Поиск по сайту:
Акции
Опрос
Время проведенное нашим клиентом в очереди не более 6 минут. Вы согласны с этим утверждением?
Да
Нет

Новости

Акция 14.09.2020 12:07

В Белоруссии продолжаются смуты и нестроения. Нашего собственного корреспондента оттаскали за нос и надавали пощечин, ошеломив его тем, что сначала ахнули по его левой щеке, которую он готовился подставить после правой, а потом, когда он в растерянности опять полез со своей левой щекой, дали под дых и совершенно потрясли тем, что запечатлели на носу спелую сливу. И хотя это произошло в Астрахани, но зато на улице Брестской, и было проделано несомненно белорусской женщиной: необузданной и прекрасной, как античная нимфа. Фамилию нашего побитого собственного корреспондента он просил не указывать, потому что в душе мнит себя росгвардейцем, то есть человеком, во всякую минуту готовым отдубасить какую угодно женщину, и поэтому упоминание его имени в связи с нанесением дамой сливы на нос считает для себя стеснительным. Не следовало ему ее, конечно, злить, защищая белорусского колхозного сторожа и предлагая ей самой образы покаяния. Ему следовало расхвалить ее блузку, сказать что-нибудь приятное про прическу и вообще побольше наврать. Наконец, можно было бы, уж если не хочется провираться, замаслить глаза и сидеть молча, по временам красноречиво причмокивая и утирая лысину платком. Мужские журналы очень рекомендуют такой образ поведения и утверждают, что не один нос был спасен таким способом от грехопадения в сливу. Но нет, ему нужно было, памятуя о празднующемся дне журавля, ходить пред ней, беспечно заложив руки за спину, и заливисто щелкать клювом, а потом забыться настолько, чтобы, прокурлыкав напоследок слово «реституцiя», получить по щеке, под дых и по носу.

— Вы только вообразите себѣ, дорогая, какъ стариканъ переживаетъ! Его вѣдь не щадятъ и стараются уязвить въ самыя хрупкiя мѣста. Разные обидные эпитеты предлагаютъ.

И тут он был совершенно прав. Действительно, называют тараканом, что, конечно, может быть даже лестно для натурального таракана, но когда ты лишь по наружности и повадкам напоминаешь онаго, то такое название очень обижает.

— Это все из-за усов, — горестно рассуждает Александыр Горыныч сам с собой, зябко кутаясь в президентскую телогрейку. — Все из-за них.

— Ах, не так-то ты говаривал, когда мы колхозных матрон щекотали и планы мирового господства строили, — оскорбленно отзываются усы.

— Господство… — раздраженно передразнивает Александыр Горыныч. — У соседнего председателя колхоза-то, небось, нет никаких усов, вот и кругом прав.

— Есть у него усы! — возвышают голос усы. — Мы с ними в переписке состоим. Только они все больше дома сидят, на людях не показываются, а если путешествуют, то в сокровенных местах.

— И ведь как хорошо-то раньше было, — продолжает рассуждать Александыр Горыныч, — пастыри пасли себе, пасомые паслись. Все благообразно и по чину. Что было положено Юпитеру, в том ущемляли быка. Я, яко Юпитер (я у себя в совхозе в должности яко Юпитера состоял), после руководительных проделок ел добры щи, пиво пил и телевизыр смотрел.

— А у тебя электричество-то было? — прерывают его усы.

— Нет, не было. Жили просто.

— А как же ты телевизор смотрел?

— Что же, мирное занятие. Он стоит, а ты сидишь и смотришь, мысли всякие обдумываешь. И вообразите себе, не было случая, чтобы бык изъявил желание в соседство угодить. Наоборот, ночевал у себя там где-то, что ли, на тучных пастбищах или в каком-то подобном месте.

— Ну какъ? Вообразили? — продолжает наш собственный корреспондент. — А теперь примите во вниманiе надвигающуюся осень. И вотъ, въ преддверiи этаго огорченiя ему, въ добавокъ, говорятъ: «Катись отсюдова». А онъ до того уже обвыкся быть директоромъ Бѣлоруссiи, что даже пальто не имѣетъ.

— Накроюсь каким-нибудь мешком и побреду.

— А мы обвиснем, — вторят усы.

— Это кто сейчас сказал?

— Это мы, усы.

И тут же вспоминает Александыр Горыныч, что все из-за них, и опять расстраивается.

— И главное-то, что болѣе всего разстраиваетъ, — это то, что иссякла в людяхъ любовь. Все стараются перевести на скучный ариѳметическiй языкъ.

— Голоса какие-то считают… Раньше бывало: ты наш отец, а мы твои дети, владей на страх врагам! А теперь до того дошло, что и усы пересчитали. Один плюс один, говорят, а в сумме выходит два. Неужели же правда?

— Нас и правда два, но в сумме одни мы, одинешеньки.

— А? Вот, в соседстве-то, никакой арифметики и духу нет, поэтому в ходу чудеса и любовь, а самого к ночи Неназываемого даже в Красную книгу записали под номером один и охраняют всей государственной порукой.

— Еще и судомъ грозятъ. Но тутъ онъ уже подготовился. Усы не въ курсѣ, но онъ задумалъ все на нихъ свалить: это онѣ, молъ, меня подговорили. А вообще, люстрацiя, при всей ея полезности, это просто передѣлъ собственности, а вотъ совмѣстно съ реституцiей…

И вот в этот самый момент наш собственный корреспондент и получил по мордасам. Зрительный зал Столовой №100 в этот момент был не слишком полон, но все, кто был, аплодировали стоя, раздавались крики «браво» и «бис». Такой поднялся переполох с цветами и бюстгальтерами на сцене, что наш собственный корреспондент вышел на поклоны совершенно счастливый. Из-за кулис даже выглянул директор, хотя участия в постановке не принимал.

— Мазни-ка еще разок, на бис, — шепнул он к белорусской женщине.

Ну, и она мазнула, что же, понимает ведь.

— Вот, — сказал директор, — вместо того, чтобы Вучвтечвича, тьфу ты, поминать, надобно каждый понедельник эдак-то.

А акция сегодня посвящается журавлиному дню. Всем журавлям сегодня предоставляется приватный танец от завхоза, по предъявлении красной книги с фотографией и печатью. Завхоз пока об этом не знает, поэтому танец обещает быть задорным.

Акция: борщ 32 рубля, котлета по-домашнему 55 рублей и картофельное пюре 28 рублей. Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300 

whatsapp_image_2019-10-14_at_120503.jpg kotlety_po-domashnemu.jpg kartofelnoye_pyure.jpg   

https://money.yandex.ru/to/4100115618389690




Акция 07.09.2020 11:42

Если взглянуть на Столовую №100 со стороны, вдумчиво склонив голову набок и прищурившись глазом, то можно подумать, что она вовсе лишена директора. По ее просторам только носятся с дикими криками безумные сипаи, разбойники на кассе испытывают золото зубом, а на кухне постоянно что-то заваривается. Администратор в треуголке и наброшенной на плечи простой солдатской шинели смутно догадывается, что никакой треуголки на самом деле, скорее всего, нет, и ей, пожалуй, самая пора обратиться за консультацией к доктору Зеленкину, но в этот самый миг новые опасности сгущаются над вверенной ей столовой, и она, отбросив всякие сомнения, сдвигает треуголку на самые глаза и нервно нащупывает эфес короткой шпаги у себя на поясе. Завхоз, заметив у себя в голове седой волос, обдумывает способы украшения хной. Чу, райтер неспешно идет через зал, вооруженный маленьким китайским чайником, или же сидит на крылечке, зорко наблюдая за тем, чтобы кто-нибудь не украл вывеску, и прогоняет бродячих собак, размахивая руками и приговаривая: «Кышъ, кышъ, проклятые». Если подойти к нему и спросить, не жалко ли, мол, тебе собачичек изгонять? Мол, столовая, есть литерально место злачно, место покойно, идеже вси собачки мнят найти себе, где главу подклонити, то он охотно ответит:

— Ахъ, милостивые государи, да вѣдь и я самъ допрежь имѣлъ довѣрiе къ собачкамъ. Однако же при одномъ почти детективномъ случаѣ выяснилъ, что подъ видомъ дикихъ попользоваться насчетъ объѣдковъ приходили и страховидныя домашнiя, а это идетъ наперекоръ самой идеѣ благотворительности. Къ тому же, мы продаемъ отбросы по десяти рублей за ведро, которыя деньги поступаютъ въ фондъ развитiя изящныхъ искусствъ въ Столовой №100. Забирать можно съ задняго крыльца каждый первый, второй, третiй, четвертый и, буде на то воля календаря, то и пятый четвергъ каждаго мѣсяца. Оплата наличными деньгами, по секрету.

И если после этого вы отойдете в недоумении, рассуждая между собой, что это он такое сейчас сказал, то придете к выводу, что это была скрытая реклама, а если у вас имеется сердце, то догадаетесь о необходимости и райтерам кое-чем довольствоваться.

Между тем, директор в Столовой №100 имеется и это тот самый человек, который воспрещает нам рассуждать на политические темы. Он это делает из страха растерять всех клиентов, потому что райтер, по его словам, способен разозлить две и более совершенно враждебные друг другу стороны и каким-то образом лишить их аппетита. Однако же и в его опасениях имеется лазейка. Нам запрещается судачить только о внутренней политике, а про внешнюю говорится: «Врите, что хотите, там все равно все вверх ногами ходят». Пользуясь этим несовершенством, изрекаем.

Из Белоруссии пишут, что некоторый старичок из деревни вцепился в президентский стул и в этом виде закоченел. Ничего, пишут, не помогает, хотя принимались такие крайние меры, как гуляния по улицам, сочинение обидных стихов и помещение цветов в разные полицейские места, что в Белой Руси приравнивается к прямому бунту. В Столовой №100, конечно же, происходили подобные случаи, и мы, таким образом, можем кое-чем помочь. Однажды в нашу стиральную машину вселился бес. Она начала грохотать, прыгать и изрыгать кощунственные речевки. Мы, разумеется, сейчас же послали за отцом Василием Лимпоповым с требованием немедленно явить чудо. Однако же проклятая машина так далеко зашла в своих кощунствах, что в ответ на молитвы и святую воду только еще пуще расплясалась и явственно пробулькала: «Уйди, батюшка, от греха». Натурально, пришлось звать мастера. 

Мастер пришел, ослабил какие-то гайки, и машина раскаялась в своем прошлом поведении, изъявив желание собороваться. С тех самых пор она не устает радовать нас своим добронравием. Дошло до того, что она не только стирает, но и гладит и помогает застегнуть пуговички, а после еще и говорит какой-нибудь милый комплимент. Ее даже приглашали на слет Единой России, где она преподносила цветы от лица всей бытовой техники. Поэтому мы можем посоветовать цепкому старичку ослабить пару гаек и положиться на волю Божью. Или одну. Одну гайку. Уверены, что эта мера совершенно всех удовлетворит. 

В конце концов, от излюбленного всеми гражданами старичка большего и не требуется. То, что он возлюблен и взлелеян всеми гражданами, не подлежит сомнению. Ведь известно, что во все времена и в любой стороне гражданами называются те, кто носит на поясе меч. А те, кому писан закон о владении оружием, называются, обыкновенно, более или менее обидными словами, и удел их — гайки, скорпионы и пряники, которые на фоне скорпионов смотрятся настоящими бланманже.

По поводу же просовывания цветов можем сказать, что это не работает. У нас и на этот случай припасена поучительная былина. 

Как-то раз нашему участковому преподнесли целую охапку цветов в то самое место, куда Макар телят не загонял. Сделано это было не из желания усовестить, как в белорусском случае (нет, в РФ таких безобразий не допускается), но из чрезмерного усердия к начальству. И что же вы думаете? Он совершенно поглотил весь букет целиком и даже с ленточкой, и упаковочной бумагой. То есть сделал это тем самым местом, которое единственное предназначено участковым для того именно, чтобы и они имели возможность время от времени хоть чем-нибудь делиться с общественностью. Таким образом становится понятно, что если уж участковые имеют власть делать перемену закону Божьему, то законы человеческие уже окончательно уподобляются дышлу, и никакими цветами этого, увы, не поправить.

Вообще же, в Столовой №100 все разделяют мнение, что в Белоруссии временно воцарилось недопонимание, связанное, вероятно, со злоупотреблением буквой «ы». В конце концов разница между сторонами состоит только в том, что одна жаждет, чтобы совок торжествовал согласно закону, а другая — чтобы согласно дышлу. Какая из жажд лучше, мы сказать затрудняемся.

Доказывается это простым опытом: поймайте любого сотрудника Столовой №100 и задайте ему вопрос в самый его лоб. Бедняга начнет так неистово мычать, что все сразу смекнут: «А ведь парень-то затрудняется».

А акцию сегодня мы посвящаем дню уничтожения военной игрушки. Предупреждаем, что нехорошие мальчики, в другие дни терзающие книжицу и мячик, сегодня переключатся на танчики, военно-историческую миниатюру и прочее подобное. Всем, кому дороги их приобретения этого рода, сегодня советуем поберечься. Акция: суп гороховый 17 рублей шницель куриный 52 рубля и рис за 26 рублей.

Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300 

https://money.yandex.ru/to/4100115618389690

whatsapp_image_2020-09-07_at_102111.jpg whatsapp_image_2020-09-07_at_102048.jpg whatsapp_image_2020-09-07_at_102014.jpg

 




Акция 31.08.2020 12:39

Календарь взбесился и утверждает, что сегодня следует праздновать день бога, православный день ветеринара и всесоюзный день брехуна. Мы уже затаили дыхание и приготовились наблюдать за тем, как райтер станет изворачиваться, но он оказался стреляным воробьем, вынул из футляра лорнет на костяной ручке и удостоверил нас, что не только знаком с кузькиной мамашей, но даже состоит с ней в некотором родстве, а также знает, где раки зимуют, и может добросовестно указать, что петухом в курятнике является именно петух и никто другой. Первым делом он дознался, что никакого «дня бога» не существует, и этот праздник нужно целиком отнести на счет взбалмошности водевильного мальчишки Матфея, а есть день блога, то есть праздник странного слова и больше ничего. Матфею тут же распорядились надрать уши и выдать в честь праздника пряник, хотя доктор Зеленкин настаивал только на ушах, говоря, что эта терапия благотворно отзывается в младенческом организме, тогда как польза пряника еще не вполне доказана.

— Помилуйте, столько лет уже хожу тут из угла в угол и ни разу пряника не удостоился, — открыто ревновал он.

Вслед за ним взвыли прочие персонажи, и пришлось выдать по прянику и им, потому что публика это горячая и на все способная. Теперь они, по крайней мере пока, на нашей стороне, и нам придется только краснеть за их выходки, не будучи объектами оных.

По поводу православного дня ветеринара было доложено, что в компьютере образовался электромагнитный кунштюк, в результате которого не то ветеринары приняли православие, не то сделали это на один день, а скорее всего, календарь попросту проврался, потому что работает на электрической тяге и очень чувствителен к электромагнитным аномалиям.

— Впрочемъ, это же самое очень подходитъ къ сегодняшнему празднику брехуна, который, хотя тоже явился въ результатѣ электромагнитнаго помутнѣнiя, но другого рода.

В этот день в тысяча девятьсот тридцать пятом году Алексей Стаханов нарубил в четырнадцать раз больше угля, чем от него ожидали. За это ему дали двести рублей, предоставили отдельную квартиру с обстановкой и подарили лошадь. От лошади очень хотелось отказаться, сославшись на стеснительные жилищные условия, однако новая квартира сделать этого не позволила. Потом был банкет, и хотя застолью, конечно, недоставало изящества, но все-таки домой Стаханова доставили в полубесчувственном состоянии.

— У-у-у, постылая, — пьяно пробормотал он, увидев на кухне темнеющий силуэт лошади.

После этого он уже совсем не работал, а только метался по митингам и президиумам. К произнесению речей он, конечно, в себе таланта не чувствовал, но что касалось заглатывания спиртных напитков, тут он был способен удивлять, чем постоянно и пользовался. Со временем слух о таких дарованиях дошел до столицы и Стаханов уехал пить в Москву. Лошадь, которая с некоторых пор стала оказывать на него большое влияние, поехала с ним. В Москве он женился на ученице восьмилетней школы, что несколько ослабило лошадиное влияние, которое, впрочем, к этому моменту было так велико, что заметно не пострадало. По крайней мере, те, кто хотел нечто выяснить у Стаханова, предпочитали обращаться к лошади и ни разу об этом не пожалели: фыркала и трясла башкой она гораздо красноречивее.

Чтобы польстить нашим советским читателям, не можем не упомянуть, что именно с Алексея Стаханова Вучетич лепил родину-мать. Скульптору удалось мастерски передать то самое выражение, которое бывало на лице у Стаханова во время драк в московских ресторанах. Райтер, правда, говорит, что Стаханову физически трудно было держаться на ногах и в деле позирования его частенько подменяла лошадь, но всем известно, какой райтер невыносимый антисоветчик и что слушать его советским людям можно только с риском полной утраты аппетита и благодушного настроения.

После смерти Сталина Алексея Григорьевича отправили назад в Донецкую область. Семья отказалась последовать за ним, поэтому он вернулся только с лошадью, как и уезжал. В конце жизни он так сильно запил, что был помещен в психиатрическую клинику. Теперь уже не только семья, но и лошадь отказалась последовать за ним. Там он коротал время, скользя на яблочных шкурках, но в один скорбный день поскользнулся так, что умер, не приходя в сознание с тысяча девятьсот тридцать пятого года. Посмертно Алексею Стаханову присвоили фамилию «Стаканов», закопали его на городском кладбище и пошли кто на поле свое, кто к жене своей, кто к волам своим.

А акция сегодня посвящается стахановской лошади. Мир праху твоему, несчастная скотина.

Акция:суп-лапша куриный 17 рублей и перец фаршированный 27 рублей за 100 грамм.

Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300 

https://money.yandex.ru/to/4100115618389690

sup_lapsha.jpg perets.jpg




Акция 24.08.2020 10:29

Праздники сегодня какие-то такие, которые могут праздновать только воины Росгвардии и деятельные члены ЕР: годовщина ночи накануне дня святого Варфоломея и погибель Помпей и Геркуланума. Да и они проводят его, как и прочие дни: напиваются и скачут, обмазавшись клейстером с ног до головы, вспарывают пуховые подушки и орут: «Снег, снег!». Черт их знает, нас ни разу не приглашали, но, если судить по их внешнему виду и высказываниям, именно так они и поступают. Еще день вафли. Все, кому хоть раз говорили: «Вафля ты, венская», сегодня именинники. Тоже все очень сомнительно. Поэтому мы хотели просить райтера представить какой-нибудь рассказ про котов, как и всегда, когда иссякают стоящие праздники. Но райтер заболел. Доктор Зеленкин диагностировал у него доброкачественную трехногость, о чем и прислал нам какие-то каракули за своей подписью и печатью.

— Подумать только! — шумели на кухне. — Такой молодой!

Третья нога отросла внезапно и имела такой глумливый вид, что создавала большие сомнения в том, третья она вообще или какая-нибудь другая. Своим бурным ростом она сместила две предыдущие ноги и теперь невозможно было разобрать, где первая, где вторая, а где третья, доброкачественная.

— Это же просто ужас! — больше всех орал завхоз. — Доведется пересчитать, а тут такое горе!

— Будто ты свои часто считаешь, — усомнился директор.

— Каждую инвентаризацию, — сказал завхоз, сунув под нос директору указательный палец.

— Каждую инвентаризацию, — повторил он и предъявил свою покрытую каким-то рыжим мхом ногу, на которой действительно болталась бирка с инвентаризационным номером.

— Вот, пожалуйста, — и решив, что директору может быть любопытно взглянуть поближе, придвинул ее, в то же время скача на второй ноге, как китайский акробат. — Вот!

— Из чего же ясно, что эта нога первая? — спросил директор, брезгливо отступая.

— Читайте внимательней: «… в то же время скача на второй ноге».

Райтерская болезнь осложнялась еще и тем, что нельзя было уже определить, какая нога левая, какая правая, а какая во всем виноватая, что сулило большую нервотрепку при покупке ботинок, потому что новая нога мерзла и требовала к себе внимания наравне с остальными. Кроме того, штаны. Швея уже тяжко дышала в трубку и задавала самые нескромные вопросы, касающиеся райтерской организации, и что она могла позволить себе в грядущем — оставалось только с ужасом догадываться по ее намерению прийти с гибкой линейкой и измерить все на месте.

Поначалу мы подумали, что с тремя ногами райтер приобретет новые скоростные качества, но это оказалось верным лишь отчасти. Он действительно обрел некоторую подвижность, но стал передвигаться кругами, будто все время вальсируя: раз-два-три, раз-два-три. Поэтому часто промахивался мимо цели, заходил как-то сбоку, а иногда начинал просто крутиться вокруг своей оси, в которой оси мы, после последних событий, тоже начали крепко сомневаться, временно, впрочем, до выяснения всех подробностей, соглашаясь числить райтера хордовым, но не более того.

Коротко говоря, мы звонили ему на квартиру, но он сказал, что будет практиковать постельный режим, сославшись на зеленкинские каракули, а когда мы потребовали у Зеленкина помазать ногу какой-нибудь мазью, тот сказал, что больно мы умные. Тогда мы хотели потребовать у Зеленкина поставить нам райтера на ноги, но вовремя спохватились.

— Зеленкин, — сказали мы в трубку, — мать твою за ногу.

— Чего еще? — дерзко спросил Зеленкин.

— Если это какая-нибудь хитрость, чтобы отлынить от написания понедельничной акции, то мы того. Одним словом, берегитесь.

После этого мы пошли рыться в райтерском столе в надежде отыскать какое-нибудь старье про котов или же хотя бы про барсуков. Нашли книжку японских народных сказок всю перечирканную райтерскими пометками. На каждой странице были строгие комментарии: «Не согласенъ», «Надо было не такъ», «Сомнѣваюсь» и даже «Чушь собачья». А потом там, между страниц, обнаружили рассказ про кошку. Приводим его теперь, чтобы восполнить понедельничную прореху.

В старину жили дедушка с бабушкой. Была у них старая трехцветная кошка. Всю свою жизнь они не демонстрировали ни малейшего желания попасть в сборник японских сказок, дожили таким образом до преклонных лет и уже собирались крякнуться. Однажды дед ушел по делам, а бабушка осталась одна. Со скуки собралась она было вздремнуть, но тут пришла кошка и говорит:

— Хочешь, я тебе спою песню и спляшу?

— Разве кошки поют и пляшут? — удивилась старуха.

«Строго говоря, кошки и не говорят человеческим голосом», — следовало бы сказать кошке, но она вдруг звонко запела, встала на задние ножки и пошла плясать.

— Бабушка, только ты никому не говори, что я пела и плясала. А если скажешь, я тебя убью, — сказала кошка и, повязав голову полотенцем, пошла плясать дальше.

Бабушка приподняла брови и подумала, что об этом стоило сказать заранее, до песен и плясок. Потом домой воротился дед, а кошка перестала танцевать и прыгнула на лавочку. Улеглись старики спать. Бабушка лежала на спине и таращилась в потолок, а дедушка лежал отвернувшись, на боку и старался заснуть.

— Нынче вечером наша трехцветная кошка пела и плясала. Вот. — сказала бабушка.

Дед чуть повернулся и стал коситься на ее профиль. Некоторое время они лежали так: бабка пырилась в потолок, а дед косился на бабку под пение сверчка. И тут старуха увидела, что сверху на нее смотрит кошка и сверкает глазами.

— Страх какой, — охнула бабушка и поплотнее укрылась ватным одеялом.

Вдруг кошка прыгнула и загрызла бабушку насмерть. Старик задрожал от ужаса, а кошка скымшись. На самом деле, конечно, это только сказка скоро сказывается. Битва была нешуточная. Шум стоял на весь дом. Японский язык и в мирное время способен заставить обделаться, а в моменты воинских занятий звучит как полицейский уазик, доверху набитый ментами. Всё остальное — правда. Старик действительно задрожал от ужаса, а кошку действительно больше никто не встречал.

Судя по комментариям, райтеру более всего понравился именно старик: «Гдѣ-то вѣсь день ходилъ, потомъ ни слова не проронилъ, а въ концѣ задрожалъ и взятки съ него гладки».

А акцию сегодня мы посвящаем дню рождения картофельных чипсов. Это поучительная история о том, как повар, как всегда, хотел зла, а совершил благо.

Акция: суп гороховый 19 рублей и жаркое из курицы 51 рубль. 

Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300 

https://money.yandex.ru/to/4100115618389690

IMG__20160307__083421.jpg whatsapp_image_2020-08-24_at_103545.jpg




Акция 17.08.2020 11:13

Сегодня празднуется день, когда великая помощница мать Тереза покинула обитель Лорети и ушла помогать людям.

- Ушла? – сквозь приоткрытую дверь прошептала настоятельница.

Однако же шум открывающейся входной двери заставил ее вжаться в стену и затаиться.

- Это я, - с порога заявила мать Тереза. – Решила остаться.

Настоятельница зажала свой рот руками и широко распахнула глаза.

- Шучу, шучу. Забыла кое-что просто.

Сейчас искусство празднования этого знаменитого дня почти совершенно утрачено, но тогда все радовались и поздравляли друг дружку, а обычно трезвая настоятельница даже наклюкалась до положения риз, что бы это не значило.

Мать Тереза далеко не сразу определилась с объектом своей помощи. Сначала она кинулась помогать электрикам, но ее довольно сильно шарахнуло током. Потом она взялась помогать водопроводчикам, но и они ее от себя отослали, потому что шандарахнуло не только ее, но и самых водопроводчиков, которые к такому повороту были совершенно не готовы. Тогда она связалась с ассенизаторами, но тут ее уже так сильно дернуло, что задымилась макушка, почернел нос, а волосы встали торчком. Так она стояла некоторое время и крепилась, а потом вдруг выдохнула:

- Вот же ведь дерьмо-то!   

После этого она твердо решила помогать богатым, но богатые уже были про нее наслышаны и сами вышли навстречу в калошах и резиновых ушанках, подвязанных под подбородками.

- Нет, нет, дорогая, - хором сказали богатые, - мы уж об этом прежде вас подумали и пришли к выводу, что нам, собственно, не надо.

- Как же это! – ахнула мать Тереза.

- Ну, вы не расстраивайтесь, дело не в вас. Вы, так сказать, как мать…

- И как Тереза.

 - И, разумеется, как Тереза вполне, что называется, а только нам не надо. Как только понадобится, мы позвоним. А вы покуда помогайте бедным. За них все равно заступиться некому.

Долго мать Тереза рыскала по Калькутте выискивая нуждающихся, однако оказалось, что черноногие и поджарые индусы довольно подвижны и никак не хотят никакой помощи, а только день-деньской промысливают для себя пропитание и клянчат деньги. Как наш райтер.* И тут наблюдательная мать Тереза заметила, что хворые индусы отнюдь не склонны ни к какой подвижности, но напротив того, все время заявляют о желании полежать, поохать или даже помереть.

- Вот так вот прям бери хоть голыми руками и помогай, - рассказывала она позднее.

С тех пор дело помощи людям кое-как наладилось. Больным мазали лоб зеленкой, не ожидая за это никакой благодарности, и благодарности не поступали. Отчасти от природной черствости индусов, отчасти же оттого, что пациенты норовили поскорее откинуться не приходя в сознание.

Со временем пришло понимание о необходимости пиара. И нам, в Столовой №100, это совершенно понятно. Когда занимаешься добрыми делами, то становишься оголтелым расистом и алчешь белого пиара, а когда пакостишь, то как-то успокаиваешься и, не делая разницы между черным и белым, отвергаешь любой. Сначала, правда, обращались к каким-то второсортным пиарщикам, которые говорили:

- Помилуйте, она лицом стафидоподобна и ходит в простыне, как в Сандунах.

Но потом обратились к настоящим профессионалам, тем самым, которые пиарили чайный гриб, морского конька и Александра Курицына. У этих дело пошло так бойко, что мать Тереза и сама даже уверовала в свою чудодейственность, призвав женщин, отказавшись от контрацепции, нести всех неугодных деток к ней. Призыв, сам по себе, конечно, добрый, но, между нами говоря, только женская деликатность не дала завалить мать Терезу пищащими младенцами. Впрочем, в остальном ее благоразумие сохранялось. По крайней мере, когда ей приходилось хворать, то лечилась она в самых передовых клиниках, до верху укомплектованных врачами, сестрами и хитроумным оборудованием, а когда ей предложили лечиться в своих, она довольно трезво ответила:

- С глузду вы что ли съехали или смерти моей хотите?

Сейчас мать Тереза пребывает в лике католических святых, что примерно соответствует четвертому кругу по классификации Данте.    

Как сказал наш штатный священник, отец Василий Лимпопов: «На что только не идут некоторые старушки, лишь бы не молиться».

А акцию сегодня мы посвящаем возобновлению акций, то есть, в каком-то смысле, уроборосу.

Акция: борщ 32 рубля, гречка 26 рублей и котлета по-домашнему 55 рублей.

Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300 

https://money.yandex.ru/to/4100115618389690

kotlety_po-domashnemu.jpg whatsapp_image_2019-10-14_at_120503.jpg IMG__20151212__104257.jpg




Новости 10.08.2020 13:37

 Десятого августа тысяча девятьсот тринадцатого года в Харбин из кругосветного путешествия на велосипеде, воротился Онисим Петрович Панкратов. Его встречали при помощи оркестра и коменданта города, который тоже шумел как оркестр. И город шумел, и комендант. Китайцы тоже шумели и радовались, правда, как выяснилось позднее, не понимали истинной причины всеобщего возбуждения, но вели себя так всегда, когда видели велосипед. Онисиму Петровичу подарили ленту от харбинского спортивного общества, на голову ему возложили лавровый венок, а потом фотограф сфотографировал его вместе с велосипедом. Наш столовский фотограф говорит, что не помнит конкретно этого случая, но мы не сомневаемся, что это был именно он. Он поджигал магний и врал про птичку.

На путешествие ушло два года. Можно было, конечно, поехать на паровозе, но по каким-то темным спортивным причинам, о которых мы судить не смеем, нужно было непременно ехать на велосипеде. Онисим Петрович взял с собой палатку, походный самовар с походным сапогом, связку баранок, револьвер, запасные части для велосипеда, банку йода, компас и поехал на запад. Как ясно из путевых заметок, более всего в пути ему досаждали собачки, турецкие жандармы и итальянская контрразведка.

С собачками вообще у велосипедистов все не заладилось с самого начала. Это связано с какими-то древними склоками между бароном Карлом фон Дрезом и немецкими сволочными собаками, которые поклялись гадить ему во всех его начинаниях. Впоследствии эта досадная свара захватила весь мир, посеяв вражду и в самом животном царстве. Так, например, бурундуки являются верными союзниками велосипедистов, хотя это и не слишком очевидно, а котам решительно все равно, и они это всегда подчеркивают. Собаки начали преследование Онисима Петровича в Харбине и передавали эстафету на всем пути, но одна удивительно лохматая собачка сопровождала его до самой русско-германской границы. Он клялся, что постоянно видел ее блохастый силуэт за соснами, где она кралась, строя мстительные планы. Если бы не самоотверженность верных долгу бурундуков, то неизвестно, чем бы все это обернулось. В конце концов ее ссадили с поезда на границе, по ошибке приняв за подозрительного господина без паспорта и в волчьей шубе. Она облаяла пограничников и вернулась в Харбин, чтобы поджидать Онисима Петровича там.

Почему турецкие жандармы не любят велосипедистов, является тайной. Зачем они нападают на них, хватают за колеса, волокут в каталажку и разбивают им носы, остается невыясненным до сих пор. Некоторые говорят, что их раздражают вертящиеся колеса, а иные и вовсе утверждают, что турецкие жандармы хотят просто поиграть с велосипедистами, но иногда заигрываются и, не умея рассчитать силы, повреждают их вплоть до разбитых носов и прочего. В случае с Онисимом Петровичем, на помощь опять пришли бурундуки, что может подтверждать версию о том, что турецкие жандармы как-то связаны с немецкими собаками.

С итальянскими контрразведчиками все выяснилось довольно просто. Они сами охотно объяснили свои действия, в отличие от турецких жандармов, которых даже сами турки не могут понять. Им, с одной стороны, показалось подозрительным, что Онисим Петрович едет куда-то на велике, с другой, было так скучно, что захотелось компании, а с третьей, они давно уже имели новую темницу для шпионов, а показать ее было решительно некому. При этом они так широко улыбались, так запросто предлагали вино и сигары, наделили такими стильными кандалами, что Онисим Петрович их совершенно простил и даже обещал заехать на обратном пути, не распространяясь, впрочем, об округлости земли.

Вот так, за всеми этими делами, попутно читая лекции о пользе велосипедных прогулок и подрабатывая в цирках и грузовых портах, Онисим Петрович мало-помалу обогнул земной шар и въехал в Харбин с другой стороны под лай собак, грохот оркестра и всеобщую китайскую радость. За время путешествия он сменил огромное количество шин, седел, рулей, спиц, звонков, был много раз покусан собаками и жандармами, на собственном опыте познал, что значит «приводимый в движение мышечной силой», и все это подтолкнуло его к тому, что он выучился управлять автомобилем и сдал экзамен на механика-водителя, а велосипед повесил на гвоздик в коридоре и больше уже не снимал.

Через пятнадцать лет его подвиг хотел повторить Глеб Леонтьевич Травин, но так как к тому времени государство уже перестало быть русским, то буквально ограничился тем, что объехал страну вдоль границ и по возвращении объявил о нерушимости рубежей и невозможности слинять. Онисим Петрович не дожил до этого момента. Он погиб в шестнадцатом году и посмертно награжден орденом святого Георгия четвертой степени. Счастливый конец счастливой жизни счастливого человека.    

 

Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300 

https://money.yandex.ru/to/4100115618389690




Новости 03.08.2020 10:10

Сегодня празднуется начало первой экспедиции Кристофера Колумба. Не все знают, что на самом деле Колумба звали Вова. Было что-то трагическое в этом имени. Бывало пожалеет его какой-нибудь добросердечный господин, подойдет и спросит:
— Как, мол, звать-то тебя, матросик?
А Колумб обернется, уголки рта смотрят вниз, глаза печальные, волосешки по ветру треплются:
— Вова. Во-ва.
Даже так: «Вуо-вуа».
— Ваше величество, — говорили испанскому королю, — не разрешайте Вове никуда плавать, ради Христа. Попомните наше слово, никакой Индии он не найдет, а только осрамится.
Да и самому Колумбу снились тревожные сны, и часто просыпался он в поту и в клочках какой-то ваты.
— Господи, да вата-то откуда? — в недоумении спрашивал он жену.
— А! — волновалась со сна жена. – Кто тут?
— Я это, Вова.
— Какой еще Вова?
— Ой, да спи уже. Жена еще называется…
В общем, конечно, не следовало ему никуда плыть, а нужно было сидеть дома и галушки уплетать, но легкомысленность испанского двора, ложные надежды, что Вова заблудится, и любовь самого Колумба к морским прогулкам привели к тому, что черт знает где, в РФ, какие-то косноязычные граждане глотают сегодня водку, заедают ее килькой в томате и говорят, что делают это только благодаря колумбовым проделкам, а если бы, мол, не они, то пришлось бы им закусывать килькой в масле, что разумеется в сто раз худшим и вредным для здоровья занятием.
— А теперь посмотрите-ка на нас, какие мы все здоровые и чуждые абстрактному мышлению. И даже если нас тошнит (ибо нет человека иже поживет и не согрешит), то тошнит импрессионизмом.
Но он все-таки поплыл. Натянул на голову вязаную шапку и поудобнее уселся на палубе, не имея ни попкорна, ни чипсов. Описывать дальнейшие его приключения сегодня не совсем прилично, потому что праздник посвящен только началу первой экспедиции, что открывает алкогольный марафон до пятнадцатого марта с празднованиями второго дня, третьего и так далее. Поэтому если сегодня вести речь о втором дне, например, то мы рискуем оставить соотечественников без повода назавтра и обречем их на пьянство без причины, а это такой очень однозначный признак. Да к тому же на второй день ничего особенного и не произошло. Вова увидел довольно крупную чайку, закрылся от нее в каюте, потом лежал и чесал палочкой пятку. Словом, народов отнюдь не потрясал, кроме судового кока, но тот был человеком таких качеств, которого кто угодно мог потрясти. А вот в самый день отплытия была суматоха с провожающими, напутственными речами, девочками в национальных костюмах, в которых, впрочем, тогда разгуливали решительно все.
Пришел даже какой-то навроде Нострадамуса. Такой в каждой компании имеется. Вечно предвидит всякую пакость, а потом говорит: «А я же ведь предупреждал же! Я же. Ведь же». Этот Нострадамус долго грозил пальцем, тыкал им в небо, но Вова ничего не мог разобрать, потому что уже взобрался на борт корабля и находился в самой толчее. Он прикладывал ладонь к уху, щурился, но слышал только какие-то «Лахай!» и «Махай!» и прочую в этом роде ерунду.
— Чего? — бормотал он. – Да тихо вы все!
Наконец ветер подул с суши, и он услыхал:
— А приходилось ли, дедушка, тебе узнать про расовые беспорядки? Хорошо ли это будет? Лахай! Махай!
— Ах, вон в каком смысле! — догадался Вова.
– Расовые беспорядки — это нехорошо, — сказал он и строго нахмурился. — Мне более по душе расовые порядки.
То есть вот, как неожиданно выяснилось, какой он был ко всему прочему несносный расист. Потом еще оказалось, что мавров называл неграми, не отличая их от ефиоплян и абиссинцев, путал луговых и среднестатистических марийцев, поигрывал в шахматишки, поворовывал и вообще, как говорят современные нам американцы, открыл Америку только ради того, чтобы было где всласть позаняться расизмом. Но менять Вову на кого-нибудь другого, хотя и было в рифму, к тому времени показалось слишком хлопотным делом. И он сплыл. Сначала нерешительно и как-то кругами, а потом все настойчивее и смелее, покуда не уперся. Теперь, как известно, его памятники сносят. Обвиняют его в том, что его непоседливость открыла двери для разных злоупотреблений, и в том, что он был белого цвета, а щеки имел розовые и на носу бородавку. Последние модные тенденции это прямо осуждают. Не помогло даже то, что за обедом Вова иногда сильно краснел, а любопытство довело его до того, что он имел грязноватый нос. 
В этой связи, забегая вперед, нельзя не вспомнить про то, что когда первая экспедиция достигла берегов Америки: 
— Ну все, приплыли, — сказал Колумб, и слова эти оказались пророческими.
 

Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300 

https://money.yandex.ru/to/4100115618389690




Новости 27.07.2020 10:05

Какъ позднѣе выяснилось, все началось съ увлеченiя директора йогой. Очень ему понравились всякiя индiйскiя штучки, которыя, кромѣ прочаго, обѣщали необыкновенно укрѣпить организмъ, въ чемъ директоръ въ послѣднее время весьма нуждался. Какъ всякiй неофитъ, директоръ былъ нетерпѣливъ и сразу же рѣшилъ освоить позу съ закинутыми за уши ногами. Для этого ему нужна была бамбуковая циновка, но довольно быстро оказалось, что разумнѣе будетъ позаимствоваться у райтера его матрасикомъ. Сдѣлавъ это, директоръ закрылся у себя въ кабинетѣ, забросилъ ноги за голову, нѣкоторое время, примѣрно пару секундъ, наслаждался, а послѣ понялъ, что не можетъ вынуть ихъ обратно. Всѣмъ, кто хотѣлъ взойти въ директорскiй кабинетъ, райтеръ говорилъ:

- Не совѣтую. Рычитъ съ самаго утра.   

Въ лѣто двѣ тысячи двадцатаго года, когда столовскiе пейзане копали въ полѣ рожь, на пригорокъ вышелъ чортъ и заставилъ всѣхъ разбѣжаться въ разныя стороны, въ безпорядкѣ побросавъ грабли и прочiя орудiя. Какъ потомъ одышливо и сбивчиво разсказывали пейзане, чортъ имѣлъ ужасныя курьи ноги, на головѣ огромныя и вѣтвистыя рога, а подъ ними, на гнусномъ своемъ рылѣ, выраженiе несомнѣннаго богоборчества и ненависти къ творенiю. Нельзя сказать, чтобы онъ какъ-то угрожалъ пейзанамъ или намѣренно пугалъ ихъ. Это уже потомъ, послѣ пейзанскаго разсѣянiя, когда всѣ свидѣтели были обращены къ чорту спинами съ крѣпко сжатыми лопатками, онъ подобралъ своей страшной ногой какую-то тяпку и погрозилъ ею вслѣдъ бѣглецамъ, а послѣ невѣрнымъ шагомъ удалился обратно за пригорокъ, гдѣ имѣлъ нору или какую-нибудь подобную ей смрадную обитель. Становой приставъ, пытаясь составить рапортъ о происшествiи, уже искусалъ себѣ вѣсь свой рыжiй усъ и протеръ на затылкѣ небольшую плѣшь.

- Да почему же вы вообразили, что это непремѣнно былъ чортъ?

- Да вѣдь рога-то! – горячились пейзане.

- Рога, знаете ли, такая штука, что у кого угодно могутъ вырасти. Особенно если субъектъ солидный и счастливъ въ бракѣ. Напримѣръ, у лося имѣются преизрядныя рога. Вотъ, взгляните, я всегда его фотокарточку съ собой ношу.

- Когда же это въ Столовой №100 лосямъ водъ былъ? – ахнули пейзане, проигнорировавъ фотокарточку. – Тутъ сроду никого крупнѣе кота не обитало. А былъ это самый преестественный чортъ, сирѣчь господинъ Люциферъ собственной гадкой персоной.

- Ну, а хвостъ? У господина Люцифера, тьфу на него три раза, непремѣнно хвостъ долженъ произрастать.

- На счетъ хвоста, это мы не можемъ въ точности сообщить, потому что то мѣсто, изъ котораго у чертей прозябаетъ хвостъ, у него было забрано вмериканскими штанами со звѣздой.

- Ага! – сказалъ становой и помѣтилъ у себя въ записной книжкѣ: «Вмериканскiя штаны со звѣздой. Подспудно вмѣщающiе въ себѣ хвостъ». – Какъ же вы, однако, разсмотрѣли его мерзкiй задъ, если пустились наутекъ сразу же, какъ онъ изъ-за пригорка показался?

- Въ томъ-то и дѣло, Оподельдокъ Одеколоновичъ, - сказали пейзане, начавъ при этомъ вертѣть головами по сторонамъ, - что задъ у него былъ спереди, въ точности въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ у христiанъ располагается передъ.

- Такъ, быть можетъ, что онъ задомъ впередъ и передвигался?

- Все можетъ быть, и отъ чертей всякаго морока приходится ожидать, - сказали пейзане понизивъ голосъ, - а только если бы не вмериканскiя штаны, то всѣ мы, сколько насъ ни есть, лютой смертью бы померли прямо тамъ, гдѣ рожь копали. Кстати, довольно-таки дурацкое это занятiе, хотимъ вамъ доложить.

- Ну и исторiя, - тоже понизивъ голосъ сказалъ приставъ, - сроду такого въ Столовой №100 не было. Я про чорта. Рожь все-таки придется копать.

- Дудки, - уже совсѣмъ шепотомъ сказали пейзане, - мы теперь порѣшили всѣмъ гуртомъ паломничество въ Святую землю совершить…

- А! – вскрикнулъ отъ страха становой, когда въ лицо ему полыхнулъ магнiй.

- Мерси, - услышалъ онъ голосъ фотографа, - это для столовской стѣнгазеты.  

Надо сказать, что становой приставъ, который никакой и не приставъ, а обыкновенный завхозъ, тутъ ошибся. Въ Столовой №100 чего только уже не было. Если поднять договора, то и не такое еще обнаружится. Но какъ разъ наканунѣ пейзанскаго позорнаго бѣгства то же самое приключилось съ поварами, которые, обладая среднетехническимъ образованiемъ, конечно же въ чертей не вѣрили и поэтому уносили ноги отъ инопланетянина или полтергейста, каждый въ мѣру своихъ предпочтенiй. Дѣло было въ ночную смѣну, когда и безъ сверхъестественныхъ причинъ у всѣхъ голова шла кругомъ. Посудница Ольга Мурадовна какъ разъ отчищала внутренность сковороды, когда краемъ глаза замѣтила, какъ нѣчто маленькое, но грузное тихо взошло въ мойку и пошатываясь остановилось. Когда Ольга Мурадовна повернула голову, нѣчто побарабанило по полу длинными пальцами своихъ возмутительно голыхъ ногъ и издало леденящее душу шипѣнiе.

- Вотъ такъ: шсь-шсь-шсь, - разсказывала она позже.

И всѣ признавали, что звукъ дѣйствительно леденилъ душу даже въ ея бездарномъ исполненiи.

Послѣ этого, Ольга Мурадовна совершила одинъ изъ наиболѣе дѣльныхъ поступковъ въ своей жизни: она замахала руками надъ головой и унеслась вскачь на кухню, искiй тамъ спасенiя. Уже черезъ минуту изъ кухонныхъ бойницъ показались алчныя жерла аркебузъ, а изъ воротъ, сiяя золотомъ доспѣховъ, вышли повара со скалками, ножами и поварешками. Но, конечно, никакое среднетехническое образованiе не могло подготовить поваровъ къ открывшемуся имъ зрѣлищу. Наиболѣе мужественный изъ нихъ метнулъ въ чудовище половникъ и въ ту же минуту всѣ развернулись и опережая другъ дружку убѣжали за кухонныя стѣны. Если бы они повременили хотя бы минуту, то увидѣли бы, что чудовище довольно внятно произнесло «ой» и быстро семеня ногами укрылось за угломъ, гдѣ и затаилось. Повара забаррикадировались въ кухнѣ, куда не пустили кассира, которая сначала царапалась въ закрытую дверь, а потомъ всю ночь слушала шлепанье чудовищныхъ ногъ по керамической плиткѣ и чувствовала, какъ волосы шевелятся у нея на головѣ, а волосы у нея, нужно признать, довольно длинныя и, словомъ, клiенты не продвигались дальше того, чтобы только заглянуть внутрь. Нѣкоторые спрашивали все ли въ порядкѣ, но кассиръ слишкомъ ужъ широко улыбалась, что вкупѣ съ молчанiемъ и шевелящимися на метръ надъ головой волосами дѣйствовало на всѣхъ удручающе, угнетало аппетитъ, почему клiенты закрывали дверь и говорили:

- Да ну ихъ къ лѣшему. Одна столовая что ли на свѣтѣ?

Только райтеръ не терялъ разсудительности и училъ, что чортъ принадлежитъ духовному царству и какъ таковой роговъ и хвостовъ имѣть не можетъ. Инопланетяне, судя по тому, что до сихъ поръ не оставили по себѣ никакихъ материальныхъ свидѣтельствъ, суть тѣ же бѣсы, только съ научно-техническими затѣями, а повара и пейзане нуждаются въ томъ, чтобы къ нимъ подсоединили электрическiе провода. И такъ это онъ просто и свѣтло разсуждалъ, что когда передъ нимъ явился директоръ на курьихъ ногахъ, то отъ неожиданности даже подпрыгнулъ:

- Ты! Ты кто такой? – заоралъ райтеръ, лишившись разомъ всей разсудительности.

- Это я, твой другъ, директоръ, наперсникъ, напульсникъ и прочая, въ стѣснительныхъ обстоятельствахъ находящiйся. Не ори, умоляю тебя, а то опять повара прибѣгутъ, - сказалъ чудесный директоръ, опасливо косясь въ сторону кухни.

- Перекрестись! – приказалъ райтеръ, которому въ душу все-таки закралось подозрѣнiе о чортѣ.

- Вотъ тебѣ крестъ, - покладисто сказалъ директоръ.

- Господи, кажется, что недавно видѣлись, а вотъ до чего ты перемѣнился!

- По правдѣ говоря, мокши хотѣлъ достичь, - признался директоръ.

- Мокши! Посмотрите на него… Я уже не говорю о томъ, что ты женатый человѣкъ, но, если ужъ тебѣ захотѣлось вдругъ нацiональнаго разнообразiя, сосредоточился бы на нашихъ татаркахъ, что ли. По крайней мѣрѣ, я не слышалъ, чтобы для ихъ достиженiя нужно было бы въ три погибели складываться.

- Да нѣтъ, не въ томъ смыслѣ мокша, а въ смыслѣ индiйской мудрости всякой. Ладно, я уже раскаялся, а теперь распутай меня побыстрѣе.

- А самъ ты не можешь? – задумался райтеръ. – Сейчасъ, въ такомъ случаѣ, тутъ недалеко съѣздимъ…

Ҍздили въ налоговую инспекцiю. Тамъ райтеръ водилъ директора по кабинетамъ и просилъ освобожденiя отъ налоговъ, напирая на то, что директоръ непризнанный, самопровозглашенный инвалидъ:

- Вотъ онъ, пожалуйста. Покрутись, чтобы господамъ мытарямъ лучше разсмотрѣть.

Директоръ покорно крутился, проворно переваливаясь съ боку на бокъ и имѣя на лицѣ то самое выраженiе, о которомъ говорили перепуганные пейзане.

Потомъ поѣхали на базаръ. Тамъ райтеръ арендовалъ небольшой павильонъ, помѣстилъ внутрь директора, а самъ остался снаружи и зычнымъ голосомъ приглашалъ желающихъ посмотрѣть на метаморфозы плоти. Желающихъ нашлось мало, но одна сумасшедшая дала даже пять тысячъ рублей, дай ей Богъ физическаго здоровья. Директоръ такъ обрадовался, что рѣшилъ не убивать райтера, когда тотъ его распутаетъ, а просто хорошенько поколотить.    

Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300 

https://money.yandex.ru/to/4100115618389690




Акция 20.07.2020 11:11

Сегодня мы с радостью сообщаем, что ссаживаем райтера с нашей шеи на иждивение читателей. Сначала хотели попросить его написать что-нибудь жалостливое, про то, что он сирота или мать троих детей, но он, как только услышал про яндекс-кошелек, так будто осатанел. Начал твердить про десятину и в какой-то момент до того остервенился, что перестал отбрасывать тень и отражаться в зеркале.

- Глупый ты, никчемный человек, - совестил его директор. – А вдруг какой-нибудь богатый старичок вздумает завещать тебе пятьдесят процентов своего благоприобретенного…

- Сто, - вставил завхоз. – Сто процентов.

- Да. Или даже сто, чтобы покарать непочтительных наследников или же просто из юмористических наклонностей, а ты заранее ограничиваешь его свободную волю.

Но райтер как с ума сошел. Просили протоиерея отца Василия Лимпопова сказать проповедь про душеполезность подаяний, и он сказал, но по телефону. Мы половины не расслышали и поостереглись ее приводить, чтобы где-нибудь ненароком не наврать. Поэтому просто размещаем ссылку на кошелек и как никогда желаем нашим читателям богатства и долголетия. Вот, тут райтер подсказывает «и бледности».

- Чего? Да перекрестись ты, а потом уж говори. А? Пардон, не бледности, а щедрости, конечно. Об этом же и отец Василий нечто говорил.

Да, одна женщина, имя которой мы не раскрываем, чтобы не лишать ее награды на Небесах (ловко? Это нас батюшка научил), уже сделала из нашего райтера профессионального литератора, послав ему денег. Мы бы хотели написать, что на эти деньги он купил золотообрезного Гоголя или рамочку для аватарки своей благодетельницы, но он, к сожалению, накупил сигарет и воняет ими теперь с видом надменным и профессиональным. Но какие его годы? Ему еще и пятидесяти нет, может когда-нибудь и купит.

А теперь продолжение прошлой записочки за которое райтер мнит обрести лик Ивана Тургенева. Поехали.

 

Был он настоящим шпионом-кротом глубокого погружения из ЦРУ, а то, что дремал в Столовой №100, объясняется тем, что, во-первых, дремать в нашей столовой отлично получается абсолютно у всех, а во-вторых, хотя он и был настоящим шпионом с удостоверением и лицензией на убийство, но подвизался в монгольском ЦРУ, а эта организация уже успела всюду прославиться своим навязчивым сервисом и внедряет своих сотрудников не считаясь ни с чем, даже с элементарными приличиями. Так, например, монгольский шпион был разоблачен прямо в примерочной одного провинциального универмага и показал на допросе, что действовал из глубоко идейных соображений, хотя и признал, что сами идеи были, конечно, так себе.

Погода в связи с пробуждением шпиона сразу нахмурилась и произвела гром и молнии. Столовая, как бы отвечая на природный призыв, немедленно оплелась плющом, а у завхоза на голове выросла высокая медвежья шапка, которую он немедленно и с негодованием пропил. Да и то, как пропил-то? Нехорошо пропил: купил бутылку джину и горланил после матросские песни.

— Ну всё, джентльмены, — сказал директор с неизвестно откуда взявшимся английским акцентом, — теперь ожидайте какой-нибудь пакости.

Вечером, около пяти часов, когда вся столовая собиралась пить чай (sic!), директор сидел в своем кабинете, читал «The Times» и ожидал какой-нибудь пакости. Всё, словом, было как обычно, когда из кухни донесся душераздирательный крик, что тоже не выходило за границы обыкновенного. Потом в кабинет директора вошел райтер и доложил, что в кастрюле обнаружено тело какого-то курицына сына.

— Видно, опять повара пошаливать начали, — пояснил он.

И с этого самого момента доклады об убийствах посыпались отовсюду, как горох. Сначала протянула ноги Курятина. Отравленные бигуди брезгливо сложили в пакетик для дальнейших исследований. Потом пришла Говядина и стала орать, что это вовсе не Курятина, а она, Говядина, протянула ноги.

— Да как же это, черт побери, так? — возмущались все.

Еле поняли, что она имела в виду не это, а совсем другое. Что протянувшая ноги Курятина числилась по паспорту как Говядина, а она, которая Говядина, наоборот.

— Теперь, по крайней мере, не будем вас путать, — примирительно сказал директор.

Но в следующий момент прогремел оглушительный выстрел, и фальшивая Курятина рухнула, раскинув руки, как белая лыбедь.

— Ай, — завопил директор, — да что же это такое?!

Тут нужно сделать сноску, что в монгольском ЦРУ для служебных надобностей не выдают глушители к пистолетам, а наоборот, выдают раструбы, чтобы, наверное, было страшнее или же черт его знает зачем. А еще их пистолеты искрят, дымят и иногда взрываются, поэтому изловить монгольского шпиона легко, но не всякий захочет связываться.

— Ай! — продолжал вопить директор, — нужно немедленно вызвать милицию, или как ее там!

Милицию вызывали по всем правилам: нарисовали на полу звезду, расставили свечки и пели заклинания на чистом советском языке. Однако, несмотря на эти ухищрения, милиция приезжать отказалась. Для этого у нее нашлась целая прорва причин. Оказалось, например, что она боится покойников и утверждает, что ее прямой обязанностью является подкарауливание пьяных соотечественников и избавление их от наличных денег, что ввязываться в литературные дрязги она не желает из самолюбия, а что касается трезвых шпионов, то это дело КГБ, или как его там. Но тут выяснилось, что вызвать КГБ не представляется возможным, потому что никто не знает, как это можно было бы устроить. В самом деле, если в окрестностях шарахается пьяный компатриот и угрожающе звенит наличными деньгами, то любой патриот знает, что нужно начертать звезду и тоненько петь матерным слогом, а если на газоне в центре города сидит наглый парашютист с радиопередатчиком и стучит секретным кодом, то, по сути дела, только пьяный компатриот может придумать, как в этом случае поступать, но его довольно быстро уводит милиция, а трезвый патриот остается один на один со шпионом и не знает даже телефонного номера КГБ, или как его там. 

У нас в столовой был такой случай. Однажды в торговый зал ввалился эдакий в красной косоворотке и русских сапогах, выспрашивал про то, сколько в Астрахани солдат и где мы храним атомную бомбу, сулил жевательные резинки и всем надоел фальшивой игрой на балалайке. Совершенно невозможно было от него избавиться, и в результате мы были принуждены рассказать ему все. Для этого пришлось, конечно, повозиться: солдаты не сидят на месте и все время снуют туда и сюда, а атомную бомбу постоянно перепрятывают. Но зато жевательной резинкой мы торгуем по сей день, и всякий желающий может приобрести ее по адресу: ул. Брестская 9а через окно или с заднего крыльца.

— Ну ладно, — сказал директор, — раз так, то придется вести следствие домашними средствами.

И назначил райтера старшим следователем. В интервью столовской стенгазете райтер заявил, что намерен изобличить и словить убийцу, пользуясь апофатическим методом. Сразу вслед за этим он заглянул в первую попавшуюся комнату и сказал:

— Ну вотъ, тутъ его нѣтъ.

Почти все из тех, кто пророчил райтеру скорую погибель, были уверены, что он загнется или склеит ласты, но, вопреки всему, он солидно приказал долго жить. Немедленно вызванный доктор Зеленкин констатировал смерть вследствие перелома живота.

— Вот, потрогайте, — сказал он, — мяконькый. 

Трогать никто не захотел. Следующим пал мальчишка Матфей. Он к тому времени представлял собой древнего старца с длинной седой бородой и умер, по словам Зеленкина, от естественных причин.

— Обратите внимание на ручку кухонного ножа, торчащего из его спины! — радовался Зеленкин. — Трудненько и сыскать более естественную смерть в столовской кухне.

 

Потом у администратора из головы кто-то коварно вытащил шпильку, и она развалилась на мелкие кусочки, потому что только на шпильке эта бедная женщина и держалась.

У состоящего в штате столовой фотографа в кармане взорвался магний. Но тут, возможно, что никто не виноват, потому что старик окочурился от страху или от старости. Ему ведь по-настоящему уже лет сто двадцать, он еще у Прокудина-Горскаго краски смешивал.

Позорнее и загадочнее всех погиб завхоз. Собственно, он даже и не погиб, а просто опозорил нас на весь свет. У него загорелась голова, и пока мы поливали остальные завхозовые члены водой из шланга, чтобы огонь не перекинулся и на них, из головы превратилась в головешку, была посыпана песком и окружена колышками. Позорнее всего было то, что ее отсутствие он и не заметил. Как оказалось, она ему даже мешала излишней мечтательностью и отверстиями, через которые он заливал в себя жидкости. 

Ну а вершиной всего этого кошмара стало то, что он, будучи назначенным на должность следователя вместо сломленного райтера, сразу же обнаружил убийцу и представил его директору.

- Тут все просто, - сказал он при этом. – Пришлось, конечно перечитать прорву детективов и критических статей, но зато потом все открылось как на ладони: убийства совершил дворецкий.

- Как так «дворецкий»? – растерялся директор. – У нас что, в столовой дворецкий числится?

- Так точно. Вот зарплатная ведомость.

- Он что же, и зарплату получает?

- Это мне не известно, но только расписывается два раза в месяц, - подумав сказал завхоз.

- Да почему же я его не видел никогда?

- Запамятовали, должно быть. Он на каждой фотографии есть. Вот, извольте видеть, общий снимок столовского кадра по случаю ваших именин. Видите негра в зеленом фраке и малиновом котелке, который вам руку на плечо положил? Это он и есть, дворецкий, жестокий убийца, наглый пролаза и прочее.

- Черт знает что…

- А вот еще фотография. Тут он вашу деточку от купели воспринимает.

- Как?

- Да, а вот тут он пироги на крестинах трескает.

- Что?

- Совершенно верно. Вот и рот раскрыл, и пироги в него закладывает. А вот это моя любимая, тут он на корпоративе танец с саблями пляшет. С саблями! Этакий молодец наш дворецкий, хотя, конечно же, и жуткий тип при этом, гореть ему в аду.

- Ну, хорошо, - сказал вконец ошалевший директор, - а с чего он вдруг развоевался-то?

- Трудно сказать, это ведь дела шпионские, - рассудительно промолвил завхоз и поднес к носу табакерку, - он ведь, кроме всего прочего, …

- Погоди-ка. То, что ты говоришь, это меня не удивляет, ты можешь вполне производить слова и чревом. Но к чему ты табакерку несешь? Там ведь сплошное же пепелище!

- Не обращайте внимания, это я для образности. Неудобно как-то: все «сказал», да «ответил». А тут «рассудительно промолвил и поднес к носу табакерку». Все-таки поживее.

- Ясно. Я тебя перебил. Продолжай, сделай милость.

- Да, так вот, он ведь, кроме всего прочего, натуральный монгольский шпион.

- Боже мой! Да что происходит-то? Это столовая еще или уже что-то другое?

- По этому поводу как раз удивляться не приходится. По последней переписи, в РФ восемьдесят процентов населения числят себя действительными монгольскими шпионами, а еще двадцать состоят вне штата. Наш-то по крайней мере дремал до поры, до времени.

- А зачем пробудился?

- Это уже наша почтальвица виновата, - сказал завхоз, сделал реверанс в сторону мирового женского сообщества, а потом встал в позу и забасил как из радио. – «В сущности, наша почтальониха всегда была дура. Иногда на нее снисходило просветление, но редко. Тогда она начинала, как и все мы в таких удивительных обстоятельствах, путаться и тыкаться по углам, растерянно хлопая глазами и не понимая, что, собственно, происходит вокруг и около, но потом обыкновенное дурацкое затмевало ей очи, цели становились отчетливы, средства средственны, а сама себе она представлялась чем-то средним между Жанной…».

- Стоп, стоп, это я, кажется, в прошлый понедельник читал, - прервал его директор.

- Ну, стало быть, все уже сами и знаете, - обиделся завхоз.

- Так, может быть, помочь негодяйке?

- Это уже само собой все устроилось. У нее открылась страшная аллергия на сургуч и теперь она пользуется огромными губами. Красными и при том весьма дешевыми.

- И что же она теперь?

- Погубляет мужчин, - пожал плечами завхоз. – Эффекта добавляет то, что в своем берете она здорово похожа на крапчатый дубовик из рода боровиков, а потом она ка-а-ак обернется, как распустит губы-то. Ну и, конечно, губит всех подряд. А дворецкий так глубоко внедрился в столовую, что, кажется выпал с другой стороны и найти его теперь не представляется возможным.

- И не вздумайте искать, - погрозил пальцем директор.

Теперь, кажется, в столовой все наладилось. Нас признали не совсем уж пропащими и разрешили открыться, покойники оживились и повыходили на работу, а фотограф, сверх того, даже сделал предложение одной восьмидесятилетней особе, которой он в дедушки годится, мотивируя это тем, что последние события открыли ему скоротечность жизни и прочее в этом роде. Был большой скандал: приходила его жена и наябедничала директору. С собой она притащила детей, которые ныли и хватали все на директорском столе, а это все старики под девяносто лет, короче говоря, Содом и Гоморра. Говядина совершенно перепуталась с Курятиной, и теперь даже их родная мать не видит никакой разницы. Администратор собралась и просила больше не вовлекать ее в детективные истории. У завхоза начала жутко чесаться шея, потом на этом месте показалось что-то вроде мелкой шишки, которая быстро обросла рыжими волосами и приобрела завхозьи черты. Как только рот у этой шишки расширился до привычных пределов, завхоз немедленно налил в него вонючей жидкости и продолжил радовать нас своими проказами и шалостями. Только райтер остался со сломленным животом, потому что:

- Собственно, это давно приключилось. Еще ребенкомъ, когда я гулялъ по дѣтскому саду, жестокiе воспитатели рассказали мнѣ про дѣдушку Ленина, а потомъ еще и показали. Съ тѣхъ поръ моя жизнь и переломилась. А Зеленкинъ просто не понялъ. Я употребилъ слово «животъ» въ славянскомъ смыслѣ, а онъ понялъ по-русски. Трудности перевода. Ну, и Зеленкина тоже. Это ужъ такъ точно.

 

https://money.yandex.ru/to/4100115618389690




Новости 13.07.2020 10:23

В сущности, наша почтальониха всегда была дура. Иногда на нее снисходило просветление, но редко. Тогда она начинала, как и все мы в таких удивительных обстоятельствах, путаться и тыкаться по углам, растерянно хлопая глазами и не понимая, что, собственно, происходит вокруг и около, но потом обыкновенное дурацкое затмевало ей очи, цели становились отчетливы, средства средственны, а сама себе она представлялась чем-то средним между Жанной д’Арк и Валентиной Терешковой: в скафандре, верхом на танцующем гунтере и с длинной ясеневой колючкой в руке. Теперь тоже, несмотря на то, что сначала она ощутила некоторое беспокойство и неясное томление где-то в животе, вскоре отнесла последнее на счет съеденной накануне сомнительной кавказской сметаны и совершенно уверовала, что ей необходимо устроить у себя под носом необъятные губы, чтобы, по временам пошевеливая ими, погублять мужчин покрупнее, а тех, что помельче, и вовсе размазывать по стенам и тротуарам. 

Услыхав о таком почтальонном намерении, мы было начали предлагать ему различные, более или менее хитроумные объяснения. Знакомые биологи готовы были уже поклясться, что это делается для охлаждения почтовой головы, которая, как известно, склонна перегреваться. Райтер, не желая в этот раз высмеивать биологов из-за их опасной близости к его персоне, вовсю издевался над биологией, но, как оказалось, и тут ошибся; принужден был некоторое время нюхать тяжкий биологический кулак и врать, что тот отчетливо пахнет креационистской смертью, хотя на деле он пах биологией с некоторой примесью простой уличной химии. Директор рискнул предположить, что тут замешана какая-нибудь политика:

— Что-нибудь эдакое, знаете ли, вполне могло просочиться из кулуаров (там и не такое по углам рассовано) и угодить как раз на девственную, в политическом смысле, голову нашей терпящей бедствие почтовой женщины.

Даже Василий Иванович что-то невнятное прислал нам со своего ректорского насеста. Как позднее оказалось, это был отрывок из студенческого реферата, который он второпях украл на кафедре философии. Отрывок был слово в слово списан из философской энциклопедии и к делу совершенно не шел, но успел омрачить сознание у некоторых не знакомых с философией посудомоек.

Но потом, когда мы отливали посудомоек раствором святой воды, пришел завхоз и сказал, что почтальвица просто дура и нечего тут рассусоливать. Так и сказал:

— Почтальвица. Этим феминитивом я хотел бы польстить женщинам всех мастей, потому что они год от года делаются все моложе и здоровее, а я чего-то в последнее время начал сдавать. Да, а сама почтальвица, конечно же, просто дура и нечего тут рассусоливать.

После этих слов нас будто из пыльного мешка вынули: если до них мы видели все гадательно, то теперь встали лицом к лицу перед несомненным фактом. Многие устыдились и раздрали на себе одежды. Это, разумеется, было лишним. Мы потом, на планерке, обсудили и пришли к выводу, что можно было легко обойтись и без этого. Можно было, например, хлопнуть себя по лбу и сказать «ага» или сделать какое-нибудь небольшое доброе дело. Речь директора так всех растрогала, что в результате одежды раздрали и те, которые устояли в этом искушении в первый раз.

— Ага, — сказал директор, хлопнул ладонью по лбу и с тех самых пор зарекся говорить речи, но всецело посвятил себя деланию добрых дел. Хлопнутый директорской ладонью по лбу райтер, который прямо перед этим уже открыл было рот, чтобы произнести речь, тоже передумал ее высказывать и тоже решил посвятить себя добрым делам, но не всецело, как директор, а в меру занимаемой должности и присвоенного оклада жалования, то есть отступил к заранее подготовленному матрасику и залег.

Сначала почтовая женщина стала молиться Богу. Она пошла в церковь по месту жительства, купила свечу за сто рублей и стояла посредине храма, периодически поднимая руки в стороны и вверх, но человеколюбивый Бог в крайней своей милости ее упражнениям не внял. Тогда почтавица разочаровалась в религии и обратилась в страховую компанию. Там ей сочувствовали все. Даже тамошний директор выкатился из-за облаков, подносил руку к сердцу и понимающе хмурил брови так, что было ясно: и он тоже не бежал добрых дел в меру присвоенного оклада. Денег, однако, дать отказался, сославшись на то, что губы, как бы то ни было, это не страховой случай.

— Технически, — сказал он, — согласно закону, губы у вас имеются, а когда в дело вмешивается закон, то я, как вы сами понимаете, должен оставить всякое попечение и онеметь.

После этого он прислонился спиной к косяку и действительно онемел. Почтавица некоторое время водила у него перед лицом ладонью, но потом ей сказали, что таким образом выводят на чистую воду липовых слепцов, а к онемевшим, тем более из-за близости закона, эти пассы отношения не имеют.

Тогда почтавица решилась писать царю Астраханскому, а когда ее уверили, что царя нет уже и в помине, то римскому императору в Константинополь — тому, кто поставляет королей. Словом, попутно выяснилось, что в школе ее содержали только из боязни, что она устроит уличные беспорядки, и обучали всему в ленинской комнате, с тряпкой во рту и мешком на голове, как, впрочем, и большинство из нас.

— Хорошо же, — сказала тогда почтовица, — в этом крайнем случае я пойду в Столовую №100. Они сами о себе свидетельствовали в своих записочках, что являются защитниками угнетенных, вдовых и сирых.

— Что?! — испугался директор. — Где это мы о таком свидетельствовали?

— Извольте. Страница двести семьдесят шестая полного собрания сочинений. «Является защитницей» и далее по тексту.

— Дайте-ка, дайте-ка… — пробормотал директор и вдруг хищно вырвал страницу и съел ее на глазах у всех.

— Зря вы так, — сказала почтавица, — это же электронная книжка.

Помолчали.

— У нас, сударыня, — сказал дожевывая директор, — в некотором роде коммерческое заведение. Конечно, за время морового поветрия оно приобрело черты богадельни, но денег как не было, так и нет.

Опять помолчали. На этот раз до неловкости.  

— Я подумываю мемуары написать. И про вас там тоже будет, — сказала наконец почтавица.

— Ой.

— Ой?

— Когда вы только сказали про мемуары — нет, даже еще раньше. Помните нашу первую встречу? Мы тогда еще подумали, что к нам явился дух главноначальствующего над почтовым департаментом князя Александра Голицина, и малость перетрусили. Хе-хе, ах, молодость! Вот, милостивая государыня, уже тогда я почувствовал, что с вами выйдет какая-нибудь история. Имейте в виду, что с шантажистами мы переговоров не ведем. И передайте это своим друзьям.

Тут опять директор взялся за старое, приписывая почтальонихе образ мыслей, свойственный порочным, энергичным и пронзительным умам, тогда как она обладала умом только порочным и энергичным, за что и сам директор почты ежедневно благодарил Бога в устной и письменной форме. Конечно же, она ни о каком шантаже и не помышляла, а только простодушно делилась планами обогащения.

Перво-наперво она решила придать своим мемуарам побольше документальности и для этого полезла в столовский сейф. Подошла, дунула в замочную скважину и заглянула в нее одним глазом, а сразу же вслед за тем подергала за ручку, постучала сверху кулаком, приложилась ухом и прислушалась. Проходивший мимо по своим делам райтер остановился, приник ухом к сейфу и тоже вдохновенно прислушался. Некоторое время они лежали на стальной поверхности сейфа закрыв глаза и затаив дыхание, как на картинах Густава Климта. Схожести добавляло еще и то, что у райтера в руках был парадный матрасик, сшитый из лоскутов с персидскими огурцами, жар-птицами и прочим парадным. Потом почтавиха томно приоткрыла один глаз.

— А! — испуганно вскрикнула она и нервно зашевелила губами.

— Аъ! — от страха с ером закричал райтер, и был бы уже безжалостно размазан по стене, потому что он у нас мужчина некрупный, если бы почтавица к этому времени спроворила себе свои убийственные губы.

Нам не известно, каким образом вся эта почтольвиная возня пробудила дремлющего в недрах Столовой №100 диверсионного крота-шпиона (или как он там называется?), но только он пробудился и положил начало детективному жанру в контексте общественного питания. 

 

Поставив точку, мальчишка Матфей посмотрел на часы и ушел с видом очень занятого человека, а мы не стали спрашивать у райтера, сможет ли он сам дописать начатое, чтобы паче чаяния не оказалось, что он не умеет грамоте или чего похуже

Ждём всех своих друзей по адресу: г. Астрахань, ул. Брестская, д. 9а, +79170833300 




Страницы: 1 [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ] [ 26 ] [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ]
Адрес:
г. Астрахань ул.Брестская, 9а. 
GPS: N 46°19.48' E 48°1.7',ул. Кирова, д. 40/1,координаты GPS: N46.343317, E48.037566