Поиск по сайту:
Акции

Разнообразный и богатый опыт укрепление и развитие структуры требуют определения и уточнения позиций, занимаемых участниками в отношении поставленных задач. С другой стороны рамки и место обучения кадров требуют определения и уточнения позиций, занимаемых участниками в отношении поставленных задач.

Опрос
Время проведенное нашим клиентом в очереди не более 6 минут. Вы согласны с этим утверждением?
Да
Нет

Новости

Акция 12.11.2018 09:46

Двенадцатого ноября Иоганн Орфиреус продемонстрировал изумленной публике вечный двигатель. Календарь с сочувствием сообщает, что иоганново детство было безрадостным и преисполненным всяческих тычков и колотушек. Неделя обыкновенно начиналась с того, что его драли за уши, потом секли мочеными ветками, ставили на горох, выписывали подзатыльники, просто пороли, щипались, а после, в светлое воскресенье, давали щелбан с приличным для божьего дня нравоучением. В перерывах он цокал по каменным мостовым деревянными башмаками, ныл и почесывал бока. Примерно в это же время и почти в том же месте мутузили Иоганна Баха. На западе мылили шею Исааку Ньютону, на востоке наминали бока Михаилу Ломоносову, на севере ума через задние ворота задавали Цельсию, и вообще звон стоял по всей Европе. Потом, когда восторженные идеалисты чаяли уже эры гуманизма, в Италии стукнули Николу Паганини скрипкой по голове, а Моцарту дунули в лицо трубой, когда он был маленький и сидел у себя дома, сочиняя мелодичные пиески. И опять пошло-поехало: там по сопатке нащелкали, тут задали по первое число, а кое-где и в карцер на хлеб и воду усадили.

Теперь такого безобразия, конечно же, уже не наблюдается: во-первых, всем как-то стало совестно, а во-вторых, запрещено законом. Кроме некоторых семейств, где стыд надежно прикрыт семейными трусами, а закон (для лучшего запоминания) переложен в маленькие, но емкие басенки, как то: «Не пойман — не вор» и что-то такое про дышло. Правда, вот, что и вечного двигателя никто не предлагает ни в совестливых домах, ни в некоторых. Мы даже сунулись в некоторые семейства: как, мол, там в видах (чего уж там вечного, а хотя бы хоть какого-нибудь) двигателя? Райтер расхрабрился даже до того, что самолично собирался всыпать какому-нибудь сопливому коротышке и посмотреть, не произведет ли сей последний полезного открытия или, на худой конец, не продекламирует ли что-нибудь из Вергилия. Но из мест, где расселились некоторые семейства, так вдруг душно пахнуло перегаром, что мы, ойкнув, вернулись домой в безалкогольную Столовую №100 и покуда сидим тут. Последним вернулся райтер, который, как оказалось, интересовался, нет ли, по крайней мере, новых мелодичных пиесок, хотя бы для исполнения на деревянных ложках или зубариках, и выяснил, что совсем нет.
— Изъ всѣхъ искусствъ важнѣйшимъ тамъ является перфомансъ въ семейныхъ трусахъ, какъ и завѣщалъ ихъ чортовъ дѣдушка. А иногда и безъ оныхъ.

Сказал и сел, закурив огромную сигарету. Если вы, дамы и господа, теперь же, не медля и не отговариваясь дальним расстоянием и прочей в этом роде ерундой, какую вы всегда держите наготове, приедете в Столовую №100, то сможете посмотреть, как он курит. А то разговоров на эту тему много, а живых свидетелей — раз да и обчелся. Действительно, курит. Затягивается, глубокомысленно вдыхает дым, потом испускает неверное колечко, осторожно, будто работу какую исполняет, а потом, как пламенный вулкан, так начинает дуть дымом во все стороны, что уже не разберешь: не то к нам ворвался дикий паровоз, не то разверзся самый ад, и сейчас из тучи выйдет черт на козлиных ногах: бонжур, мол, хороняки. Денег за просмотр мы не берем, и если в процессе к вам подойдет некто с замасленными губами и станет клянчить, то гоните его в шею, потому что это, конечно же, наш директор все хочет монетизировать райтера и поэтому ходит кругами и облизывается. Однако придется что-нибудь купить, чтобы не обижать повара. Он всегда зорко наблюдает ревнивым глазом через щелочку в кухне и как только увидит, что кто-нибудь, потоптавшись у раздачи, ничего не купил, то страшно обижается. А тип это, нужно прямо сказать, скандальный, склонный к трагическим предчувствиям, распространенному вообще среди всех южан переигрыванию, и, словом, купить выйдет дешевле.

Стало быть, благодаря ли вечным колотушкам или же просто так, но двенадцатого ноября Иоганн Орфиреус сколотил вечный двигатель и начал всех удивлять. Машина представляла собой вертлявое колесо, которое от небольшого пинка начинало крутиться и делало это всегда ныне и присно и во веки веков. Комиссия из одиннадцати профессоров и одного принца обходила колесо с разных сторон, прислушивалась, принюхивалась и даже пыталась отколупнуть дерюжку, которой был прикрыл всей машины секрет. Однако же подозрительный Орфиреус отколупнуть дерюжку не дал и позволил заглянуть за нее только принцу, который решил, что это оттого, что он принц, но на самом деле, конечно, потому, что он ни бельмеса не понимал в механике. И действительно, когда профессора захотели узнать, что же он там видел, только нес околесицу.
— Ах, господа профессоры, — говорил принц, — я-то думал, будет весело, какой-нибудь комический карлик в чалме на восточный манер, делающий забавные рожицы, а там — только скучные деревяшки стукаются друг об дружку и более ничего.

Но тут, как это часто бывает, кто-то чего-то недослышал, кто-то имел в виду совершенно другое, а кто-то и вдохновенно наврал, но только слух про карлика разлетелся по всей Европе. А тут еще и служанка Орфиреуса —женщина вздорная и в механике сведущая не больше принца — начала вдруг говорить, что это она, по приказу своего господина, из другой комнаты колесо вертела. Ее даже возили в суд, но она к этому времени до того ошалела от всеобщего внимания, что, едва показавшись перед судьей, рухнула на колени и закричала:
— Это я! Я всему зачинщица! Я, дорогие немцы, колесо выдумала и заставила Орфиреуса из другой комнаты его крутить, а он противиться не смел, потому что состоит со мной в порочной, но романтической связи за мою неземную красоту.
Публика просто ревела от восторга, так что пришлось вмешаться приставам, но суд признал показания служанки идиотскими, выдал ей справку, что она дура ушастая, и отпустил на все четыре стороны.

Однако, несмотря на суд и на то, что одиннадцать прославленных профессоров и один посредственный принц признали Орфиреуса изобретателем вечного двигателя, слава о нем как о мошеннике докатилась и до наших дней. Советские патриоты доказывают это как дважды два тем, что он просил за свой двигатель два миллиона долларов в тогдашних деньгах.
— Настоящий-то, исконный инженер, а в особенности механик, — по-доброму подвывают они, — разве же он об миллионах думает? Ведь у него заплаты на локтях, ведь у него жена с голоду околела, ведь пища ему — акриды и мед дивий. Глаза ведь его красны и только и высматривают, как бы чего эдакое сынженерить. Ведь он до того худ и истощен, что ему достаются роли только в анатомическом театре. Бу-бу-бу, бу-бу-бу.
— А с миллионами-то! — возвышают они свои гласы до героической истерики, подсмотренной ими в фильме «Коммунист». — Это же он будет хохотать с утра до ночи, как какой-нибудь мошенник, совсем с ума сойдет и умрет от срамной болезни.

И вот при том, что Орфиреус слыл записным жуликом, все кому не лень, тем не менее, пытались секрет его колеса украсть. Приезжали якобы для переговоров, а сами только и зыркали по углам. В результате Орфиреус так изнервничался и замотался, что при малейшем подозрении тут же все ломал, сжигал в печке чертежи, а сам уезжал в другой город. Приезжих воров даже специально на сей счет предупреждали:
— Вы уж, господа хорошие, ради всего святого, не делайте никаких намеков, а то ведь это такой человек — порох! Чуть что — всё ломает, привязывает фальшивую бороду и ищи его.

Наш царь Петр тоже поручал господину Шумахеру договориться о покупке. Прислал ему письмо, денег и мочало.
— Что за черт? — бормотал Шумахер, брезгливо разглядывая мочало с разных сторон.
Впрочем, это недоразумение вскоре выяснилось. Поговаривают, писал Петр, что внутри колеса имеется карла, всю машинерию в движение приводящий. Так ты и сего карлу прихвати. Ежели же он начнет кричать караул, то заложи в евойный рот мочало, которое я тебе с сим письмом отсылаю.

В конце концов Орфиреусу так все надоело, что он сказал: «Гори оно все огнем», лег и умер, а тайну свою унес в Вечность. Вот так, из-за жадности и прочих пороков, мы остались без вечного двигателя. А то сейчас бы имели каждый по колесу и горюшка бы не знали. Хотя, с другой стороны, тогда и нефть бы не нужна была, и наши многочисленные вертухаи, под охраной которых мы все ныне процветаем, оголодали бы уже до прямого неистовства и, возможно, съели бы нас, начав с хвоста.

— Глупости! — послышался голос завхоза. — Наука доказала, что вечного двигателя не бывает. Да и здравый смысл тоже подсказывает.
— Ахъ, завхозъ, ахъ, Аперитивъ Одеколоновичъ (или какъ тамъ тебя?). Наука доказала, что и Бога нѣтъ. А здравый смыслъ много чего подсказываетъ, но слушать его не стоитъ. Вотъ взять хотя бы Столовую №100. Чѣмъ не вѣчный двигатель? Вѣдь сейчасъ уже есть восемнадцатилѣтнiе охламоны, которые въ жизни своей не видѣли ея закрытой. А тоже наука доказывала и здравый смыслъ подсказывалъ, а директоръ взялъ да и спроворилъ.

И тут все стали аплодировать директору, а он в это время ел голубец и, не разобравшись, решил, что все аплодируют тому, что райтер наконец-то замонетизировал, и кинулся райтера обнимать, а райтер решил, что директор сделался искренен и бескорыстен, и стал обниматься тоже, а за углом вдруг раздалась «Ода к радости», которую исполнял бродячий симфонический оркестр, в небо взмыло стадо голубей (и это уже неизвестно откуда). И в конце концов посредине всего объявился Василий Иванович и как человек с наиболее загребущими руками обнял уже всех разом:
— Ну, не ожидал я, друзья мои, что в вашем белогвардейском гнезде так будут день чекиста праздновать. Мерси, порадовали старика.
— Чаво-о-о?
— Да ведь сегодня же День специалиста по безопасности. В КГБ — один из престольных.
— Да найдется ли день, когда у чекистовъ въ РФ не праздникъ? Будетъ ли у этого вѣчнаго двигателя выходной?
— Так, вот что-то интонация мне эта не нравится. Подавайте акцию, пока этот ваш райтер чего-нибудь опять не ляпнул.

Акция: суп с фрикадельками 55 рублей, шницель из курицы 48 рублей и картофель пикантный 40 рублей за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG-20150417-WA0000.jpgIMG__20151019__104924.jpgIMG__20160118__094456.jpg




Акция 05.11.2018 10:50

Сегодня празднуется всенародный праздник — День разведчика и просто любителя полюбопытствовать и поковыряться в чужом барахле. Как известно, сам Неназываемый всю жизнь оттачивал это искусство, еще в школе досаждая своим товарищам неожиданными проникновениями. Знающие люди говорят, что он достиг в этом таких небывалых высот, что даже его жена так до конца и не обрела уверенности, замужем она, в конце-то концов, или беременеет от чтения детективных романов. Может быть, что он и сам этой уверенности не имел. Кто знает? Но в любом случае сегодня будет принимать поздравительные шифровки и растроганно проливать слезу. 

Мы тоже зашифровали как могли и отправили. Написали просто: «Тетя умерла тчк Приказала долго жить». Завхоз применил к этому несколько ключей, и каждый раз получилось поздравление. Вот то есть какая хорошая вышла шифровка. Только один раз расшифровалось не совсем к месту: «С днем, стало быть, единства ядущего с ядомым». Но и тут оказалось, что чекисты именно так праздник народного единства и трактуют, и неуместность заключается только в запоздалости поздравлений, что для столовой простительно. 

Давно уже прошли те времена, когда быть шпионом считалось зазорным, и теперь даже в свободолюбивой Америке любимым персонажем голливудского кино является государственный служащий с лицензией на убийство. Впрочем, учитывая, что все мы дружно шуруем в царство антихриста, удивляться не приходится.

Единственное неудобство этого праздника заключается в том, что непонятно, кого поздравлять, потому что все достойные живут с приклеенными усами и под чужими именами, а часто — в чужих квартирах с чужими женами и курят по утрам чужие сигареты, что в их работе совершенно необходимо. Поэтому если их найти и начать лезть с поздравлениями, то неминуемо появляется еще целый ряд неудобных вопросов, причем не столько к поздравляемому, сколько к поздравителю, который, ничего не подозревая, стоит, по-дурацки улыбаясь, с цветами в деснице и тортиком в шуйце, а поздравляемый меж тем всегда на чеку.
— С днем шпиона вас, Иван Иваныч.
— Ба-бах!

Поэтому мы сегодня ограничимся поздравлением только явных и всем известных наушников и засланцев. Потому что жизнь нам дорога, а дверные ручки мы предпочитаем чистые, а не измазанные всякой опасной для здоровья гадостью. Вы же, дамы и господа, как люди, без сомнения, храбрые, можете поздравлять кого угодно, тем более что большинству это только польстит и больше ничего. В крайнем случае, если нарветесь на злопыхателя, он тоже измажет вам дверную ручку, но так как у злопыхателей еще руки коротки, то измажет чем-нибудь противным, но неопасным.

А райтер сдал тушечницу завхозу и уехал в город Пятигорск. Ему так понравилось, что он решил поселиться там навсегда, но именно в тот момент, когда это решение вполне оформилось в его голове, пролетающая сорока обронила ему на лысину греческий орех, и райтер немедленно вспомнил о судьбе несчастного Эсхила, перепугался и засобирался на родину. Этим он занят и теперь.

А акция сегодня таинственна, но все равно попалась: борщ 21 рубль, котлета рыбная 47 рублей и пюре картофельное 28 рублей за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

img_20170717_111030.jpgIMG__20150830__100409.jpgIMG__20150802__093139.jpg




Акция 29.10.2018 10:01

Не успел еще, кажется, выветриться алкогольный дух из элегантных, но, впрочем, весьма вместительных стаканчиков военной бухгалтерии, как уже прямо в самые глаза катит праздник военных сторожей, которым тоже, конечно же, приданы просторные стаканчики и которые не менее военных бухгалтеров склонны к употреблениям, а иногда (из-за специфики службы) — и к злоупотреблениям.

Официально праздник зовется Днем работников вневедомственной охраны Росгвардии, поэтому всем ясно, что основная их работа заключается в наблюдении за звездами сквозь оптические прицелы, игре на свистках, украшению друг дружки венками из кленовых листьев и прочем сатириазе. А от таковой работы и до злоупотреблений рукой подать, потому что до начальства в тех местах далеко, а до Бога высоко. Однако, имея в виду, что начальством там может служить любой хлыщ рангом не ниже слесаря в звании ударника коммунистического труда, то и его близость ситуации изменить никак не в силах. Да, впрочем, не такое уж и далекое это начальство, и мы должны, чего уж там, честно сознаться, что и прямо-таки недалекое.

Командует военными сторожами генеральный сторож или как-то так острожный, что ли, генерал и одну часть отведенного ему Богом времени тратит на всевозможную охрану и благоухание душистым мылом, другую же — на расхищение, хотя и не забывая при этом хорошо пахнуть. Из всех членов, какими составлен сей воитель, более всего выделяется губа, которая отнюдь не дура. Все же остальное в этом смысле — не очень и даже, вернее будет сказать, очень и очень не очень. Но, по крайней мере, хватательный рефлекс развит был уже в молодые годы, а благодаря упорным упражнениям преобразился в произвольное захватывание всего, что плохо лежит. Как ему это удается — великая тайна и большой государственный секрет, раскрытие которого чревато развалом РФ на мелкие кусочки. Престидижитаторы прямо сказали, что это — безобразие и позорное пятно на всей престидижитаторской возне:
— Не надо в десять раз наценять, это же картошка просто.
— А во сколько же надо?
— В три хотя бы…
— Ишь ты! А три больше десяти?
— Б-больше.

А Василий Иванович даже обижается и подает со своего места уязвляющие реплики.
— Тут, понимаешь ли, не столько живешь полной жизнью, что мне настоятельно рекомендовал участковый терапевт, сколько озираешься все время. Верьте слову, иной раз и захочешь нечто поглотить, так такие искушения найдут, что плюнешь и поневоле пойдешь хитрить, изворачиваться и схему чертить. А вы, к примеру, знаете, каковы нынче схемы?
— Это вы ко мне обращаетесь? — спросит, оглядевшись по сторонам, случайный прохожий.
— К вам, к вам. Следует не головой вертеть, а спросить «каковы».
— Что же… И каковы нынче схемы? — пожмет плечами прохожий.
— А таковы, что только добрую вещь задаром на кусочки раскрошат, десять процентов в виде подачки сунут и еще в спину «престидижитатором» кольнут. А этот — пожалуйста, не клят, не мят.

Мнение, что он является незаконным сыном Неназываемого от какой-то блохастой незнакомки, конечно же, ошибочно. Да и как вы себе это представляете? Стоит, стало быть, незнакомка и почесывается:
— Вот, ваше чекистское величество, беззаконный сыночек ваш, Виктор Васильевич называется. Извольте данный плод низменных страстей принять и к месту пристроить. А от себя хочу прибавить: за карманы держитесь, когда станете с ним говорить.

Фу, ну чушь же, чушь собачья. Из такой передряги и любой дурак выберется в два счета, не то что наш престарелый журавель, который, прежде чем ступить, на двадцать шагов вперед все разнюхает и предвидит. Да и блошиный детектор ее еще у подъезда скрутил бы и водворил по месту жительства.

Мнение же, что генеральный сторож — это просто неудачный и нелюбимый клон нашего архонта, правдиво только отчасти. Он, конечно и вне всякого сомнения, горячо любимый. И, может быть, даже благодаря тому, что неудачный. Таких всегда жальче всего бывает.

В виде доказательства райтер даже от начала до конца спел песню “Mary had a little lamb”.
— Дурацкое какое-то доказательство. А ты знаешь ли, что у этого little lamb триста тысяч человек под ружьем стоят и им разрешено в детей стрелять?
— Господи, почему же въ дѣтей-то?
— А потому. Я надеюсь, что это иносказание такое, но которое впрямую означает, что брехунов, которые по столовкам засели, они могут вообще разорвать на сто кусочков, потом пересчитать, сдать на хранение в кусочкохранилище, а взамен получить премию и пойти дальше под ружьем состоять. Сверх того, генерал может вызвать на дуэль, а так как про дуэли он знает не более, чем о прочем, то тебе каюк.

А акция сегодня: рассольник 17 рублей, котлета куриная 37 рублей и на гарнир рис  24 рубля за порцию.… Такого поворота мы не ожидали, честно говоря. Значит, акция… Подумать только, сто кусочков! Ведь это не разберешь, где какой. А а…кция, стало быть, посвящается… Кусочкохранилище! Ведь там заведомо все кусочки перепутаны! Посвящается акция нашим дорогим, без которых мы все разбежались бы и встали на голову себе во вред. Боже, Господи сил, Пушкина на дуэли убили, Лермонтова, если еще и райтера! Вот уж будет компот: Пушкин, Лермонтов и райтер. Когда вы сегодня услышите из кустов незатейливую игру на свистке, то с криком «Поздравляем!» уносите ноги. Райтера мы надежно спрятали между капустными кочанами. Он говорит, что вполне может не дышать минуту, потом придется перепрятывать.

Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

rassolnik.jpgimg__20160331__101111.jpgIMG__20160109__143524.jpg




Акция 22.10.2018 09:54

Как бы это ни было удивительно, но сегодня празднуется День финансово-экономических войск Российской Федерации. Честное слово, волосы становятся дыбом от мысли, что мы теперь, возможно, у всех на глазах выбалтываем государственную тайну. Но вроде бы нет. Во всяком случае, календарь первый протрепался, с него и спрос, а мы тут не при чем. В конце концов, если есть военная медицина, специализирующаяся на военных болезнях и ведающая всеми воинскими клистирами зеленого цвета со звездой, и военная история, трактующая исключительно об обманных маневрах, пальбе из пушки и кровопролитиях, то почему бы не быть и военной бухгалтерии? Тем более, райтер говорит, что бывает и военная кулинария, и жестокая военная парикмахерия, и даже таинственные гинекологические войска, где все целыми днями только и делают, что дают друг дружке подписки о неразглашении, пошевеливая поседевшими волосами:
— О-о-о, брат…
— Да-а-а, брат…

Ратная кулинария, по его словам, имеет защитный цвет (по крайней мере, пока он служил срочную службу, то в его тарелке все время плавало что-то цвета хаки с бурыми вкраплениями) и способна причинить противнику смерть неминучую. Своим же солдатам может и не причинить, по крайней мере, не неминучую, что напрочь ниспровергает тезис о том, что военная наука вообще и ее кулинарная отрасль в частности имеет целью истребление собственного населения. Впрочем, надеяться уйти от нее без вреда тоже не стоит. Именно ее достижениям мы обязаны той беготне, которая порой поселяется в тех, в общем-то, неспешных и наглухо закрытых уголках, которые в народе зовутся военными частями, а в самих частях носят звание юдоли земной и проклятого места. Ну и, конечно же, гастрит, который служит в армии чем-то вроде знака отличия просто за службу, безотносительно к ее порочности. Доказывается это тем, что военная медицина не склонна его лечить, оставляя на совести гражданских безалаберных врачей, у которых, как известно, нет ничего святого и которые смотрят на гастрит просто как на недуг, хотя и, без сомнения, милитаристический.

Вообще же военная медицина сводится к строевой подготовке и упованию на молодость и природное здравие солдат. Подгулявшие же старшие офицеры и генералы в зону ее ответственности не входят, предпочитая записываться к штатским докторам.

Военная парикмахерия и вовсе проста, бесхитростна и преследует только одну цель — драть человека за волосы до тех пор, пока он совсем не облысеет. Для облегчения этой задачи в министерстве обороны придумали специальную машинку. Технические характеристики ее инфернальны и человекоубийственны от начала. Кроме этого, военный парикмахер обязывается содержать ее в постоянной тупости и не чистить ни за что на свете. Раньше ему предписывалось протирать лысину клиента царской водкой, но теперь, из-за умягчения нравов, уже не предписывается, но отдается на усмотрение. Райтер очень боялся, что и его лысину усмотрят нуждающейся в царской водке, но ему только капнули немного на макушку. Он и теперь может показать ее любопытным, а они, в свою очередь, убедиться, что макушка эта чиста, как коленка, и даже до того, что, присмотревшись, можно увидеть, как райтерские мысли бродят туда и сюда по всей его голове, не встречая там для себя никаких препятствий.

Про гинекологические войска мы бы ничего не написали из скромности, но не напишем потому, что ничего о них не знаем.

А вот про военных бухгалтеров нам кое-что известно. Комплектуются эти войска теми бухгалтерами, отважность которых уже усилилась настолько, что требует ношения мундирного пиджака, но при этом не настолько, чтобы рисковать им в сражении. В кобуре он носит двуствольный калькулятор, но, в сущности, отличается от обыкновенного, всем нам знакомого бухгалтера только тем, что его, в случае если он опоздает положить платежки, можно запросто расстрелять. Мы уже узнавали: с нашим бухгалтером этого проделать нельзя, а очень жаль. И еще, если он все-таки не забыл положить платежки, его можно наградить медалью Дутова, который Дутов наверное был самым неистовым бухгалтером во всей советской армии. Медаль военный бухгалтер носит с удовольствием и чистит ее скипидаром. Коротко говоря, при таковой отважности отечественных бухгалтеров, аутсорсинга ожидать не приходится. Да и о каком аутсорсинге может идти речь, когда портупея и кобура волнующе пахнут кожей, а мундир блестит медалями и идет к лицу.

Таким образом, сегодня мы поздравляем военных бухгалтеров, желаем им держать хвост пистолетом, а всем вообще желаем финансово-экономического благополучия и цветов. Акция: борщ 20 рублей, гречка 24 рубля и печень с овощами за 52 рубля. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20150802__093139.jpgIMG__20151212__104257.jpgIMG__20160318__104947.jpg

.




Акция 15.10.2018 09:53

Пятнадцатого октября отмечается Международный день сельской женщины по версии ООН, или, попросту говоря, Международный день бабы, то есть бабий день, приуроченный к началу бабьего лета. Поэтому все те, которые поздравляли баб международным женским днем, дарили цветы и подлизывались, всё делали неправильно и прямо расточали там, где следовало без лишних слов собирать. Оправданием им может служить только то, что баба теперь расползлась по свету во всех направлениях, мимикрировала и встречается всюду — от академии наук до академии пива. Была замечена даже в правительстве, где правит с таким видом, будто испокон веков тут сидела, руками водила и ничего экстренного в этом не усматривает, а в перерывах меж заседаниями бежит в уборную и с остервенением лузгает там подсолнухи. Покуда она удерживается от празднословия, её, бывает, и не отличить, если она, конечно, познакомившись с парикмахерской, не начинает строить на своей голове вавилонские столпы или куртуазно сплевывать в кулачок черную шелуху.

Старые словари согласно сообщают, что баба красна лицом, округла статями, приятна для глаз и вожделенна. Хотя и там уже делается сноска, что баба может быть костистой, как Джулия Робертс, безбровой чухонского вида дылдой, размахивающей руками и сморкающейся в свои многочисленные передники, что говорит о том, что она уже и в те далекие времена была изменчива и, без всякого сомнения, строптива. Добывала пропитание из самой земли и вроде бы разбиралась в разнообразных умолотах, озимых и умела принимать роды у коровы. За ее нравственностью наблюдал сам Император Всероссийский, следя, чтобы возле каждой бабы неусыпно находился особенный мужик, вооруженный народной мудростью, как то: «Бей бабу молотом, будет баба золотом» и прочей в этом роде. Но после, не то от излишней неусыпности, не то вообще от природной склонности, мужик все проспал, закружился и в конце концов тронулся умом, а баба, оставшаяся без призора, пошла колесом: начала путать опорос с удоем, задумываться о своей роли в человеческой симфонии и приходить к выводу, что роль эта заглавная.

В русской церкви, после того как спятившие мужики увезли куда-то церковного старосту вместе с бородой и нашейной медалью, она изображает соль земли, и никто, кроме нее, не может так здраво рассуждать о маслице, водичке и земличке с их целебными и спасительными свойствами. В православном календаре для нее пишут о тульском самоваре, калязинском кружеве, а также раскрывают тайны загибания капустных пирогов. Наводит строгости и нагоняет страху, хотя иногда, как на грех, вдруг соблазняется перфомансом и начинает плясать на амвоне. Тогда бабе заламывают руки и отводят в кутузку. За строгости же и земличку в кутузку бабу не ведут, что нам, в Столовой №100, кажется непоследовательным и странным.

В Столовой №100 баба, конечно же, кушает. Вообще, она очень тянется ко всякого рода деликатности и всегда держит мизинчики наотлет. Официантам она говорит «Спасибо большое». Если ей случается придержать дверь, то на благодарный кивок она начинает петь: «Ой, да не за что. Ой, да что вы. Ой, да я всегда так-то». Может даже нарочно обогнать вас и придержать дверь еще раз. А потом еще. При этом убить ее сложно: она имеет крепкие кости и толстую шкуру. Не забывайте также, что некогда она бесстрашно управлялась с коровой. А еще, как доносит поэт Некрасов, останавливала на скаку коня. Было даже время, что кони не начинали скакать, прежде не убедившись, что на дороге не маячит какая-нибудь баба. Это, кстати, единственное, что примиряет с бабой райтера: «Давно уже слѣдовало остановить эту скотину», — мстительно шипит он всякий раз, когда слышит эту басню про коня.

Все вообще международные бабы различаются только местными колористическими чертами. Так, африканская баба умеет растворяться в воздухе, китайская — кидаться пряниками, а австралийская сама может скакать и остановить ее никто не смеет.

Так и не пришедший покуда в разум мужик отличается от бабы только невыразительными половыми признаками и тем, что, не имея собственного праздника, вынужден принимать носки и крем для бритья вместе со служащими Красной армии. Поэтому его, в сущности, тоже можно поздравлять направо и налево. Мы, например, поздравили сегодня нашего друга и тайного жулика Василия Ивановича.

И акция сегодня тоже приятна для глаз и вожделенна. Правда, что познать добро и зло не получится. А может быть, и получится. Не попробовавши, не узнаешь. Акция: суп гороховый 17 рублей, котлета по-домашнему 52 рубля  и на гарнир пюре картофельное за 27 рубля порция. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20160307__083421.jpgIMG__20150830__100409.jpg




Акция 08.10.2018 10:02

Восьмого октября, в год, который никто и не упомнит, Джон Безземельный захватил английский трон. Давно уже этот гад прохаживался вокруг, примеряясь, как бы, дескать, захватить. То слева зайдет, понюхает воздух, то справа примется линейкой чего-то измерять, то сзади пристроится и сопит там, как барсук. Ричард однажды даже не выдержал:
— Чего это ты тут все крутисси, крутисси, а?
— Да я так, батюшка братец, просто, – а сам все в тетрадку что-то пишет.
— То-то же «просто», шел бы уже позанялся. А ну, убери руки, я сказал! Дай сейчас же сюда линейку, а теперь иди, иди куда-нибудь…
— Ох, боюсь, обнесет меня Ванька-то, — часто говорил Ричард своим придворным. — Вона грабли-то какие загребущие отрастил, страсть. Ходит все, примеряется. Целый ворох линеек уж у него поотобрал, а он все новые где-то достает. И где вот он их берет, скажите на милость?
— Ну, справедливости ради, вы и сами-то папыньку обнесли, — подмигивали придворные.
— Папенька, упокой Господь его душу, сам был кругом виноват, — резонно отвечал Ричард, — а я ни в чем не провинился. Буквально ни в чем.

И тут Ричард был совершенно прав. Он был во всех отношениях очень хороший и положительный король. И этот его французский шарм, и отчаянность, и стать. Все вокруг удивлялись, как, мол, у одних и тех же родителей могли выйти такие разные дети. Один стихи сочиняет на французском языке, а другой — просто злющий гад и больше ничего. Дали ему землю в Ирландии, другой бы рад радешенек был, а этот нос воротит:
— Черта ли мне в этой вашей Ирландии? Одни эти ирландцы косоглазые чего стоят.
— Господь с вами, — увещевали его все вокруг. — Что вы такое говорите? И никакие ирландцы не косоглазые, вот, извольте посмотреть. Эй, ты! Как бишь тебя? Ирландец, поди-ка сюда! Вот, взгляните-ка. Ах, вот ведь, этот и правда того: один глаз на нас, а другой — на Белфаст. Ну, ничего, сейчас другого найдем.
— Да идите вы…

И вот, восьмого октября захватил, хотя обещал не захватывать. Ричард, прежде чем уехать на войну, назначил наследником своего племянника Артура, а с Джона взял обещание не захватывать.
— Не будешь захватывать?
— Не буду.
— Обещай мне.
— Ну, обещаю.
— Ешь землю, паразит.
— Да вот еще, сказал же. Что за детский сад?..

А сам первым делом и захватил. Даже Робин Гуд, уж на что злодей был, а и тот приезжал и сказал, мол, что это никуда не годится.
— Никуда это не годится, — так и сказал, о чем есть соответствующая запись в древних источниках.

Вот какой ужасный врун был этот Джон. Потом он еще поймал богатого еврея и драл ему зубы, пока тот не отдал ему все свои деньги. Увел некоторую девицу прямо из-под венца, зарезал племянника, брехал через слово и даже, как говорят, поворовывал. Мы надеялись, что Робин Гуд и тут не одобрит, но он, душегубец, одобрил. Особенно штука с евреем ему понравилась.
— Неужто все деньги отдал?
— Все до копеечки.
— Вот это, я вам скажу, королевский размах.

И хотя многие историки считают, что между королями это было обычное дело и что Джон в этом смысле особенно не выделялся, а в Столовой №100 все-таки его не любят. Директора особенно возмущает то, что он Хартию подписал. Другие монархи тоже, по всей видимости, это ему в сугубую вину поставляют. Во всяком случае, своих наследников никогда больше Джонами не называли и не называют от греха подальше.

На райтера все эти истории возымели такое действие, что король Джон ему даже во сне привиделся. Восстал с матрасика с измятой щекой и растревоженным сердцем.
— Мне, — говорит, — нынче английский царь Иван приснился, бр-р-р. Не помню, чем он там занимался, помню только, что какими-то несвойственными царю делами.
— Не иначе, хартию подписывал, гневом Божьим король Англии, — сказал на это директор.

А акция сегодня посвящается Дню танкиста Армении. В календаре не пишут его имя и фамилию. Должно быть, что армяне секретничают, поэтому мы поздравляем безымянного танкиста, который карабкается день-деньской по горам. Желаем ему своим грохотом не вызвать обвал и вообще не укатиться в пропасть или другую горную дыру. Впрочем, про танк там речи нет (иначе праздник бы назывался День танковых войск). Может быть, что танкист его уже продал и избавился таким образом от бесчисленных опасностей. Акция: борщ 20 рублей и солянка со свининой 69 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20150802__093139.jpgimg_20171204_102628.jpg




Акция 01.10.2018 09:29

Не будет сегодня никаких праздников, поэтому есть придется уныло и буднично, заботясь только о верном расщеплении, глотании и прочих тоскливых вещах. Некоторые будут даже, Бог им судья, кушать, но таковские и в праздники кушают, не бывает им отпуска. Мы одного такого у себя в Столовой №100 утешали. Он сидел огромный, как куинбус флестрин, кушал, и слеза вдруг серебристой змейкой заискрилась в седых усах:
— А ведь я-то, батюшка, сирота…
— У вас ведь слеза не из…?
— Не приметил, батюшка.
— Ах, какой же вы, право. Будем верить, впрочем, что из глаза, а вы подтверждайте. Ну?
— Подтверждаю, что же, мне все едино.

Про котов же запретил писать Роспотребнадзор во главе со своим министром или магараджей (или кто у них там всему смотрок и попечитель?). Вернее сказать, что разрешил, но только про привитых, кастрированных, пухлых, похожих на чиновников российской федерации, и еще с противоблошиным ошейником, который пока еще минует чиновников, хотя многие из них в нем остро нуждаются. Потому что блохи, блошечки, федеративные блошки в некотором роде лютуют. А среди наших знакомых таких котов нет, и райтер в то же самое время писать всякие враки не обучен и пишет только одну чистую, как адамант-камень, правду или не пишет вовсе, а сидит, жмурится и чистит свои многочисленные кисточки, напевая при этом тоненьким голосом арию индийского гостя: «Не счесть алмазовъ въ каменныхъ пеще-е-ерахъ-ъ-ъ…». Да, кроме прочего, он умеет тянуть еръ, таково уж устройство его гортани, мы тут не при чем.

Событий внутри Столовой №100 тоже мало и все какие-то — Бог с ними. Например, развинтилась ручка на двери, и директор строго смотрел на нее минут пять, пока райтер не уснул и не пошатнулся от нахлынувших на него прелюбопытных сновидений.
— Ты тут еще какого черта шатаешься?! — зарычал директор. — Иди вон, пиши чего-нибудь, восславляй этот бардак.
От такого неделикатного окрика райтер впал в еще более глубокий сон, и его пришлось уносить на переносном матрасике.
— Делать мне больше нечего, — обиженно ворчал завхоз, — только сонных райтеров взад и вперед по столовой таскать.
— Впередъ, впередъ! — вскрикнул вдруг во сне райтер, которому виделись в это время воинские и весьма рискованные сны.
— Ишь ты, — оторопел на секунду завхоз, — а вот нарочно понесу взад.
Принес райтера назад и прислонил к дверному косяку.
— Места нет, — пояснил он задавшему немой вопрос директору, — там уже один райтер дрыхнет.

Это было, конечно же, бессовестное вранье, но что же поделать, если завхоз и от природы, и по должности был и остается бессовестным вралем.
— А это кто же тогда? — растерянно произнес директор.
— А шут его знает, может, из гостей кто позабыл? Эй, дедушка, ты кто? — ткнул он сонного райтера в бок.
Райтер приоткрыл туманный глаз, увидел директора и сказал:
— О, директоръ. Идущiе на смерть привѣтствуютъ тебя.
— Вроде наш. А тот тогда чей?
— А чего вы сразу на меня смотрите? — натужно возмутился завхоз. — Я говорил, что пыль протирать надо. От пылюки это все, и эти райдоры от нее же заводятся. Я говорил.

Пока директор ходил смотреть того подменного райтера, который якобы лежал на месте настоящего, ручка так и оставалась неприделанной, и у двери уже набралось некоторое количество голодающих, ожидающих, как коты, когда кто-нибудь толкнет дверь с другой стороны. Директор вернулся бледный и серьезный.
— Там какой-то, черт его знает, вроде похож, а вроде и нет, — скороговоркой сказал он.
— Как это? — струсил завхоз.
— Посмотрел на меня одним глазом вот так вот, — при этом директор округлил один глаз и этим круглым глазом глянул на трепещущего завхоза, как бы желая пронизать его насквозь, — потом зевнул и перекрестил. Сгинь, говорит, изыди.
— А вы что же?
— Я сюда пришел.
— Сгинули, так сказать. Изошли, — громким шепотом прошипел завхоз.
— Чего? Да нет, я… А, черти бы вас взяли! — внезапно разозлился он. — Ручку-то, ручку кто приделывать будет? Пушкин?
— Пушкинъ хоро-о-ошiй, — во сне проблеял райтер.
— Тьфу-ты.

Однако же вскоре выяснилось, что завхоз и директор — оба люди тучные, обладающие толстыми пальцами и широкими ноздрями, короче говоря, не умеющие подлезть таким образом, чтобы и ручку привинтить, и ее же не отломать окончательно. Но сверх того оказалось, что Бог не гнев наводяй на всяк день, и что в Астрахани есть агентство, поставляющее как раз маленьких мужичков рабочих специальностей. Мы ожидали, что это будут крылатые ребята в бежевых трико, но это действительно были мужички ростом не более спичечного коробка, все как один в кепочках и с малюсенькими папиросками в устах, а у некоторых имелись совсем уже микроскопические фонарики под глазами. Сквернословили они страшно и тихо. И вообще были не по росту дерзки. Ради этой дерзости и малого роста их сопровождали два сотрудника полиции, один тайный агент, один явный и какой-то бездельник из администрации по программе трудоустройства малых мужичковых форм. Мужичок залез в щель между ручкой и дверью, некоторое время сидел там молча, а потом высунулся и сказал:
— *** уставился, ***, шестигранник давай.
— Чего? — растерялся директор.
— Вон ту ***, говорю, давай, ***. Трампарапампампампампам.


Потом все сидели и пили чай с витушками.
— А что? Очень удобно, — говорил директор, потирая пунцовые после общения с маленьким мужичком уши. — Раз, два и готово. Только тайный агент дверную ручку какой-то гадостью вымазал зачем-то.
— Это у них навроде хорошего тона, никак без этого нельзя. Обычай, что ли? — солидно ответил завхоз.
— Любопытно, однако, что это за страшный райтер был?
— Тутъ все просто, — сказал настоящий райтер, — завхозъ своими враками воззвалъ къ жизни того самаго райтера, про котораго у насъ на страничкѣ пишутъ.
— Я больше не буду, — пробормотал завхоз.
— Какъ же! Событiе это рѣдкостное и даже въ нѣкоторомъ смыслѣ небывалое, но у такихъ сугубыхъ брехуновъ, какъ нашъ завхозъ, иногда получается.
— Да что вы все завхоз, завхоз?! — вдруг возмутился завхоз. — Может это и не тот райтер со странички, а мы сами со странички, а райтер был не тот, а который на самом деле все пишет. А что? Мне один знакомый китаец в этом роде рассказывал и говорил, что сплошь и рядом.

На минуту все затихли, но потом загомонили все разом:
— Ну уж дудки … Глупости … Сам-то ты китаец … Глу-пось-ти.

Словом, все у нас как обычно: все разваливается, чудесным образом починяется, чай пьется, витушки грызутся, завхоз врет, райтер пишет только чистую, как адамант-камень, правду, а акция являет себя народам. Акция: суп-лапша на курином бульоне 17 рублей и азу 72 рубля за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

sup_lapsha.jpgазууу_(2).jpg




Акция 24.09.2018 09:47

Сегодня день караванщика, но, чтобы поздравить его, нужно пробираться по безвидным местам, следуя за верблюжьими какашками, а это не всем по силам. Кроме того, безвидных мест мы можем указать много, а вот как отличить верблюжью какашку от прочих, которыми завалены уже все окрестности, не знаем. Теоретически, там откуда-то должны во все стороны торчать верблюжьи колючки, но теория суха, и при вопросе, как там обстоят дела на практике, даже потомственные верблюдологи начинают мямлить, путаться и разводить на бобах. И вообще, райтер говорит, что как только это самое разделяется с верблюдом и распространяется по лону отечества, то и перестает быть собственно верблюжьим, но становится общественным достоянием и может быть присвоено любым господином, который для обладания им будет готов проявить известную прыть. Это, говорит, у нас уже происходило и будет происходить впредь, потому что никакого общественного достояния не бывает, но возле каждого шныряет какой-нибудь распорядительный хмырь. Мы уши-то развесили, а он опять затянул свою песнь про реституцию. Покуда, мол, не бу-бу-бу, прыткие господа так и будут друг у дружки все объегоривать, а те, которым Бог резвости не дал, станут записываться в либеральные злопыхатели и, словом, «все у них, у русских, так». Пришлось накрыть его салфеткой и идти куда глаза глядят.

Что нам вообще известно про караванщика, кроме того, что он ходит туда и сюда по шелковому пути и плохо пахнет? Это, во-первых, конечно же, человек, распространивший домашнее удобство так широко, что всюду ходит в халате и тапках. Даже на международные встречи он склонен являться в халате и с банным полотенцем на голове. Раньше его еще удавалось усовестить, но с торжеством толерантности и попустительства махнули рукой, и теперь его можно видеть на международных конференциях словно бы только что выступившим из душа.

Во-вторых, на пальце он носит бронзовый перстень с лежащей в нем бирюзой и тянется к пышности.

В-третьих, исповедует туманные верованья, согласно которым по смерти надеется оказаться в месте, где целыми днями будет есть и пить, постоянно испытывая нескромные приставания со стороны гурий или фурий (он так неуверенно говорит, что разобрать сложно), словом, женовидных чертей, что обличает в нем человека самых простецких вкусов и устремлений. Собственно, если бы нас спросили, то мы бы сказали, что незачем ожидать смерти, а можно запросто забраться в Столовую №100. Тут вам и круглосуточная еда, а уж фурий этих — хоть отбавляй, и каждая — вылитый черт, если не внешне, то уж по нраву и делам, это будьте благонадежны.

В-четвертых, предпочитает ночевать в караван-сарае. Что это за место — мы не знаем, но очевидно, что какой-то сарай с удобствами во дворе, возможно, передвижной, из окна которого все время виден верблюжий хвост в разнообразных ракурсах.

И наконец, в-пятых, в случае опасности он мгновенно вспрыгивает на борзого ишака и с криком «хэй-хэй» уносится прочь. Поэтому, если уж вам повезет его увидеть, то не набрасывайтесь на него сразу с поздравлениями, а подманите, иначе — «хэй-хэй» и ищи его свищи. Он охотно идет на плов. В кармане у вас сегодня обязательно должен быть плов, который для этого специально продается в Столовой №100 по цене ниже той, о которой мы мечтаем. Увидев караванщика, нужно без промедлений, но и не допуская резких движений, вынуть плов из кармана и сказать что-нибудь невнятное. Например, «хурды-мурды». Опытные люди говорят, что в этом случае караванщик не в силах устоят против соблазна подойти поближе. Вот тут уж хватайте его, поздравляйте с днем караванщика, целуйте-обнимайте, тетешкайте как вам будет угодно: он уже никуда не денется. Только на всякий случай держитесь при этом подальше от ишака. Про них мы вообще ничего не знаем и считаем, что их нужно опасаться. Чем, например, питаются ишаки? Судя по зубам, запросто могут отгрызть человеку голову. Поэтому — подальше, подальше.

А акция сегодня, по мысли создателей, должна, наверное, навевать грезы о караванном житье-бытье и давать сил дожить до ужина. Акция: суп грибной 30 рублей и жаркое из курицы 47 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

IMG__20160314__100051.jpgimg_20171204_102628.jpg




Акция 17.09.2018 09:49

Герои поднимаются на небеса под оглушительные трубные звуки. Это нам рассказал несомненный герой, настолько геройский, что мы не знали куда от него деваться. Не доверять ему, стало быть, причин нет. По белокаменной лестнице, под оглушительное дуденье, барабанный бой — и никак иначе. Именно поэтому райтер не склонен к геройству и предпочитает тушечницу ножнам и кисточку мечу. И именно поэтому он не врывается в наши домы на лохматом коне под «Полет валькирий», а не потому, что до икоты боится крупных животных, хотя и поэтому, конечно, тоже. Не потрясает наших стен рогатым и окровавленным тараном, не обстреливает нас из скрипучей катапульты свиными головами и горшочками с пылающим маслом, не мечется круглые сутки вокруг нашего забора, мечтая подкопаться под погреб и нежданно выскочить прямо из-под земли, не берет в полон посланных нами за подмогой гонцов и не сажает их на кол в виду наших оторопевших соседей. Наконец, не режет перин, не тащит хлопающих крыльями кур и не уводит в пожарном зареве нас самих в неведомые степи, подщетининых и стенающих: «Горе побежденным!», но ведет себя как обыкновенный партикулярный человек, только немногим более пишущий и ленивый, чем это заведено у партикулярных людей. Вот почему в его присутствии не нужно бить в барабан и заучивать его тексты наизусть, а можно тихонько прочитать, хмыкнуть и идти дальше обделывать свои делишки.

Когда райтер во всей полноте раскрыл перед нами это обстоятельство, мы не знали, что и делать. Оставалось только пасть на колени, но он и тут ласково придержал нас за локти:
— Нѣтъ, нѣтъ, у насъ тутъ такъ не полагается. Вотъ, цѣлуйте ручку и идите себѣ.

Поэтому и сегодня не будет никакой возни, кровопролитий, летающих по воздуху омерзительных и страшных свиных голов, и клочков по закоулочкам тоже не будет, а будет регулярный по времени появления и совершенно не регулярный по содержанию текст, в котором, впрочем, может быть все, что угодно, включая и возню с кровопусканиями.

В прошлый раз мы оставили возмутительно волосатого Птичку орущим посреди своей квартиры, усеянной кровавыми ошметками. А ведь в тех местах, где проживают лирические персонажи, время хотя и идет нелинейно, но все-таки кое-как происходит, и Птичка, должно быть, уже малость охрип и, это уж во всяком случае, хочет пить. И позднейшие исследователи этого события были найдены нами сцепившимися в крепкий клубок и орущими так, что вместе с Птичкой составляли уже настоящий балаган, даже святые были уже вынесены вон и за малым делом не унесены вовсе. А хуже всего было то, что и райтер вварился во всю эту кашу, а ему-то, как автору, стоило бы и посовеститься. Но он весь раскраснелся и только разил своим ужасным сизым дипломом направо и налево. Пришлось затирать его стёркой, и такая на это дело ушла пропасть стёрок, что в какой-то момент хотели уже вырезать, но директор пришел со всем столовским кадром и все просили не вырезать: «Не вырезайте, мол, райтера, мол, бу-бу-бу, бу-бу-бу…». Противно было слушать.

Мы расцепили исследователей, развели их по углам и как могли успокоили. Пришлось, правда, впасть в самый махровый даосизм, но иначе они бы весь текст разнесли, это уж точно. Одни кричали, что при советской власти десять килограмм мяса давались только чистому сердцем иностранному синьору или диаволу воплоти, а так как Птичка при всей своей волосатости и левых взглядах на диавола никак не вытягивает по недостатку забубенности, а иностранцем не является по трагедии рождения, то и орать имел полное право, проклиная небо и землю, и странно еще, что не растерзал на себе одежд или не выкинул какого-нибудь подобного ветхозаветного чудачества. Другие же противоречили им во всем, говоря, что десять килограмм мяса в советской стране были таким же обычным делом, как очередь или мумия или очередь к мумии (мы не разобрали), и были рассованы повсюду, куда бы советскому человеку ни заблагорассудилось обернуться. Покупал человек горчицу — ему тут же десять кило мяса, в нагрузку. Вызывали в военкомат, якобы чтобы отправить на сборы, а сами — на тебе мяса десять килограмм. Надевал человек выходные брюки, навязывал громадный галстук и шел на флюорографию, а там ему: «Получите-ка».

— Маша, сегодня в профкоме опять мяса дали.
— Ну, ничего, Бог милостив, уж как-нибудь…
— Ага. А еще я флюраграфию сдавал, так там того, тоже…
— Господи! — и покатится горячая слеза по машиной щеке, и обратится Маша в соляной столб, и опустит свои огрубевшие, как у обвальщика, руки.
— Маша! Да что же это? Да ведь у тебя руки до полу достают!
— А ты как думал? Ноздрями ведь уже это мясо идет.
— Да фиг с ним, с мясом. Ну-ка, подогни ноги-то! Маша, ты ведь можешь на руках ходить, и никто не заметит! Я сейчас на ВДНХ позвоню. Ну, или в цирк.
— Ну и дурак же ты, Дифтеритов.

Неудивительно, что советские люди были такие задёрганные.
Однако же как-то косвенно, из сторонних разговоров, выяснилось, что члены второй группы исследователей не дожили еще до сорока лет, и все, как один, имели московскую прописку, поэтому мы и решились примирить всех на даосской почве. И вы правы, — сказали мы, — и вы правы. И вообще все: и палач, и плаха, и топор, и ушастая голова, улетающая вниз по ступенькам эшафота, и самый эшафот. Потому что нету на свете никакой правды, а есть только Истина, но кому до Него есть дело? И удивительно, но тут даже и наполовину стертый райтер согласился:
— Да, — сказал, — никому.

Правда, вторая группа немедленно показала язык первой и сказала:
— Слыхали? Мы правы.
Чуть было опять все не пошло прахом.

Птичка тем временем продолжал орать, танцуя на носках своих изломанных ботинок и стараясь поразить кота в главу. Кот же скакал у него среди ног, как маленький волосатый рыцарь, единоборствующий с драконом, и уязвлял изрыгающего пламя Птичку в пяту. Если бы можно было как-то замедлить эту сцену, то показалось бы, будто два друга пляшут танец радости и веселья с фейерверками и факирскими затеями, но замедлять этот кошмар как раз никому и не хотелось, и в какой-то момент кот прыгнул в распростертую дверь и в одно мгновение совершенно слился с густым лестничным запахом и серым цветом ступеней. И с этих самых пор ужас навис над комарами в подвале, над снующими вверх и вниз в обнимку с рыбами и луком жильцами и даже над дохлыми мухами на чердаке, хотя до сих пор эти последние были уверены, что сами над всем нависают.

За сим райтер поднялся, сложил кисточки с карандашами в деревянный пенал и, насвистывая, пошел вон.
— Уходите? – ядовито спросил его директор. – Так вот, можете насвистывать этот вздор сколько вам угодно, но только если теперь же не кончите своего дурацкого рассказа, то завтра сюда явятся наши читатели с дрекольем и факелами, выкурят вас и линчуют на площади под аплодисменты горожан.
— Да откуда у нихъ дреколье? Что вы, въ самомъ дѣлѣ? — отмахнулся райтер.
— Это люди, читающие столовую, сударь, у них все есть. И решительные что ужас. Я сам читал в комментариях, ужо, говорят, приедем, райтеришку-то вашего повыковыряем.
— Ну ужъ, — криво усмехнулся райтер, но было видно, что струсил.
— Ужо, ужо, говорят.

Тогда райтер вернулся к пеналу, разложил кисточки и карандаши и продолжил, начав с красной строки.

Можно было бы долго описывать те зверства, какими кот наводнил дом. Как он в ночи вламывался в отверстые окна, разрывая москитные сетки, вскрывал холодильники, срывал страшные мумии лещей и повреждал все, к чему бы только ни прикасался. Как он передушил выводок цыплят, хотел устроить пожар, опрокинув керосиновую лампу, разорил библиотеку члена партии, а самому члену партии нагадил в ботинки. Как он до смерти напугал собаку Маргариты Федоровны, явился на поминки и опрокинул кастрюлю дымящих щей и пожирал все, что только могло пролезть в его жуткую пасть. Как он, наконец, переночевал в автомобиле товарища Гаврилова и съел на водительском сидении крысу. В конце концов его застрелили из ружья, и это единственный знакомый нам кот, удостоенный такой чести. Мы бы, конечно, хотели, чтобы его услали на Святую Елену или по крайней мере возложили на него командование расстрелом: «Товьсь, цельсь, пли!». Но его застрелили из засады, когда он возвращался от своей подружки и обдумывал планы новых разбоев. Последнее из земных ощущений, которое ему явилось, был запах степи и реки, почудившийся из-за порохового дыма. Это был единственный случай, когда все жильцы дома проявили признаки гражданского общества: составили заговор, нашли средство и возможность, а место упокоения скрыли, чтобы избежать поклонений. Конечно, можно спросить, зачем его вообще было притаскивать в город? Но, с другой стороны, Марии Египетской и вопросов не делали, как она докатилась, а отпустили в пустыню на пятьдесят лет, только и всего.

Однако, памятуя о том, что среди наших читателей есть женщины, а им, по словам директора, такой финал может не понравиться, и, кроме прочего, они, по его же слову, еще опасней прочих, мы приготовили другую концовку. Раз уж этот кот угодил в литературный жанр, то с ним может произойти все, что угодно.
В конце концов он здорово вытянулся, совершенно облысел и устроился работать в санитарную инспекцию санитаром. Он даже женился, и жена его говорит, что очень довольна. Конец.

А акцию приурочим к дню рождения Масаока Сики. Поэты не каждый день родятся. Акция: рассольник 17 рублей и плов из курицы 52 рубля за порцию. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

rassolnik.jpgplov_s_kuritsey.jpg




Акция 10.09.2018 10:23

Пивные в те давние времена были вместилищем всякого рода знаменитостей. Тут были военные всех видов оружия — от могучих пехотинцев до быстрых и смертоносных летчиков; мастера спорта и мастера на всякую потребу; светлые олимпийцы и темные делатели шпионского ремесла; потертые, но очень убедительные поэты и художники, способные разукрасить кого угодно голыми руками. Были члены Бильдербергского клуба, но те держались особняком, солидно замышляя какие-то пакости. Были ужасные политики, грозящие не оставить камня на камне и решащие судьбы народов прямо там, между мертвых рыбных костей и грязных кружек. Средь них имелись политики левого толка, убежденные, что все, награбленное в семнадцатом году, нужно разделить по справедливости, но были и правые, которые, впрочем, тоже, чтобы разделить, но уж никакой справедливости чтобы и духу не было. Были и третьи (они всегда есть), которые говорили, что разделить нужно, но, чтобы справедливость то была, а то и вовсе ее не было бы.
— Срединный путь. Царские врата.
— Это как же так? — возмущались политики.
— А так. Как начальство велит.
— Тьфу-ты.

А были и такие, которые и вашим, и нашим, но толку от них было чуть, потому что, в основном, они крали кружки. Их ловили и иногда поколачивали, но они, однажды войдя в неверную воровскую колею, уже не хотели перемениться и всегда в нее возвращались. Были и либеральные злопыхатели, да, они и тогда уже были, но так как не нашли еще успокоения в государственной службе и не имели входа в интернет, то и ругали всех подряд без разбору и ругали ругательски, а бармену, сверх того, пеняли на недолив и высказывали смутные догадки о каких-то его сугубых интересах.
— Потому что все у них, у русских, так, — гневно заявляли злопыхатели, но бармен мнил себя татарином, поэтому всю злопыхательскую соль пропускал мимо ушей, продолжая явно недоливать и тайно лелеять свои сугубые интересы.

Мы даже собственными глазами видели там гейдельбергского человека с мелким горгонопсом на веревочке, который горгонопс всякий раз, когда со стола падала рыбная шелуха, тревожно вскидывался и нюхал воздух. По молодости лет, мы смотрели на гейдельбергского человека во все глаза, ожидая, что он выкинет какое-нибудь коленце в духе позднего плейстоцена. Например, вдруг закусит горгонопсом или затянет древнюю песню: «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне…». Но гейдельбергский человек только во всю дул пиво, аккуратно расплачивался звонкой монетой и время от времени обеспокоенно косился на нас глазами.

Поначалу Смирнов с Птичкой, яко строители, смотрелись довольно дешево, но после выяснилось, что Смирнов нес срочную службу на подводной лодке и сыграл одну из ведущих ролей в карибском кризисе, и это было тем более удивительно, что Смирнов был матрос несколько более чахлый и всю службу провел с прыщом на носу и с антикварной шваброй в руках. Эта история так всех взволновала, что отодвинула на второй план бойца отряда «Альфа», а ведь он собственными руками погубил Хафизуллу Амина, метнув в него гранату, и устроил бы еще большие разрушения, если бы его накрепко не держали за руки свои же насмерть перепуганные товарищи. А Птичке и этого не требовалось. Достаточно было того, что он имел не нос, а утес и даже больше — целый полуостров, который умел шевелить кончиком, когда Птичка что-нибудь жевал, и кустистые, как сады Семирамиды, груди.

Вот, стало быть, из какого места возвращался Птичка, выпив шестнадцать кружек и под конец наврав, что тоже-де не то мастер, не то летчик, а Степан Семенович Смирнов вернулся часом ранее, вполне оправдав все самые тошнотворные предчувствия своей супруги, трепещущей Галины Николаевны с кукулькой на самой макушке.

Птичка поднимался медленно, как улитка Кобаяси Иссы, и даже еще медленнее, потому что время от времени останавливался совершенно, замирал и только ветерок шевелил его многочисленными волосами. Кроме обычных мечтаний, которыми грезят все неженатые бетонщики тридцати лет, Птичка мечтал прилечь. Но, забегая вперед, сразу ему этого сделать не удалось, потому что жуткий котяра, совершенно забытый в запертой на ключ птичкиной квартире, каким-то диким образом открыл холодильник «ЗиЛ». Как он это смог сделать, никто и теперь себе не представляет. Те, которые помнят этот циклопический холодильник с каким-то совершенно больным рычагом вместо ручки, свидетельствуют, что его и не всякий-то взрослый человек мог открыть, и все, что попадало туда, оказывалось под абсолютно надежной защитой, как в швейцарском банке. И даже лучше, потому что на швейцарские банки все-таки время от времени покушаются злоумышленники, а мысль покуситься на советский холодильник приходит редко, не сразу и далеко не всем. Как правило, тем, кто и не украсть, и не покараулить. Обычно, это бывает их первым и последним воровским предприятием, после которого они получают по лбу и до самой смерти остаются честными и бесполезными. Но кот открыл и, более того, вынес оттуда весь птичкин припас и разбросал по всей квартире. А было там, кроме прочего, десять килограммов сайгачатины, купленной Птичкой в деревне у все время почесывающихся и озирающихся браконьеров.

Мясо было истерзано в клочки и разложено повсюду, так что Птичка сначала решил было, что к нему кто-то залез и от неизвестных причин взорвался на мелкие кусочки. Но потом, поняв наконец в чем дело, он заорал. Заорал так, что все, сколько их ни было, волосы на его груди повскакивали дыбом, а кончик носа побелел до того, что неминуемо лишился бы сознания, если бы только оно у него было.

Позднейшие исследователи этого случая разделились на две части, одна из которых полагает, что не следовало так уж истошно орать, другая же, напротив того, считает, что непременно следовало. Причем аргументируют свои соображения одними и теми же словами, только что с разной интонацией. Первые говорят:
— Помилуйте, десять же килограммов мяса…
Вторые же:
— Помилуйте, десять же килограммов мяса!!!

На этом самом месте директор Столовой номер сто вдруг разозлился и сказал, что райтер никогда не кончит этот рассказ.
— Какого черта? Уже и исследователи какие-то явились!
— Я было уже хотѣлъ кончить, — с ложным смирением сказал райтер, — но разъ вамъ угодно мѣшать и перебивать, то ни за что теперь не кончу. Волоките свою любимую акцiю.
— Да как же так, райтер, милостивец, гад ты ползучий?!
— Давайте, давайте, а за гада я вамъ еще и Петухова сейчасъ вклею.
— Не надо, — повесил голову директор.
— И как это так случилось, что этот […] райтер […] столько над нами власти взял? — повернулся он к завхозу.
— Парадокс! Лучше не задумываться, а тащить акцию, пока хуже не стало, — ответил завхоз.
— Акцию к чему приурочить прикажете? — обратился он к райтеру.
— Пустяки. Все равно. Къ годовщине учрежденiя Русскаго театра въ Санктъ-Перербургѣ, который теперь имени Пушкина.
— Вот же наглая рожа! — любовался на него завхоз.

Акция: суп с фрикадельками 52 рубля, куриная грудка с помидорами 90 рублей, а на гарнир картофель пикантный всего за 38 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300, координаты GPS: N 46°19.48' E 48°1.7 и ул. Кирова, д. 40/1, +79171916982, координаты GPS: N46.343317, E48.037566

K85XFFnsfvQ.jpgIMG__20150814__134019.jpgIMG__20151019__104924.jpg




Страницы: 1 [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ]
Адрес:
г. Астрахань ул.Брестская, 9а. 
GPS: N 46°19.48' E 48°1.7',ул. Кирова, д. 40/1,координаты GPS: N46.343317, E48.037566