологи, указывая в этот самый текст. — «Как и большинство изобретений, облагодетельствовавших человечество, бикини получилось случайно». А? А? А?

Райтер искал, что возразить, но не нашел и кинулся на биологов с кулаками, а тех было больше и они привыкли иметь дело со всякой бодающейся живностью, поэтому довольно быстро скрутили райтера и, предварительно надавав ему щелчков, ушли куда-то прочь. Райтер хотел вымарать напрасные слова, но было уже поздно: весь текст уж был опубликован и сотни людей смотрели на весь этот позор. Положил еси нас в притчу во языцех, в покивание главы в людех.

Но акцию мы все равно посвящаем дню рождения бикини. Всем, кто сегодня доберется до нашей кассы в этом наряде, гарантируем скидку и чего-нибудь прикрыться. Наши основные клиенты — это люди рабочих специальностей, что, конечно, нужно иметь в виду.

Акция: суп гороховый 21 рубль, котлета рыбная 55 рублей и рис 32 рубля. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300

sup_gorokhovyy_2.jpg kotlety_rybnyye.jpg IMG__20160109__143524.jpg

ЯНДЕКС КОШЕЛЕК




Страницы: 1 [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ] [ 41 ]
Адрес:
г. Астрахань ул.Брестская, 9а. 
GPS: N 46°19.48' E 48°1.7',ул. Кирова, д. 40/1,координаты GPS: N46.343317, E48.037566